Анна Михайлова – Княжий венец (страница 67)

- Тами! – рванул что есть мочи, но шагах в пяти со всего маху налетел на невидимую стену. Да так, что даже назад откинуло. Не обращая внимания, что что-то теплое бежит по подбородку, рванул обратно, и вновь уперся ладонями в стену. Вот же она, ненаглядная, почему достигнуть ее не может? Уловки хозяйки этого места или это девочка от него отгородилась?

- Тами! – взревел что есть мочи. - Вернись! Я люблю тебя!

Валорка вздрогнула всем телом.

- Вернись, прошу тебя! Ты нужна мне! Вернись! Вернись в жизнь, верни в наш мир улыбку свою.

Медленно двинула головой, будто прислушивалась. Выходит – слышит его? И ведь Драг говорил, что слышит, даже против воли своей.

- Тами, птичка моя. Знаю, что слышишь. Вернись, умоляю. Посмотри, пред тобой на коленях стою, - не раздумывая опустился, - ни перед кем такого не делал. А пред тобою буду. Всю жизнь буду у тебя прощения просить. Только вернись. Ничего в жизни не надо – только ты. Ты мое сердце, моя душа, моя жизнь. Более всего на свете тебя люблю!

Подняла она наконец голову и посмотрела на него. Да только все внутри похолодело, потому как фиалковые глаза смотрели на него равнодушно или будто сквозь. Не узнает его? Не могла же позабыть?

- Ты – единственная, с кем жизнь прожить хочу. От тебя детей хочу с твоими глазами и упрямым характером. Хочу твоих жарких ночей и поцелуев. Хочу еще раз вернуться в избушку на Болотах. Хочу княжество мое тебе показать и с тобой править. Заново хочу эту жизнь открывать и пробовать. С тобой. Ты мне вернула вкус жизни. Слышишь, любимая?

В фиалковых глазах появился слабый интерес. Склонив голову, девушка с трудом поднялась на ноги и пошатываясь, сделала шаг. К нему. Осторожно, будто у нее совсем не осталось сил.

- Ну же, милая. Это я, твой «десятник». Иди ко мне.

Еще шаг.

- Вернись в мои руки, сладкая. Вернись, любимая.

Еще один шажок, но девушку сильно покачнуло, она едва устояла на ногах. Словно совсем-совсем обессилела. А в глазах мелькнуло узнавание? Что-то беззвучно прошептали самые желанные в мире губы.

- Иди ко мне, - он поднялся на ноги, упираясь ладонями в ненавистную стену. Развел руки в приглашающем жесте, - вот он я. Я твой, весь. А ты мой Свет, слышишь?

Тамирис делает последний шаг, касается осторожно прозрачной стены. Невольно Велеслав прислоняет ладонь туда, где лежат ее пальцы. Чтобы попытаться ощутить ее – такую близкую и такую далекую.

- Даже твоя Тьма стала моим Светом.

В ее чудных глазах вспыхивает изумление. Губы пытаются растянуться в несмелую улыбку. Он с нежностью смотрит на свое сокровище. Любимая! Но… Князь в бешенстве ревет раненным зверем, потому что на его глазах фигурка девушки начинает бледнеть, будто растворяться в воздухе. Неведомая сила тянет ее прочь от стены. Она умоляюще тянет к нему руки, но…

- Не-е-ет! Тамирис! – кричит что есть мочи, но его куда-то неумолимо утягивает, хотя он изо всех сил пытается зацепиться за проклятую стену, обламывая ногти.

Глава 46.

Тянет в сон просто невыносимо. Тело сопротивляется до последней клеточки, но Велеслав с усилием распахивает глаза. Потому что режущий страх потери сильнее всего остального. И первое, что видит – родная темноволосая макушка. Руки прижимают владелицу быстрее, чем голова после странного, изматывающего сна успевает вспомнить – кто это? Притягивает к себе что есть мочи – теплая! Живая! Жмется к нему привычно, в поисках тепла. Ох, девочка моя, неужели вернулась? Сердце заходится в груди от переполняющей радости. Слава Богам – жива! Губы сами собой растягиваются в улыбке, а нос утыкается в волосы и жадно вдыхает притягательный пряный аромат.

- Очнулся? Спи, рано еще, - послышалось откуда-то сбоку. Нехотя Велеслав приподнял голову. В кресле у кровати сидел Драгомир, в соседнем дремала служанка. Полумрак кругом, будто ночь глубокая. Одна единственная свеча комнату освещала.

- Ты чего тут? – князь перешел на шепот, чтобы не разбудить ненаглядную.

- Честь твою блюду, - ухмыляется друг, - а если по правде – не был уверен, что с тобой все хорошо. Насилу тебя оттуда вытащил. Ежели бы не Лерка – не знаю совладал бы. Уж больно то место… хм… своевольное что ли?

Только тут заметил князь и усталость в глазах друга, и темные круги под глазами. Могуч волхв верховный, но и он не всесилен.

- Скажи лучше – с Тами точно все хорошо? – Велеслав выпростал руку из-под одеяла и осторожно огладил хрупкое плечо. Родная, единственная его, рядом!

- Насколько могу судить – да. Устала, вымотана, но она тут. В нашем мире. Вытащил-таки ты ее. Потому – спи пока. Не скоро еще вот так обнимешь зазнобу твою.

- Это еще поему?

