Анна Михайлова – Княжий венец (страница 64)

- Все вон…

- Ага, разбежался, - невозмутимо произнес волхв и зашагал к столу.

Вскинул Велеслав на гостя мутные синие глаза с красным прожилками. Осерчать думал, да признал друга. Кривая ухмылка исказила красивые губы. С трудом, заплетающимся языком заговорил.

- О, Драг! Дружище. Проходи, а то мне это… хреново… и вы-ыпить не с кем…

- М-да… Пьянка. Банально. Ну, хоть без баб, - хмыкнул волхв, подходя ближе.

- Да ну их! Все беды от… нее. Откуда только свалилась на мою голову. Пробралась вот сюда … - задумчиво потер грудь в распахнутой рубахе, - Вот же… ноет и ноет. Не уймешь. Легче сдохнуть, чем забыть, - после чего подхватил кубок и опрокинул в себя остатки. Поморщился и начал искать глазами чем бы еще поживиться. Протянул руку со сбитыми в кровь костяшками и подхватил с тарелки щепоть соленой капусты.

- Смотрю ты тут надолго устроился.

- А что-о? Мне теперь то-о-оропиться некуда, - князь задумчиво поскреб пальцами многодневную щетину, пытаясь не потерять нить разговора. И вспомнить, о чем говорил ранее, - ох, и муторно… башка трещит… А э-это кто? За-ачем?

- Расскажет она тебе кое-что. Важное. Но в таком состоянии ты ничего не поймешь. И времени нет ждать. Потому…, - Драгомир подошел и несильно хлопнул друга по лбу. Тот дернулся, но через несколько мгновений тряхнул головой, словно наваждение сбрасывая. Глаза начали обретать осмысленное выражение. Вскинул их на друга.

- Зачем, Драг? - заговорил хриплым, но твердым голосом, без пьяных ноток, - я же нажирался, чтоб забыть, а теперь опять все чувствую. И мне опять хреново! Все внутри горит, внутренности руками разодрать хочется.

- Потерпишь. Выслушай меня и девушку, а потом можешь опять в запой уходить.

- А если я не хочу? – злобно прищурился князь. - Ни жить, ни слышать!

- Придется. Иначе я сомневаюсь, что ты останешься в кругу моих друзей.

- Воттакдаже?!

Гневно раздулись ноздри ровного княжьего носа. Полыхнула в глазах ярость, но привычно придавил ее. Умел управлять ею, не позволяя взять верх. Встал на еще нетвердые ноги, дошел до бочки с водой в углу и макнул в нее голову. Вынырнул, довольно отфыркиваясь, и откинул мокрые волосы со лба. После чего зачерпнул и сделал несколько глотков воды с ладоней. Зыркнул гневно на друга, но смолчал.

Потом повел плечами, разминая затекшее в неудобной позе тело. Пытаясь окончательно прийти в себя, растер ладонями помятое многодневной пьянкой лицо. Глянул на себя, на рубаху замызганную, в остатках еды и медовухи, скривился. Молча потопал в опочивальню, на ходу стягивая вещь через голову и промакивая ею мокрые волосы. Вернулся уже в чистом, кушак небрежно подвязал. Волос причесан, ежели бы не щетина – никто и не догадался бы чем князь занимался в своих покоях всю прошедшую седмицу. Лицом спокоен Ведеслав, а в глазах синих недовольство.

- Я ведь припомню тебе эту выходку, Драг.

- Не только припомнишь, но и благодарить будешь. Присесть не хочешь?

- Нет.

- Захочешь. Первое – Тамирис не замужем.

- Что?! – вскинулся князь, - Брешешь!

- Зачем мне это? Вот она, - кивнул волхв на девушку, - служанка ее, поехала со свадебным обозом под ее личиной. И должна была выйти замуж вместо … сестры Джанибека.

Служанка вместо ответа торопливо закивала. Предупредил ее по дороге волхв, что они идут к местному правителю, оттого та робела, пытаясь совладать со злостью и страхом одновременно.

Вмиг потяжелел взгляд князя, наливаясь тягучим гневом. Оперся о стол, сжав кулаки и не обращая внимания на боль в разбитых костяшках. Задышал тяжело, собираясь с мыслями.

- Отчего тогда служанка здесь? Обман раскрылся, и муж потребовал настоящую невесту? – вскинул глаза на насупленную служанку. Губы скривились в злобную ухмылку. Та испуганно втянула голову в плечи.

В отличие от Надин, Драгомир и бровью не повел. У него страха перед князем не было даже в юности, а сейчас и подавно.

- Не раскрыт обман. Жених, половецкий хан – умер. Мы с Джанибеком догнали караван и увезли девушку со скрытым лицом. Иначе Тамирис грозила бы смерть, ее валорцы должны были казнить за обман.

- Это правда, господин, - негромко произнесла служанка, - таковы наши законы.

Выпрямился князь. Пряча всю гамму чувств, что на лице играла, отошел к окну и оперся ладонями о широкий подоконник. Молчал, только желваки гуляли на высоких скулах. Ох, и тяжело отказываться от убеждений в чьей-то виновности! Особливо, если чужая вина тебе сердце искромсала. Когда сам в душе вердикт вынес – признать ли, что неправ был? Поверить ли словам друга? Так ведь никогда не врал ему Драгомир, если не хотел говорить – не говорил или умалчивал. Но не врал. На честности их дружба все испытания временем и властью прошла.

