Анна Михайлова – Волчья Вера (страница 6)

Не напрашиваясь на завтрак или повторную благодарность, Роман кивнул и направился к входной двери.

– Какой смирный, – удивилась Вера. Не хамит, руки не распускает. Точно решил поиграть в хорошего мальчика. Надолго ли хватит?

О том, что «хороший мальчик» чуть ранее выпил двойную дозу волчьего успокоительного, а потом минут 10 стоял под ледяным душем, прежде чем к ней подняться – она и не догадывалась. Как и о том, что «умельцы», похимичившие в ее квартире для будущего потопа, в перчатках паковали ее домашнюю футболку в вакуумный пакет. И передали Роману, который спал, уткнувшись носом в вещь, пахнувшую его парой. И едва не выл от желания вломиться в ее дверь, перекинуть через плечо и утащить в поселок оборотней за городом. Кажется когда-то он гордился своей выдержкой, и утверждал «что с ним такого точно никогда не случится». Вот и прилетело.

Собравшись на работу, Вера вышла из подъезда. Дежавю. Мажор, правда уже переодетый в элегантный костюм, у своего танкообразного черного монстра.

– Позволь я все же отвезу тебя до работы.

Едва она только открыла рот, чтобы возразить, как он мягко перебил.

– Вера, это всего лишь вопрос обеспечения твоего комфорта. Я могу конечно, предоставить тебе машину с водителем… «Черта с два», – прорычал внутри волчара, – «еще не хватало постороннего самца рядом с моей самкой» … но мне приятно провести утро в твоей компании.

– Тебе говорили, что ты – настырный? – прищурилась Вера.

– Обычно говорят, что я невыносимо-обаятелен, – он улыбнулся и открыл дверцу машины.

Вера села в машину недовольная, но потом понемногу расслабилась. Мажор развлекал ее ненавязчивой беседой. С интересом выслушивал ее реплики, остроумно комментировал – она даже не заметила, как доехала до работы.

Пока Вера возилась с ремнем, Роман открыл ей дверцу и подал руку, помогая выбраться из машины.

– Не стоило.

– Боюсь, что манеры слишком крепко в меня вбиты. Не могу по-другому. До вечера.

– Я могу задержаться.

– Не волнуйся. Я дождусь.

Вера мимолетно улыбнулась самоуверенной мужской реплике, как что-то кольнуло. Повернулась и наткнулась на ненавидящий взгляд. Лизочка. Прихлебатель начальницы. Прищуренными глазенками цепко осмотрела автомобиль, мужчину и потом перевела взгляд на Веру. На тонких губах начальственной болонки расцвела гаденькая ухмылка.

«Да подавись ты своими сплетнями. У меня слишком хорошее настроение», – подумала Вера и зацокала каблуками ко входу в банк.

Как ни удивительно, но сегодня рабочий день кончился в рамках трудового законодательства. Даже доставленный курьером букет полевых цветов вызвал лишь легкий шепоток в террариуме.

Вера выпорхнула из здания банка и сразу же попала в плен ярких голубых глаз. На губах мужчины расцвела белозубая мальчишеская улыбка. Которой было очень тяжело противостоять. Он галантно открыл ей дверь:

– Устала?

– Не более обычного.

– Едем? Не передумала?

– Я же обещала.

– Ты вольна передумать. Я никогда и ни к чему тебя принуждать не буду.

– Ага. Просто мягко и ненавязчиво подведешь к нужному решению.

– Раскусила, – рассмеялся он, – но с тобой мне сложно, как никогда и ни одних переговорах.

– Скажи лучше, куда мы едем? – спросила Вера, когда мужчина сел за руль.

– Увидишь. Кстати – паспорт с собой?

– Думаешь, в кофейне засомневаются в моем совершеннолетии?

– Не в этом дело. Сама увидишь.

И Вера увидела. Когда они приехали в аэропорт. Машина обогнула здание и поехала к дальней стоянке для частных самолетов.

– Мне уже начинать бояться?

