Анна Минаева – Окольцевать ведьму (СИ) (страница 28)

— Но ведь прошло столько лет…

— Взгляд, госпожа, — Сара на мгновение забыла, что сейчас находится на занятии, но я ее поправлять не спешила. — У них у всех одинаковый холодный и цепкий взгляд, от которого подгибаются колени. И пусть на портрете все они изображены еще детьми, я могу с точностью сказать, что ваш гость — это один из сыновей императора Шатхела.

— То есть, какой именно, ты сказать не можешь?

— Нет, госпожа. Когда мы покидали империю, я была еще слишком мала, чтобы интересоваться такими вещами. А у матушки не спрашивала старшинство, боялась ее гнева.

Откинувшись на спинку стула, я вздохнула. С одной стороны, девушка могла и ошибиться, сравнив мужчину с портретами детей в кулоне. А с другой… То, как отреагировал Рэвис, не оставляло сомнений в том, что Сара угадала.

И пусть он смог удержать лицо, не проявил никаких эмоций. Он от неожиданности произнес ту фразу, которая выдала его с потрохами. А еще шпионом звался…

«Поговорим об этом позже».

Конечно, поговорим, императорский сынок, обо всем поговорим. У нас на это время есть. Много времени. Сам в соседи напросился.

— Хорошо, Сара, — я улыбнулась девушке, у которой сработала интуиция настолько хорошо, что она удивила не только меня, но и Рэвиса. Пойманный врасплох шпион выглядел весьма забавно. — Закончим с этим. Время перейти к занятию.

— А он не сын императора? — шепотом спросила она, склонившись над столешницей и игнорируя мои слова.

— Нет. Он такой же беженец, как и ты.

— Как же так, — девушка хлопнула ладонью по столу. — Мне ведь матушка рассказывала легенду о том, что все Шатхелцы чувствуют своих императоров! Там связь какая-то! Да и этот взгляд…

Так-так, а вот это уже становится интересно.

Какое-то воспоминание настойчиво трогало меня за плечо и крутило у виска. Но я не могла ухватить его за хвост, чтобы размотать этот клубок, состоящий из одних вопросов.

И такое стойкое ощущение, что, когда получу ответ, мне станет стыдно оттого, что сама не вспомнила.

— Что значит «чувствуют»? — небрежно поинтересовалась я, делая вид, что эта тема меня раздражает.

Сара взмахнула руками:

— Как вы, госпожа, чувствуете магию, так и мы должны чувствовать своих императоров, ведь они с нами делятся кровью.

Я закусила губу.

Конечно! Вот оно!

Смысл в словах девушки был. Вот только ее «делятся кровью» на деле выглядит совсем иначе. Обычный ритуал с необычным артефактом.

Об этом я слышала еще в школе магии. На одной из лекций нам рассказывали о том, что император Шатхела создал восемнадцать артефактов Чистоты, окропил их кровью и разослал по провинциям. Новорожденного ребенка обязаны были отнести к одному из них и капнуть кровью младенца на кристалл.

Считалось, что таким образом новорожденный «знакомится» со своим правителем.

Правда же была иной.

При ритуале «обмена крови» побеждала всегда сильнейшая. В случае с артефактом действовал этот же закон, но с небольшой поправкой. Никто не обменивался силой, а поглощал ее. Если малыш имел врожденный дар, то артефакт лишал ребенка этой силы.

Раз в пять лет по городам и деревням каждой провинции ездила целая процессия. У них был список населения и один из восемнадцати артефактов. И если только Соглядатели обнаруживали ребенка или взрослого, не прошедшего ритуал, то и его, и всю его семью приговаривали к казни. За нарушение законов Империи.

Это был только один из тех многих законов, за который могли приговорить к смерти. Именно потому люди бежали, старались укрыться от карающей руки правителя. Некоторым это удавалось, другие же оказывались на рудниках или на плахе.

Но то, что этот артефакт связывает всех прошедших ритуал с императорской семьей, я слышала впервые.

Ну что же, на один вопрос к Рэвису будет больше.

— Почему ты не сказала, что проходила ритуал с артефактом Чистоты? — поинтересовалась я.

— О таком не принято говорить, — заливаясь краской, прошептала Сара.

А я тихо хмыкнула. Все же правду говорят: для имперцев связь с артефактом и Императором нечто настолько личное и интимное, о чем не говорят вслух.

— Я так понимаю, что расспрашивать тебя об этом смысла нет.

— Вы имеете на это право, госпожа, — ответила моя ученица. — Но я бы не хотела говорить. Это слишком обнажает душу.

— Хорошо. Я не стану тебя мучить, но ответь мне всего на один вопрос. Это правда, что ты видишь сны?

Сара вновь залилась краской, зажмурилась и закивала головой.

Значит, слухи не лгали. Все же Император транслирует свои приказы подданным через сны. М-да, пожалуй, Шатхел будет самым последним государством в списке тех, которых я хотела бы посетить.

