Анна Миллер – Моя вторая новая жизнь (страница 7)

Я понимала, что отнекиваться бесполезно, я уже на крючке, и чтобы я ни сказала, все обернется против меня.

– Собиралась донести на вас! – гневно выкрикнула я, в надежде что меня услышит кто-то из преподавателей, но никто не заходил в женскую раздевалку пока все девочки не выйдут, а все мы сейчас были здесь.

В серых, с зелеными крапинками, глазах Карен промелькнуло удивление, но затем мне по лицу моментально прилетела пощечина. От испуга я закрыла глаза и почувствовала, как щека начала гореть. Карен била от души.

– Ты еще смеешь повышать на нас голос, мерзавка. Сознательно роешь себе яму – с этими словами она плюнула мне в лицо, я едва успела увернуться, но плевок все равно попал на волосы.

Внезапно прозвенел звонок на следующий урок. Девчонки тут же бросили меня на пол рядом с Полин, которая все еще сидела на коленях, покачиваясь, как умалишенная. Карен наклонилась к нам и сквозь зубы прошипела

– Если кто-то из вас, мерзавки, сболтнет лишнего, мои друзья по очереди трахнут вас обеих где-нибудь в подворотне, ясно?

Полин наконец очнулась и прошептала «Ясно», а я промолчала. Карен злобно посмотрела на меня, шевеля скулами от напряжения, думаю она бы треснула мне еще раз, если бы у нее было на это время, но она молча развернулась и вышла из туалета, закрыв дверь.

С тех самых пор я попала в список изгоев на первое место. Полин теперь была всего лишь сломанной игрушкой, которая больше не приносила радости. Она ни на что не реагировала, все время молчала и начинала интенсивно качаться из стороны в сторону, как только к ней кто-то из них обращался. Не знаю, сознательно ли она выбрала эту тактику или окончательно тронулась от страха, но банда Карен ее теперь практически не трогала. Йен, узнав, что произошло, в тот же день каким-то образом убедил родителей перевести его в другую школу, потому что решил, что он следующий займет место Полин, ведь до этого он был всего лишь запасной игрушкой в их руках.

Как все позже узнали, в кабинете медсестры, когда та увидела следы побоев на теле Полин и гематомы на ее руках, Полин сказала, что ее бьют родители. Представьте, ей было проще обвинить их, чем сказать правду. Гнев родителей был не так страшен для нее, как угрозы Карен. Когда директор вызвал ее родителей на беседу, сказать, что они были в шоке, ничего не сказать. Конечно, они клялись, что ничего подобного они с дочерью не делали, но замечали ее странное поведение в последнее время, думали, что это связанно с очень напряженной учебой. Узнав про следы побоев, они решили, что Полин попала под дурное влияние и возможно даже принимает наркотики, но, конечно, никто даже не подумал, что в элитной частной школе есть такие проблемы. Директор убедил их взять академический отпуск для Полин, на неопределенный срок, и родители воспользовались предложением, чтобы скорее замять скандал. Как я потом узнала, они направили ее в центр психической реабилитации, и больше в школу она не вернулась.

Так мои школьные будни превратились в Ад.

Глава 4

Шли месяцы, ситуация не менялась. Мне казалось, что стало даже хуже. Если в прошлой школе максимум, что со мной делали – это топили в унитазе, то здесь девочки были куда агрессивнее и мне часто приходилось скрывать синяки и ссадины. Я осталась одна, Полин и Йена больше не было, да и не думаю, что они бы помогли мне. Иногда я жалею, что в порыве гнева взялась защищать этих трусов. Все-таки, в этом мире каждый сам за себя и помощи ждать совершенно не от кого. Были дни, когда меня не трогали, видимо Карен была в хорошем настроении. Но если что-то в ее жизни шло не по плану, и улыбка сползала с ее лица, сменяясь злобной гримасой, лучше бы не попадаться ей на глаза. Но как не попадаться если мы все учимся в одном классе. Я всегда оказывалась в самом эпицентре бури под названием «Расстроенная Карен». В прошлом году меня спасли начавшиеся летние каникулы. Родители предложили мне пойти в экономический лагерь, организованный при школе на летний сезон. Но я практически со слезами вымолила поездку в бабушке, ссылаясь на необходимость отдыха от сложной учебы. Так все каникулы я провела в Сеуле, залечивая душевные раны и молясь всем возможным богам, чтобы «Академия Блэр» сгорела дотла к моему возвращению. Но мои молитвы не были услышаны, и школа все еще стояла на месте. Вернувшись в Нью-Йорк, я твердо решила продержаться последний год. Дальше меня ждал колледж, который выбрали родители, но возможно там я смогу начать жизнь с чистого листа.

