Анна Михеева – Одержимый (страница 16)

Тем не менее, я позвонила ему, сидя в кафе:

— Привет, деньги у меня. Ты все еще хочешь…

— Эля, Элина, девочка моя! Я вчера чуть с ума не сошел! Звонил весь вечер!

— Я сейчас в кафе на площади, приедешь?

Вадим согласился. Не уверена, что это разумное решение, раз оба мы под подозрением.

При свете нового дня, день вчерашний показался еще более безумным. Да, что там говорить, я сама себе казалась безумной! То, что шантажист — псих, это было понятно уже давно. Вот только мотивы его мне были неизвестны, они и сейчас не стали кристально понятными, зато ужас внушали ощутимый. Он одержим! Одержим мной!

Кожа покрылась мурашками. Он меня не отпустит, даже когда выдоит, до последнего рубля, все деньги. Ему нужно что-то другое. Противный внутренний голосок настойчиво зашептал: «ему нужна ты! Он хочет твою душу!»

Он меня знает! Должен знать, возможно мы пересекались, когда-то, где-то. И он знает моего мужа и, скорее всего, достаточно близко. Ксении он дал весьма точное описание: «чертова сука». Именно так про сестру говорил сам Саша, и никак иначе.

Черт! Скольких приближенных к мужу людей я знаю? Компаньон, охранник адвокат? Несколько школьных товарищей, но Саша относился к ним с таким пренебрежением, что они вряд ли бы стали меня мучить, в наказание за смерть мужа, скорее уж порадовались, со словами: «туда ему и дорога».

Кирилла я отмела. Охранник убит. Адвокат? Артур помогал мужу найти детектива, чтобы за мной следить, но мне об этом не сказал. Вадим обещал с ним поговорить, но, по итогу, мне тоже ничего не сказал.

Мысли, о том, что Вадим причастен, каким-то образом я упрямо гнала прочь. Версия, что Вадим, кого-то нанял, но шантажист вышел из под контроля, разбивалась о мою веру и чувства.

21

— Ты узнал что-нибудь про детектива? Говорил с Артуром? — в кафе мы не задержались. Мне хватило благоразумия не светиться на публике.

— Да, Перфильев обещал связаться с этим типом, и договориться о встрече. Не со мной, разумеется, а с тобой. Он тебе не звонил?

— Нет, — отворачиваюсь к окну. Обида грызла душу в этот момент. Вадим выглядел так, будто моя просьба найти детектива — всего лишь бабья прихоть. Не понимая, насколько важно сложить все кусочки пазла, даже те, которые, на первый взгляд, кажутся незначительными.

— А псих?

— Нет, — сознательно вру. — Должен позвонить сегодня. Он дал неделю на сбор денег, неделя истекает сегодня.

— Не возражаешь, если я буду с тобой?

Я не возражала.

В молчании мы доехали до моего дома. Вадим вышел, помог выйти мне. В этот момент я чувствовала раздражение. И сама себе не могла объяснить почему. Но факт остается фактом, все: безупречная одежда, прическа: волосок к волоску, нежность во взгляде и сочувствующая улыбка, черт возьми, даже аромат его парфюма меня раздражал.

— Что такое, Элина? — Вадим остановил меня в холе, захватывая в кольцо рук.

— Ничего, просто голова болит, — уворачиваюсь от его губ. Вадим не теряется, целует в щеку, прокладывает дорожку из поцелуев по шее.

— Не ври, — выдыхает на ухо. — Я же вижу тебя насквозь. Чувствую. Элина?

— Ты считаешь, что разговор с детективом ни к чему не приведет? — выкручиваюсь, смотрю Вадиму в глаза. Он, на мгновение, тушуется.

— Элина…

— Нет уж! Ответь, — вырываюсь. — Что еще ты считаешь глупостью? Ты, наверняка, в курсе, что Ксению убили? Тебя допрашивали, ведь так? — я уже кричу.

— Да, но у меня есть алиби…

— Да? А вот у меня его нет! Знаешь, какая вероятность, что я откажусь в тюрьме? — Вадим делает шаг. — Не подходи! — пячусь от него. — Большая! Огромная вероятность! Слышишь? — запыхалась от крика.

— Слышу, — отвечает Вадим ровно, делая еще один шаг. И я… сдуваюсь, как лопнувший шарик. Сползаю по стенке, Вадим опускается рядом. Обнимает, перебирает волосы.

— Скажи, — всхлип. — Теперь, ты считаешь, что детектив мне ничего не даст?

— Я надавлю на Перфильева. Если понадобиться выбью имя! — грудь Вадима часто поднимается и опускается. Он выглядит одновременно и растерянным, и решительным.

После всплеска эмоций, чувствую себя опустошённой. Вадим суетится на кухне, то и дело заглядывая в гостиную, где я сидела, свернувшись клубочком, в кресле.