- Допустим, - нехотя выдавил из себя, Велеслав, напряженно размышляя, - И что теперь?

- А это как ты захочешь, - Драгомир был холоден и безжалостен. Дурь упрямую только болью победить можно. Самому ли не знать, - но я бы сходил и попрощался.

- В каком смысле? – резко повернул голову князь. Взгляд мгновенно стал хищным. - Она уезжает? – а в душе буря поднялась – ни за что! Ни за что и никуда ее не отпустит! Ишь чего удумала! Не разобрался он еще до конца. Расспросить надобно ее и Джанибека о случившемся. Самолично услышать все и решение принять. Город замкнет, но не выпустит!

- Она умирает, князь. Ей жить осталось один день, - словно обухом прервал его размышления Драгомир.

- Что?! – взревел Велеслав.

- Это правда, господин! – с отчаянием воскликнула служанка.

Развернулся всем телом и впился глазами в друга – пытаясь хоть намек на ложь уловить. Искал, да только знал в душе, что не получится себя и свою совесть успокоить. Не врут о таком. Тем более – ближний круг. А тут еще и девка пришлая заревела, закрыв лицо ладонями.

Сглотнул Велеслав, с трудом проталкивая слова в горло.

- Где она? Она ранена? Почему умирает?? Она не может умереть, я не позволю! – схватил друга за лацканы пыльного камзола, - где она, говори!

- Она умирает, потому что ты от нее отказался, - Драгомир добивал без жалости и снисхождения. Глядя прямо в глаза, - тьма не прощает такого. Девочка отдала тебе сердце, а ты растоптал его грязным сапогом.

- Джанибек сказал, что она замужем! - зарычал князь. Затряс друга, сжимая ткань до треска.

- Джанибек мог сказать, что она трехногая и с рогами. Какое тебе дело до его слов? Ты не выслушал свою женщину! Только она и ее слова имеют значение! Хотя зачем я это говорю, если такую очевидную вещь ты не понял сам. - волхв стряхнул руки князя с одежды и развернувшись, направился к дверям. - Тами лежит в комнатах Яры. Если захочешь – приходи. Или продолжай упиваться ущемленной гордостью.

Велеслав, разъяренный и оглушенный одновременно, в несколько шагов догнал друга, оттолкнул и первым распахнул дверь. Дивляна шагнула вперед, переводя обеспокоенный взгляд с одного на другого.

- Матушка, ты-то почему смолчала?!

- Да разве к тебе было подступиться, сыне? – Дивляна заломила украшенные перстами руки и невольно отступила на шаг – столько гнева было в колдовских синих глазах.

- Было! Только из-за нее и надо было!

Толку-то теперь припираться с матерью… Вихрем полетел Велеслав по коридорам и переходам. Гулко стучали шаги, а сердце из груди куда-то к горлу подкатило и трепыхалось там беспомощной птицей. Слуги дворовые испуганно шарахались в стороны, отскакивая и вжимаясь в стены.

Боги, может Драг преувеличил слегка? Может она приболела? Занемогла от переживаний, бывает такое. А память услужливо подкинула блестящие от слез аметистовые глаза и умоляющий шепот: «Ты тоже просил верить!». Она – смогла, а ты..?

Обожгло нутро раскаянием, будто кто раскаленный прут под ребра сунул и для пущей надобности поворачивать начал. Просила же птичка, еще тогда, когда все меж ними случилось, просила – не отказывайся! Никогда не отказывайся! А он и не понял почему. Думал блажь обычная, девичья. Отчего же не рассказала всего, не объяснила? Ох, девочка моя! Да что ж ты опять все сама, все на своих плечах. Гордая. Под стать ему. Эх, ежели бы только знал, к чему отказ приведет – совладал бы с гневом и ревностью, что затопили, начисто разума лишив. Только представил на мгновение – что чужая она, потешилась с ним и сейчас к мужу вернется – враз будто кто на глаза красную тряпку набросил. Даже не сообразил в ярости, что девкой ему досталась – ну какой муж? Ой, дурень! Кругом виноват.

Ворвался в комнаты – в горнице никого, голоса только слышны в опочивальне. Ринулся туда – на кровати Джанибек, принц валорский, сидит и ненаглядную за руку держит. Увидал князя и подобрался весь, как хищный зверь. Поднялся на ноги, встал, будто загораживая кровать, набычился.

- Пришел, значит?

- Пришел. И теперь никуда не уйду.

- Что же раньше не приходил? Гордостью упивался? И как? – выбрасывая издевательские слова, шагнул каганчи к собеседнику, кулаки сжимая.

А тот впился взглядом в фигурку на кровати, что за его спиной виднелась. А во взгляде боль и радость перемешались. Моя ненаглядная! Зашагал к ней, глаз не сводя с темноволосой головы.

- Хреново. Даже не представляешь насколько. Уйди с дороги, Джанибек. Не доводи до греха. Меня сейчас никто и ничто не остановит.

Обошел он каганчи, как преграду незначительную. Тот нехотя посторонился, изо всех сил сдерживаясь чтобы не подправить ровный княжий нос.