— Давай все же вернемся к занятию, — я постаралась завершить не очень приятный для моей ученицы разговор. Да и сама я пока не готова была принять всю информацию, нужно было осознать слишком многое.

— Как скажете… Мелис.

Я усмехнулась. У нее почти сразу получилось перейти на тот тон, которого я требовала.

— Тогда начнем с самого простого. Весь мир покрыт невидимым веществом, которое принято называть магическим эфиром. Это энергия в чистом виде, которую маги учатся поглощать и преобразовывать в заклинания. Именно этот эфир умеют уничтожать Рассеиватели, — добавила я, заметив немой вопрос в глазах ученицы. Сара коротко кивнула и благодарно улыбнулась, а я продолжала: — На территории империи Шатхел почти весь магический эфир уничтожен. Я думаю, ты понимаешь, для чего это делается.

— Чтобы не было магов, — незамедлительно отозвалась девушка.

— Да. А еще чтобы вражеские чародеи не могли воспользоваться той силой, что может быть доступна на территории империи.

Рассказывая это, я понимала, почему Конклав решил сделать Доланд приманкой. Если армия Шатхела пересечет границу королевства, то их маги лишатся преимущества: эфир будет доступен. Тут можно разбить большую часть врагов, которые не будут ожидать того, что вместо одной армии доландских колдунов их встретит еще и Конклав всем своим составом.

— Разумно, — согласилась Сара.

Я была с ней не согласна. Все же борьба с магией напоминала мне борьбу с ветром — глупо и бессмысленно. Но до этой мысли девушка должна дойти сама. Она уже сделала первый шаг к этому, когда приняла мое предложение.

Думаю, что ее матушка была не в восторге от подобной затеи. Все же из-за подозрений, связанных с колдовством, их семье пришлось бежать из империи, а теперь собственный ребенок пошел по пути, который их всех чуть не погубил.

Но я уверена, что у Сары получится переубедить собственную мать. Она сможет ей доказать, что магия — это не зло, а благо. Она хотя бы должна попытаться это сделать.

— Для начала ты должна научиться чувствовать магический эфир. Есть два пути для достижения этой цели. Быстрый и болезненный и медленный, но не причиняющий дискомфорта. Рассказать?

— Да, — кивнула моя ученица, а потом добавила: — Пожалуйста.

— Ты можешь принять один эликсир, который введет тебя в транс. На приготовление такого зелья у меня уйдет дней семь. С его помощью ты сможешь видеть больше, но и эфир перестанет быть простой энергией. Он начнет наполнять тебя до краев, займет каждую частичку твоего тела. Это больно. Очень, — говоря это, я вздрогнула, вспоминая свой выбор, который был отнюдь не из безопасных. — Но есть и второй путь. Погружение происходит в эту среду медленно и безболезненно. Через медитацию. Это тот же самый транс, только «знакомство» с энергией займет намного больше времени. Результат одинаковый: ты начнешь чувствовать магический эфир и сможешь к нему обращаться. О заимствовании силы, преобразовании и самой магии говорить пока рано.

Сара задумалась, опустила взгляд, вновь смяла в руке передник. Я чувствовала исходящую от нее неуверенность, страх и медленно нарастающую панику. Она не знала, как поступить, а совета пока спрашивать не спешила.

Подняв на меня потемневшие от замешательства глаза, она спросила:

— А как получали силу вы, Мелис?

— Вторым путем.

Да, я солгала. Но сделала это осознанно. И вовсе не потому, что мне не хотелось семь дней возиться со сложнейшим эликсиром, который ни разу за свою жизнь не изготавливала, а потому, что мне не хотелось подвергать эту девушку опасности.

Бывали случаи, когда моментальное погружение в эфир заканчивалось весьма плачевно для человека.

— Я пойду по тому же пути, что и вы, — улыбнулась Сара, полностью подтверждая мои догадки. — Что нужно делать?

Через несколько минут лаборатория погрузилась в интимный полумрак, по помещению стелился мягкий дым и удушающий аромат зажженных благовоний. А мы с Сарой сидели на полу у стены, расстелив толстое покрывало, за которым девушка сбегала в мою комнату.

— Ты должна расслабиться, почувствовать всю себя, — наставляла я ее. — Когда ты поймешь, где есть ты, а где есть окружающий мир, соединяющая их материя станет тебе видна. Не спеши и не надейся, что это произойдет сейчас же. У нас много времени.

Сара доверчиво кивнула и закрыла глаза. Я сидела рядом, наблюдая за тем, как замедляется ее дыхание, как двигаются глаза под опущенными веками.

— Не силой, а свободой, — шепнула я ей. — Ты должна почувствовать свободу и тогда все поймешь.

Время текло медленно, словно специально подстраивалось под мою ученицу, старалось ей помочь. Я практически не моргала, пытаясь не пропустить момент, когда Саре может потребоваться моя помощь.