Первые два месяца нового учебного года меня действительно почти не трогали, будто забыли о моем существовании, и я даже немного расслабилась. Но последний месяц перед каникулами все стало как прежде, словно кто-то дернул за рычаг и Карен вновь слетела с цепи. Я так и не поняла, что на нее повлияло, но знала, что поблажек больше не будет.

***

Последний учебный день первого триместра прошел, на удивление, тихо и спокойно. Все были в предвкушении предстоящих каникул. Одноклассники обсуждали свои будущие приключения, возможные романы на горнолыжных курортах, куда половина из них собирались поехать с семьями, и никто не обращал на меня внимание. Я даже немного расслабилась, но продолжала поглядывать на часы в ожидании конца учебного дня.

И вот он, последний звонок с урока, учитель пытается донести до нас задание на каникулы, но его уже никто не слушает, поэтому он со вздохом просто желает всем хороших каникул и покидает класс. На часах 5:20 вечера, как раз есть время забежать за шоколадным круассаном, который так любит Мин-Ги, и забрать его из школы, за два квартала от моей. Я поспешно кидаю вещи в рюкзак и направляюсь на выход, но не успеваю сделать и пару шагов к двери, как кто-то хватает меня за рюкзак и со всей силой тянет назад.

– Куда собралась, Чон Сора́?

Это Аманда вцепилась в меня своими тощими пальцами.

– Мне нужно забрать младшего брата из школы, – говорю я дрогнувшим голосом, прекрасно осознавая, что мой ответ не имеет значения.

– Так давай заберем его все вместе, а ребята, – все еще держа меня за ручку рюкзака Аманда обращается ко всей банде, и они злобно присвистывают в знак одобрения ее идеи.

Сердце начинает судорожно колотиться в моей груди. Им нельзя со мной, я не хочу, чтобы они встретились с Мин-Ги, я хочу уберечь его от этого. Поэтому меняю свой ответ.

– А нет, я перепутала, сегодня я абсолютно свободна, – нотки обреченности все-таки слышны в моем голосе, даже я это понимаю, и по кривой ухмылке Аманды вижу, что и она это понимает.

– Тогда ты не против сводить нас в кафе, все-таки последний учебный день, надо отметить, мы ведь не увидимся целых две недели – с этими словами она наконец отпускает мой рюкзак, но с силой прижимает к себе, давая понять, что выбора у меня уже нет.

Вся банда во главе с Карен, Амандой и, к сожалению, со мной направляется в кафе «Полночь», в котором они постоянно тусуются, потому что там есть зал для курящих, и никто их оттуда не выгоняет до самой ночи, политика заведения – работа до последнего клиента. Я поглядываю на часы, уже почти шесть, но я не могу предупредить Мин-Ги, не могу достать телефон из кармана, Карен и Аманда крепко держат меня за руки, чтобы не убежала. Они все громко переговариваются, парни шутят, девчонки отвечают им звонким смехом и со стороны кажется, что все хорошо и мы совершенно обычная группка школьников, отмечающих последний учебный день перед каникулами. Никто из прохожих даже не предполагает, что я всего лишь пленница в этой компании.

В кафе они занимают сразу несколько столиков, шумно сдвигая их вместе. Тут они уже снимают свои маски добродетели и ведут себя именно так, какими я их всегда вижу. Злобные ухмылки, обидные шутки, брань, доносящаяся из этих, недавно мило улыбающихся, ртов. Со мной они уже не церемонятся, каждый считает свои долгом подойти и сделать мне больно, скрутить руку или ущипнут с такой силой, что у меня не произвольно катятся слезы по щекам, все это делается, не привлекая внимания и с мерзким шипением мне в ухо: «Вытри слезы, Чон Сора́, иначе сама знаешь, что случится».

И я действительно знала, что может случиться. Карен и Аманда общались с парнями из местной банды. Те периодически появлялись у школы и передавали им расфасованные по пакетикам таблетки разной формы и цвета. Это были какие-то легкие наркотики, один раз они заставили меня выпить пару таких таблеток, и я не совсем помню, что происходило дальше. Но после этого меня весь день рвало. Родителям я сказала, что отравилась тако, и медсестра в школе уже дала мне лекарство. Не хватало чтобы они потащили меня в больницу и обнаружили наркотики в моей крови. Уверена, было бы сложно доказать свою полную непричастность к этому.

Я терплю, потому что знаю, рано или поздно это кончится и потом я их не увижу пару недель, а меньше, чем через год распрощаюсь с ними навсегда. Сейчас я больше переживаю за Мин-Ги, который, как я ему и сказала, смиренно ждет меня на качелях в школьном дворе, но я не приду. Дома меня накажут родители, но сильно злиться они не станут, ведь я скажу, что задержалась в библиотеке, набирая книг для домашнего задания на каникулах. У меня было время все это придумать, пока меня силой тащили сюда.