– Предвкушать, – он подмигнул и остановил машину у крошечного, по меркам местных крылатых железных птиц, самолета.

– И куда мы?

– Ближайшая точка, куда мы можем долететь, чтобы попить кофе и не терять несколько часов на дорогу. Все остальное – к сожалению дальше. А тебе завтра на работу.

Маленький полукруглый трап опустился. Улыбчивая стюардесса терпеливо замерла у входа.

Вера посмотрела на себя, на самолет… покачала головой и стараясь держать спину, поднялась на борт.

Светлые тона, бежевая мебель. Деревянная отделка панелей и столиков. Широкие комфортные кресла. Диван! В самолете был диван! Немыслимо…

– Добро пожаловать на борт, – поприветствовала бортпроводница.

– Вера, присаживайся, – он аккуратно подтолкнул ее к креслу у иллюминатора и сам сел рядом.

– Можем взлетать, Роман Георгиевич?

– Да, конечно, – кивнул он, не сводя глаз с настороженной пары. Она бросала короткие взгляды вокруг себя, старательно делая вид, что ее не распирает от любопытства.

– Надеюсь у тебя нет фобии?

– Что? – она оторвала взгляд от иллюминатора, – нет. Кажется, нет. Я один раз всего летала на самолете. По работе.

– Тогда тебе будет с чем сравнить. Позволишь? – он потянулся и пристегнул ее ремнями.

Люк трапа мягко захлопнулся, заставив ее невольно вздрогнуть.

– Не бойся. У нас хороший пилот.

– У меня ощущение сюра не проходит, – покачала она головой.

– Тогда просто наслаждайся состоянием, – Роман сцепил руки на коленях, чтобы только не тянуться к ней, к ее пальцам на подлокотнике.

Самолет побежал по полосе, плавно оторвался от земли и высоко задрав нос, начал резко набирать высоту.

Вера испуганно втянула воздух и Роман не выдержал: протянул и накрыл ее ладонь своей. Успокаивая. Он закрыл глаза, чтобы не выдать резкого броска зверя. Наверняка сейчас щеголяет желтыми глазами. Ведь самка сейчас так близко, в замкнутом пространстве, полностью в его власти. А чтоб тебя, хвостатый!

Роман не делал попыток взять ее за руку, просто согревал теплом своей ладони. Приучая к своим прикосновениям.

Когда самолет вышел на курс, к ним подошла стюардесса, поинтересоваться пожеланиями. Вера мгновенно выдернула свою ладонь из-под его руки и отказалась от чего бы то ни было.

– Вера, ты же после работы. Голодная. Может перекусишь?

– Нет. Я согласилась выпить с тобой кофе и буду только его. Где он ни был,

– Насть, принеси брускетты, свежевыжатый апельсиновый сок и воды. Возможно, мы что-то съедим, – миролюбиво предложил Роман.

– Я ничего не буду! – упрямо повторила Вера.

– Я не настаиваю, – мягко улыбнулся он, – просто переживаю, что ты голодная. Пусть постоят на столике. Возможно, захочешь чуть позже.

– И тебя не затруднит пересесть в кресло напротив? Я не люблю таких близких контактов.

Только он подумал, что все налаживается. А ежик опять поднял колючки. Роман чувствовал ее раздражение. Но от чего? Что и где он успел сделать не так?

– Конечно могу, – он отстегнул ремни, поднялся, скинув пиджак на кресло, на котором только что сидел, и пересел напротив.

– Я сел рядом не для того, чтобы тебя смущать. Просто люблю в полете вытягивать ноги. А сейчас мы под столом будем толкаться. Или ты просто хочешь оттоптать мне туфли?

– Конечно! Как ты догадался?

– Сам собирался сделать тоже самое. Черт, проболтался, – он лукаво блеснул глазами, мгновенно рассеивая ее плохое настроение. Которое было защитной реакцией на ощущение собственной неуместности в роскошной обстановке.

Но это ощущение вернулось, когда самолет пошел на посадку и стюардесса объявила температуру в точке приземления. Ею оказался… Питер!