— Тебе еще налить? — перевожу взгляд на нетронутый бокал вина и качаю головой. Как раз в этот момент звонит телефон.

Сердце, за секунду, выскакивает из привычного места и оседает камнем внизу живота.

— Алло? — голос хриплый, будто на шее удавка.

— Здравствуй, шлюха. Что, сложно распрощаться с привычкой ноги раздвигать?

— Я не, — быстрый взгляд на Вадима. Он достаточно далеко. — Не делала этого, — выдыхаю.

— Я должен поверить шлюхе? — смех хриплый, гортанный, с отголосками змеиного шипения. По спине пробежал холодок.

— Нет, не должны.

— А знаешь? Я тебе верю, — хохотнул он. — Мое наказание тебе не понравиться. Но тебе это известно, так ведь?

— Да.

— Деньги собрала?

— Да.

— Умничка. Сложишь деньги в сумку, например ту, с которой ты ходишь в тренажерный зал, она у тебя осталась?

— Да.

— На своей машине, в десять вечера доедешь до парка «Современник», к главному входу. Дальше пешком, через центральную аллею. После колеса обозрения свернешь налево, дальше, по мосту через пруд выйдешь на смотровую площадку. Пока понятно?

— Да.

— Умничка, — в его голосе проскочило «нечто», чего я раньше не слышала. — На смотровой тебя будет ждать такси. Возьми с собой мобильный. Я позвоню.

— Что? — не выдержал Вадим. Шантажист отключился, а я еще минуту сидела, прижав трубку к груди.

— Мне надо будет выехать раньше. Я вернусь на Площадь, заберу свою машину. Припаркуюсь на смотровой, может за храмом. Когда ты сядешь в такси, я поеду за тобой. Улицы еще не пустынны, может мне повезет, и мне удастся его засечь.

— А если он засечет тебя? — слова про наказание, и что мне не понравится звоном отозвались в ушах.

— Элина, если бы ты позволила, я бы обратился к профессионалам…

— Нет, — поднимаюсь на ноги, отталкивая Вадима. — Нет! Обещай мне? Обещай! Или уходи!

— Обещаю, девочка моя, — объятия, не дарящие ни спокойствия, ни безопасности. Просто ритуал, нужный Вадиму, больше, чем мне. Но я не сопротивляюсь.

22

Городской парк «Современник» еще несколько лет назад представлял собой убогое зрелище. Полуразвалившиеся кирпичные беседки, облюбованные молодежью и алкашами, хилые деревца, клумбы, сплошь заросшие сорняком, фонтаны, которые последний раз запускали в девяностые годы. Но, случилось чудо! «Современник» стал победителем в конкурсе городских реконструкций, одновременно с этим, городская администрация переехала в особняк, девятнадцатого века, неподалёку от парка.

Сегодня парк не узнать: ухоженные лужайки, цветы всех форм и размеров, топиарии, карусели, колесо обозрения и пруд, с собственными лебедями.

Если в былые времена, в десять вечера прогуляться в «Современнике» могло прийти в голову только сумасшедшему, то сегодня — это, едва ли, не самое безопасное и освещенное место в городе.

Я шла по алее, четко следуя инструкции, стараясь при этом не вертеть головой во все стороны, и не привлекать к себе внимание. Спина покрылась липким потом. А руки дрожали с такой силой, что я с трудом удерживала сумку.

— Что ты задумал? — тихо бормотала себе под нос, сворачивая с центральной алеи, к пруду, где было гораздо темнее, ввиду отсутствия фонарей. Тусклые лампы на деревьях и низеньких ограждениях, больше пугали, отбрасывая странные блики на черную гладь озера.

Голоса отдыхающих сюда едва доносились, самым громким звуком было мое частое, хриплое дыхание.

Я остановилась на мостике, чутко прислушиваясь и боясь оглянуться. Впереди, шла тропинка на смотровую, наверх к храму, скрытая темнотой. Наверное, о том, чтобы осветить и ее, никому не пришло в голову, хотя склон, насколько я помнила, был довольно крут.

Сделав несколько глубокий вздохов и смахнув со лба выступивший пот, я сделал шаг, затем другой, молясь про себя, как можно скорее оказаться на освещённой площадке. Мне казалось, я уже слышала голоса и смех сверху, когда почувствовала его за спиной.

Хотелось закричать, но крик застрял в горле:

— Замри, — услышала тихий шёпот. Он был сейчас вполне осязаем, я чувствовала тепло и мощь его тела. Он провел ладонями по плечам, перебросил волосы, оголяя шею, где истошно билась венка. — Ты приятно пахнешь, — губы прошлись по коже, вверх вниз. Затем он лизнул мою шею, одновременно с этим, забирая сумку из моих одеревеневших рук. — Тише, тише, — он притянул меня к себе, а я тихо поскуливала. Крупная, горячая ладонь прошлась по животу, задирая край футболки. Выше, пока не сомкнулась на полушарии груди.