Анна Михайлова – Волчья Вера (страница 11)

Роман спокойно и уверенно шагал по аллее, ведущей к зданию. Руку Веры он не выпускал, а она уже даже не сопротивлялась. Внутренне собралась, как сжатая пружина, стараясь не психовать, как и просил мужчина. Он же не бросил ее на полпути, а значит, пусть и маленькими шагами, они движутся к цели. Поэтому нужно взять себя в руки и быть сильной. В конце концов, осиротевшему ребенку во сто крат хуже, чем ей сейчас. Она справится! Еще не знает как, но справится.

Роман подвел ее к деревянному скрипучему крыльцу и остановился.

– Вера, решать тебе. Но я не знаю в каком психическом или физическом состоянии мальчик. Если позволишь, я схожу на разведку. Заодно переговорю с директором.

– А я?

– Посиди на лавочке. Здесь безопасно, – он мазнул глазами растущие поодаль кусты, словно проверяя что-то.

– Но…

– Вера, послушай. Мальчик после всего, что с ним произошло, может замкнуться. Может биться в истерике головой о стену. А жадные глаза других детей, которые будут надеяться, что ты пришла за ними? Их слезы и горе? Ты готова к такому? – голос стал жестким, безжалостным. Она обескураженно посмотрела в посерьезневшие голубые глаза. Никакой дурашливости, перед ней стоял твердый, собранный мужчина. Но и она устала чувствовать себя слабой. Сидеть на лавочке и мучиться неизвестностью? Ну уж нет!

– Я иду с тобой. И я все выдержу.

Роман неодобрительно покачал головой, но не стал спорить. Только скинул с себя пиджак и накинул ей на плечи. «Прохладно», пояснил он и повел за собой. Кабинет директора был на втором этаже, и она, разумеется, была на месте. Люди Макса не зря ели свой хлеб. Все, кто мог понадобиться сидели на местах и ждали, когда их подключат к работе.

Пожилая полноватая женщина со старомодной «ракушкой» на голове поднялась им навстречу и пригласила присесть.

– Мы насчет Мальцева, – едва кивнув на ее приветствие начал Роман, – как он?

– Вы знаете, что мальчик пережил большой стресс. К нам его привезли в шоковом состоянии. Сейчас ему лучше, но он, к сожалению, не ест. Совсем. Пытались накормить насильно – открывается рвота. Если в ближайшее время ничего не изменится, придется класть его в больницу.

Вера в ужасе поднесла ладони ко рту, чтобы сдержать крик.

– Что еще? – сурово спросил Роман, всей кожей чувствуя боль пары. Подошел и положил ладони ей на плечи. Молчаливо успокаивая.

– От пережитого шока мальчик перестал говорить. Но мы уверены, что это временно. Нервное истощение… Сами понимаете.

– Мы хотим его забрать. Как можно быстрее, – потребовала Вера дрожащим от напряжения голосом.

– Я поняла, – кивнула директриса, – вам уже сообщили перечень документов?

– Основное – это финансовая состоятельность родителей? – вмешался Роман, успокаивающе растирая хрупкие плечи.

– Это, плюс медицинское заключение о состоянии здоровья. Ну и главное – семейное положение. Вы же понимаете, что пара должна быть семейной, чтобы отдать им ребенка? – женщина отвела глаза, заметив, как побледнела Вера. Озноб побежал по коже колючими искрами. Замуж? Как быстро можно выйти замуж? Так, из бывших точно никто не согласится. Первый попавшийся бомж тоже, наверное, не вариант, его же в опеке демонстрировать придется. Может Алинку напрячь? Или здесь кто из одноклассников поможет?

– Оставьте нас на пять минут, – низкий голос заставил ее вздрогнуть. Директриса, несмотря на внушительные габариты, быстро выскользнула из-за стола и закрыла за собой дверь.

– Вера, – он присел перед ней на корточки, взяв ее руки в свои ладони, – все не настолько страшно, но ты понимаешь, что ребенка надо забирать? Как можно быстрее.

– Понимаю. Как раз думаю над этим.

– Вер, послушай, мы можем это разрулить. Быстро. Финансов и жилплощади у меня более чем достаточно. Единственный наш с тобой затык – опекун должен быть в браке. Если ты согласишься – мы оставим свои документы адвокату и прямо сейчас заберем ребенка. В течение часа все бумаги будут готовы.

– Ты что, – она судорожно сглотнула, – хочешь на мне жениться?

– Вера, на данный момент это единственный способ быстро забрать мальчика. Здесь работают хорошие люди, но даже мне, взрослому мужику, обстановка давит на нервы. Чего говорить о четырехлетке, потерявшем мать. Решайся. Тебя это ни к чему не обяжет, – он был серьезен, а волк внутри издевательски оскалил пасть.

Вера запустила пальцы в собственные волосы и сильно сжала. Словно пытаясь понять – это реальность или весь этот сюр ей снится? Предложение на стуле в детском доме – что может быть нелепее? Эгоистка! – одернула она себя, – о себе только и думаешь. Да, все это чудовищно и глупо. Но это не для тебя, это для бюрократов. Нужно быть благодарной Роману за то, что он вообще хочет в это впрячься.

