Анна Михайлова – Княжий венец (страница 68)
У валорки с самого пробуждения было плохое настроение и ничто не могло вернуть его вспять. Мало того, что она пришла в себя, о, как стыдно! - в постели с синеглазым предателем. Едва не придушила его, когда увидала нагло и мирно спящего рядом. Еще и рука дурацкая потянулась, чтобы привычно огладить заросшую щетиной щеку. А потом накатили воспоминания… Злые холодные глаза и безжалостные слова, что резали похуже зазубренного кинжала. Обида поднялась к горлу удушливым комком. За что?!
Тами попыталась отползти подальше от мужчины и вдруг услышала знакомый шепот. Ох, счастье какое. Но откуда?
- Надин?! – присела на кровати и оказалась в крепких объятьях подруги. - Ты как здесь?
- Меня привез твой брат, госпожа. Вместе с белоголовым колдуном, - торопливо прошептала та.
Ну, разумеется! Куда без вездесущего Драгомира!
С помощью верной служанки удалось, пусть и с трудом, подняться с постели и… обнаружить себя в одном белье. Никогда Тамирис еще не краснела так отчаянно. Учитывая, что в памяти провал – и ни на крошку она не помнит, как оказалась в княжеской постели. Неужели настолько распутна, что сама прибежала… После того, что он сделал?
- Почему тебя увезли? Это же оскорбление!
- Твой жених умер, кагани. И они забрали меня. Правда с закрытым лицом, чтобы никто не догадался.
- Умер? – внезапная смерть половецкого правителя смешала все карты. Мозг лихорадочно заработал, просчитывая варианты. И плюсов из ситуации выходило немного.
- Хорошо, но я почему я здесь? С ним?
- Ты уходила, госпожа. Как твоя мать…
В темных глазах Надин стояло сожаление. Только она знала, насколько тяжело Тами переживала смерть родного человека. И как злилась на отца, виновного в ее смерти.
- Но… из Тьмы не возвращаются! Как же я осталась жива? И почему «этот» в моей кровати?
- Не знаю. Белоголовый выставил нас с каганчи из комнаты, когда начал колдовать. А здесь был он сам и его жена, - торопливо зашептала служанка, то и дело косясь на дверь.
- Лера? – все странее и страннее. Зачем волхву понадобилась огневка? Неужели, пусть и с ее помощью, он смог пройти завесу Тьмы? В Чертог? Ох силен, хоть и высокомерен выше всяких пределов. Один плюс – за свою честь при Лере можно было точно не опасаться. Хотя от нее, этой чести, мало что осталось, если вспомнить домик на Болотах. Горячие руки, наглые губы… Стыдливый румянец мгновенно опалил щеки.
- Не волнуйся, госпожа, – неправильно расценила ее румянец Надин, - когда ты вернулась в наш мир, я все время была рядом. Он… не тронул.
- Давай уйдем отсюда. Пожалуйста, помоги одеться.
Переодевшись в чистую одежду, лежащую здесь же, на кресле, Тами, опираясь на руку верной Надин, осторожно направилась к выходу. Вот только та не ответила толком, что за странный способ применил Драгомир, уложив князя в ее постель? И как тот, оскорбленный словами Джанибека, на такое согласился? Велеслав не из тех людей, кого можно заставить. Служанка лишь пожала плечами. Ее гораздо больше занимали насущные вопросы – например непотребный вид хозяйки. Потому и разворчалась сердитой кошкой по поводу ее штанов и рубашки. Виданное ли дело, чтобы дочь кагана… Но Тами была слишком сбита с толку, чтобы обращать на это внимание.
Распахнув дверь в соседнюю комнату, она увидала и вовсе странное – за накрытым закусками и выпечкой столом царственно восседала княгиня Дивляна в компании ее собственного брата. Еще и весьма занятые беседой.
- Джаник?
- Мири, ты пришла в себя! Слава Небу! – брат вскочил с места и через мгновение заключил ее в свои объятья. - Как ты, малышка?
- Мне кто-нибудь может объяснить – что происходит?
- Подойди-ка ко мне, краса моя, - негромкий тон Дивляны тем не менее ни разу не напоминал просьбу.
Ничего не оставалось как подчиниться. Опираясь, из-за странной слабости на руку брата.
- Доброго дня, княгиня.
- И тебе не хворать, - внимательный цепкие глаза заставляли внутренне собраться, - рада, что ты в добром здравии. Волновались мы за тебя, кагани. А мой сын – более других.
«Именно поэтому он сначала вытер об меня ноги, а сейчас лежит в моей постели?!» хотелось крикнуть, но воспитание заставило произнести положенные по этикету слова.
- Я благодарна за заботу. Но мне кажется, мы злоупотребляем вашим гостеприимством.
- Ничуть, - легко улыбнулась княгиня, - вы оба – желанные гости. Пойдемте, я покажу ваши комнаты.
Да уж, просьбы этой женщины звучат так мягко и непоколебимо, что не подчиниться не получится. Джанибек ушел со служкой, а Дивляна в окружении комнатных девок, подхватила ее под локоток и бережно повела за собой.