- Во-первых, брат ее сердит и тебя не подпустит. У них многие до свадьбы невесту в лицо не видали, а ты с ней как с законной супругой жил, ведь так? А во-вторых – она может не вспомнить, что ты там, в том месте, делал. Не уверен насчет нее, но многие люди Навь или что-то на нее похожее, совсем не помнят. Потому обида ее на тебя никуда не делась. Будешь заглаживать.

- Пусть хоть обижается, хоть дерется – все снесу. Жива – это главное. Я ж думал, что потерял ее.

- Ты и потерял. Почти. Не было ее тут, когда я тебя вытащил. Ушла. Но потом, не знаю как – вернулась. Сама. Будто за тобой. Я так до конца не понял.

- Вернулась – это главное, - счастливо, по-мальчишески улыбается князь, целуя темноволосую макушку.

- И я о том. А сейчас – спи, друже. Силы тебе еще понадобятся. Наши женщины легко нам не даются.

Не знал сколько проспал князь Миргородский с улыбкой на устах. Да только когда глаза открыл – в опочивальне светло и тихо. И пусто. Пошарил по кровати – нет ее! Подавил мгновенно вспыхнувшее раздражение – а кто сказал, что легко будет? Сам натворил дел – самому и расхлебывать.

Оделся наскоро и вышел вон. У стражников, что двери охраняли, спросил – куда гости делись? Воины из личной гвардии сообщили, что княгиня Дивляна со служанками увела женщин к себе в покои. А княжич Джанибек в свои комнаты сам ушел. Что ж – не уехали и ладно. Баяли, что утреничать будут – добавил один из воинов. Молодец, матушка – ко всему руку приложит, ничего, что в хоромах творится, мимо нее не пройдет. Все повернет в свою пользу.

Наскоро, будто юнец, что на первое свидание спешит, умылся князь у себя в покоях, щетину многодневную сбрил, рубаху выбрал понаряднее да быстрым шагом в сторону малой трапезной направился. А где ж еще дорогих гостей потчевать?

И впрямь – там все оказались. Зашел – и сердце удар пропустило. Сидит зазноба его подле брата, княгиня – напротив, на свое место села – по правую руку. Рядом с Дивляной – Драгомир с женой. Да только никого он кроме Тамирис не видит. Красива так, что душа замирает. А она мимолетный, равнодушный взгляд на него бросила и глаза опустила. Кольнуло его, да только никто не обещал, что легко будет. Заметил он, вид ее усталый, будто даже осунулась. Но ничто и никто ее красы не испортит. Ни сейчас, ни потом – самая лучшая она для него. Душа крылья расправила от одного ее вида. Вошел, быстрым шагом к столу направился, а там уже и слуги тарелки молниеносно расставили, чтоб князь себя незваным гостем не чувствовал.

- Приветствую, гости дорогие. Матушка, - склонился и почтительно поцеловал мать в щеку. А сам тут же взгляд перевел и улыбнулся, – любимая! Как здоровьице?

Вскинула Тамирис на него взгляд сердитый – да как он смеет! - и глаза опустила. Джанибек хоть и губы недовольно поджал, но смолчал. А зазноба его приборы отложила, будто враз аппетит пропал. Бросил Велеслав взгляд и заметил, что обручья на руке нет. Сняла. Нахмурился, но смолчал. И правильно, что сняла – княжье он ей наденет, заместо побрякушки!

Присел невозмутимо на место свое, во главе стола. Беседовать начал на общие темы с волхвом и матушкой, втягивая в разговор валорцев. Но если Джанибек был вынужден поддерживать беседу, то его сестра отвечала коротко и неохотно.

С неудовольствием заметил, что так и не притронулась она к еде, с тех пор как он пришел в трапезную. Только взвару несколько глотков сделала. Еще не хватало, чтобы голодом себя сморила! И так не пойми в чем душа держится.

- Ты бы, милая, поела как следует, - ласково заметил князь, - или скажи – чего душа желает, все для тебя сделают. А опосля застолья – побеседовать с тобой хочу.

Вскинула она на него холодные глаза.

- Думаю, это лишнее. Нам не о чем говорить.

- А все ж таки выслушай! Прошу, - добавил мягче, оглаживая взглядом. Тами, словно почувствовав, нервно передернула плечами.

- Если позволишь, князь, я бы хотел первым переговорить с сестрой, - вмешался Джанибек.

Не изменился Велеслав в лице, власть обязывает скрывать эмоции. Лишь посерьезнели глаза. Впился он взглядом в валорца – что замышляет? На чьей стороне? Ежели близок к сестре, то сможет убедить ее или повлиять на решение. Вот только в чью пользу?

- Думаю, это хорошее решение, - заметил Драгомир. Одного короткого взгляда меж друзьями достаточно было. Успокоился князь, кивнул, соглашаясь.

- Добро. Пусть так и будет. Матушка, какие нынче новости? Пока мы… отсутствовали.

Ну надо же какую фразу подобрал! Тамирис едва не зарычала. Ценой невероятных усилий удалось удержать лицо и даже мимолетно улыбнуться княгине. Ибо то и дело натыкалась на внимательный взгляд глубоких синих глаз. Один в один похожих…. О, Небо, как можно было быть такой слепой! Не догадаться, что столь необычный оттенок и взгляд с поволокой может принадлежать только родственникам! Все было так просто, как два плюс два!