– Зачем тебе это? – она с трудом протолкнула вопрос в пересохшем горле, – столько хлопот…

– Ты можешь поверить, что я хочу помочь? Тебе. А значит и ему. Тем более, если это можно сделать одной бумажкой. Или свобода для тебя важнее жизни ребенка? – безжалостно давил Роман.

Верасцепила ладони в кулаки, мучительно пытаясь выискать другое решение, но его, увы не было. Быстрого – так точно не было. Паспорт без штампа или ребенок – выбор был очевиден.

– Прости. Ты кругом – прав, – она засунула дрожащую руку в сумочку и протянула паспорт.

– Ты не пожалеешь об этом, – Роман поднялся на ноги и бросил в сторону двери, – зайдите.

Вместе с директрисой в кабинет торопливо зашел хорошо одетый пожилой мужчина в костюме-тройке и с портфелем. Роман протянул ему два паспорта.

– Вы знаете, что делать.

– Да-да, Роман Георгиевич. Заведующая ЗАГСом уже вернулась на работу, ждет ваши документы.

– А нам нужно ехать в ЗАГС? – уточнила Вера, понимая, что какие-то подписи и заявления нужно будет писать.

– Еще чего. Без нас разберутся, – буркнул Кольский, – где ребенок? Мы его забираем.

– Пойдемте, его сейчас приведут в игровую, – кивнула улыбающаяся директриса. Она была рада избавиться от посетителей, напугавших ее до колик. Учитывая инструктаж, который с ней провели полчаса назад. И более чем щедрую спонсорскую помощь.

Они спустились по коридору на первый этаж, женщина толкнула чуть скрипнувшую створку дверей.

– Это – игровая. Подождите здесь, пожалуйста.

Вера послушно присела на низенький детский стул. Подобные, кажется, были в саду, в который ходила она сама, точнее ее водили. В таких маленьких городах перемены происходят редко. Дети получают в наследство весь антураж предыдущих поколений, в том числе их пороки, ошибки и страхи. Невольно огляделась по сторонам: разрисованные вручную стены, ворох игрушек в углу должны радовать, но Рома был прав – атмосфера неимоверной тоски бетонной плитой наваливалась на плечи, мешая дышать. Штамп в паспорте – это же дурацкая мелочь ради возможности вырвать отсюда хотя бы одного ребенка.

Роман, не рассчитывая на выносливость стульев, сел рядом с ней прямо на пол, едва касаясь ее колена плечом. Абсолютно не задумываясь о чистоте полов или судьбе своего костюма. В поисках опоры, Вера сама протянула ему ладонь, которую он сжал обоими.

– Ничего не бойся. Я – рядом, – твердо произнес он.

– Спасибо.

Вместо ответа он кивнул светловолосой головой. Говорить действительно не хотелось. Роман согревал ладонями ее похолодевшие пальцы и млел от того, что пара не отталкивает его. Не девушка, а недоверчивый ежик. Неимоверно захотелось потереться щекой о ее ладонь, чуть царапая короткой щетиной кожу. Едва сдержался, понимая, что от этой ласки она отпрыгнет испуганным сусликом. Каждый шаг, каждое движение к ней были как на минном поле, чтобы не разрушить едва установившееся доверие.

За старенькими, много раз крашенными дверями послышался шум и голоса. Вера вцепилась в его ладонь изо всех сил, чтобы не запаниковать. Страх схватил за горло, мешая дышать. Створка двери с легким скрипом открылась. Внутрь зашла пожилая женщина, ведущая за руку худенького светловолосого мальчика в заношенной выцветшей пижаме и тапочках. Светлая, почти прозрачная кожа, упрямо сжатые губы, голубые глаза – он неуловимо напоминал мать, отчего к горлу Веры подкатил предательский ком. Как изменился за эти два года! Но как похудел, боже! За воспитательницей кажется были еще люди, но для Веры мир вокруг стих, она напряженно следила только за ребенком. За тем, как он испуганно переводил взгляд с нее на Романа.

– Никитушка, – ласково заговорила с ребенком воспитательница, – посмотри: это твоя тетя Вера и дядя Рома. Они приехали тебя забрать.

Мальчик опустил светлую голову и разглядывал их исподлобья. Не узнает. Ну, еще бы! Она и по телефону-то с ним редко разговаривала. Когда звонила соседке, он или спал, или бегал во дворе. Роман повернул к паре голову, сделав движение глазами, мол, иди, знакомься заново.

– Никита, – позвала она его подрагивающим голосом, – это я, Вера. Помнишь меня? Я привезла твою игрушку.

Мальчик впился в медвежонка глазами, потом подбородок его мелко задрожал, и он, с едва слышным всхлипом, подбежал и неловко повис у нее на шее. Вера, присев на колени, едва успела его подхватить под попу. Ребенок повис на ней обезьянкой, мгновенно намочив слезами футболку. Плакал Ник тихо, словно опасаясь, что его за это накажут.

Окружающие замерли, позволяя двоим выплакать свое горе. Когда мальчик чуть успокоился, Рома поднял Веру на ноги, осторожно придерживая за плечи. Она, хлопая мокрыми ресницами, вопросительно посмотрела на него. Ребенок тоже повернул светлую голову и уставился на незнакомца.