Комнаты ей княгиня выделила и вправду роскошные, не поскупилась. На женской половине хором, куда никому постороннему хода не было. Большая светлая горница, спальня, отдельная комната для гардероба и еще что-то вроде мастерской, с большим столом прямо у окна. Видимо, чтобы заниматься ненавистным вышиванием и прочими рукодельными премудростями. Стены комнат расписные, ковры и дорогие безделицы всюду.
- Одежду твою уже перенесли, я несколько рубах и сарафанов добавила. Ежели будет желание – примерь.
- Благодарю, но не думаю, что у нас будет повод надолго задержаться, - самой Тами хотелось покинуть Миргород как можно быстрее. Слишком больно ей здесь сделали. Даже сейчас глупое сердце кровоточило обидой.
- А я не уверена, что вы сможете быстро уехать, - взмахом руки княгиня отослала служанок и подошла ближе к девушке, - не ведаю, что про меж вами произошло. Но никогда, слышишь – никогда! мой сын так не убивался из-за женщины. Чтобы седмицу пить до беспамятства, круша все на своем пути.
- Это…
- Умей слышать, девочка! Это полезное качество, потому как мужчины о серьезном обычно или молчат, или говорят вскользь. Как о незначительном. Особенно – сильные мужчины. Мы для них – слабость, та слабость, которая подчиняет и ставит на колени.
Вздрогнула Тамирис. Вспышкой в голове мелькнуло, как стоит Велеслав на коленях и зовет ее отчаянно. Сон? Или что это?
- Чего ты добиваешься, княгиня? – вскинула голову и схлестнулась взглядом.
- Я хочу, чтобы ты не только слышала, но и начала говорить. Для женщины это полезно, поверь. Молча носиться с собственной обидой – признак глупой гордости. А ты хоть и гордая, но не глупая. Потому – поговори с моим сыном, Тамирис. Обо всем, что в сердце накипело, о сомнениях своих, о надеждах. Выплесни все, да хоть посуду побей – сразу полегчает. Скинь лишний груз с души, не живи с ним, - княгиня грациозно присела на лавку.
На холеном лице мелькнула насмешливая улыбка, ее действительно забавляла насупленная девушка. Наблюдать за влюбленными – сплошное удовольствие! Особенно, если это долгожданная суженая единственного сына. Да если надо будет, она, княгиня, не только разговоры будет вести, а привяжет несносную девчонку вышивальными нитками и заставит-таки выслушать Велеслава. Пусть только попробуют не помириться! Перстни нетерпеливо сверкнули на изящных сплетенных пальцах.
- Я ведь не нравлюсь, - прищурилась Тамирис, - валорка, чужачка, с иными привычками и взглядами на жизнь. Зачем тогда?
- Он поехал за тобой на болота. Один. Он скрывал свою личину, а ему, с юности привыкшему повелевать – это ой, как непросто. Велеслав сделал это, и многое другое, ради тебя – подумай об этом. Поступки всегда важнее слов. Поэтому я не вмешиваюсь, хотя могла бы, не скрою. Моему сыну нужна достойная жена, княгиня, а не породистая кобыла для случки. Он умен, поэтому долго выбирал. А значит, не мог сделать плохой выбор. Да – необычный, но достойный. Я поддерживала сына всегда и во всем. Поддержу и на этот раз.
Отвела Тамирис взгляд. Уж больно это материнское увещевание было похоже отповедь. Ее поучали, словно маленькую неразумную девочку. Может еще и виноватой сделают?
- Благодарю за наставления, - нехотя выдавила из себя.
- Надеюсь, ты меня услышала, - поднялась на ноги княгиня, - запомни, милая, только мы решаем – быть нам счастливыми или одинокими.
Едва только за величавой женщиной закрылась дверь, как Тами обессиленно опустилась на скамью. И что же это сейчас было? Попытка навести мосты дружбы или указать на ее место? Любая мать будет выгораживать своего ребенка, не важно – княгиня или крестьянка. Но и откинуть ее слова, как ненужную шелуху тоже не получалось. Что делать? Голова не хотела мыслить рационально, слишком бурлили в душе эмоции. Мешая сосредоточиться.
В дверь неслышной тенью прошуршала верная Надин.
- Госпожа, может приготовить тебе ванну?
- Давай. Хоть отвлекусь.
Увы, не получилось. Мысли роились и множились. Обида, боль, горечь и отвергнутая любовь, будь она неладна, сплелись в тугой противный ком. Когда одно не могло отделиться от другого и мешало мыслить рационально.
Посвежевшая, но по-прежнему угрюмая Тамирис, вернулась в спальню прилечь, когда пришла незнакомая служанка. Они пошептались с Надин, после чего та осторожно поскреблась в опочивальню.
– Госпожа, твой брат спрашивал о тебе. Зовет на завтрак и просит выйти к нему. Его сюда не пускают, и он… недоволен.
- Еще бы! Посмели отказать каганчи в его желаниях, - усмехнулась Тамирис, присаживаясь на кровати, - подай мне плащ. В здешних открытых переходах довольно свежо.
- Может сменим одежду на что-то более достойное дочери кагана? – осторожно поинтересовалась служанка, накидывая теплое одеяние на хрупкие плечи.