Анна Михайлова – Княжий венец (страница 38)

Тамирис присела перед ней на корточки:

- Кто ты? – прошептала благоговейно та.

- Человек, как и ты. Не думай глупостей. Лучше позови знахарку, пусть она осмотрит раны – заживлять я не умею. А пока – пообещай мне больше никогда не плакать, ладно?

Та часто-часто закивала, судорожно глотая слезы. Тамирис полезла в кошель и наощупь достала золотую монету. Всунула в руку растерянной женщины.

- Не понимает твой сын, как ему повезло, что мать рядом. Счастье это самое большое, какое на свете бывает. Сейчас не понимает, потом поймет. А пока – пообещай сшить себе самое красивое платье. И постричь своего заросшего ворчуна. Хорошо?

Новый кивок. После чего женщина не удержалась. Крепко обняла валорку, стиснула в объятьях. И тут же, словно застеснявшись, отпустила, расцеловав в обе щеки.

- Спасибо тебе, девушка!

- Пойду я. Постараюсь зайти через несколько дней. Ворчун, будешь мать обижать – лично тумаков надаю!

- Не буду более, спасительница моя!

Опираясь на руку Воята, Тами вышла на улицу и почти рухнула на лавку. Хотел он рукой приобнять да не решился. Лишь за талию чуть придержал, когда порог перешагивали. Оперлась на стену избы спиной, вдыхая свежий воздух. Прикрыв глаза, задрала голову и подставила лицо солнцу. Как же хорошо!

- Вы чего там так долго? – не удержался от расспросов Чеслав, - я зайти хотел, глянуть. Так меня этот зануда не пустил. Еще крики слышно было. Что было-то? Помогли?

Вместо ответа кивнул Воят. Не выпустил ее ладонь и сейчас наслаждался, упиваясь глупой радостью от прикосновения к прохладным пальцам.

- Вот это да! Эх, жаль нас нам не было.

- Раз не были – значит не нашего ума дело, - веско произнес спокойный Тихомил.

- К тебе, девушка, опосля такого полдеревни выстроится, - задумчиво произнес охотник, не в силах не любоваться ее лицом.

- Я не лекарь, - мотнула она головой, - в нем сидела тьма, только поэтому я смогла помочь. С остальным ваша знахарка сама справилась бы.

- Так что там было-то? Что делали? Опять Пламен в драку полез? – не утерпел близнец.

- Потом все, балабол. Наверное, никуда сегодня не пойдем? Эвон ты бледная какая.

- Пойдем, обязательно. Чуть отдышусь и пойдем. В красивом месте мне намного легче станет, - осторожно выпростала она пальцы из чужой ладони.

[1]Ухват- длинная палка с металлической рогаткой на конце, которой захватывают и ставят в русскую печь горшки и чугуны

Глава 27.

Если бы не услыхал случайно кто-то на воротах, куда компания направилась - пришлось бы Велесаву всю округу, как гончей собаке оббегать. А так – и услыхали, и дорогу показали люди добрые. Оттого издали он их увидел. Припустил широким шагом, ничего вокруг не замечая. Злость внутри поднималась удушающая. Эвон как вьются вокруг нее, скачут горными козлами. А у самых слюна до колен, как у собак бешенных. Ладно бы двое близнецов – сопляки совсем. А вот Воят… Этот точно знает чего хочет! А может уже было чего? Может лез к ней с поцелуями, а она и не оттолкнула?!

Когда был уже в шагах в двадцати, девушка подняла что-то с колен и на голову надела. Венок пушистый! И словно почуяв его – обернулась. Замер на месте Велеслав, как вкопанный. Ноги будто в землю вросли.

Обмерло сердце от красоты – самой Тамирис и той, что вокруг нее. Вмиг он все увидал, чему ревность глаза застилала. Поле цветущее, несмотря на осень. Мелкие синие цветы болотной незабудки, нежно-желтый марьянник, яркая камнеломка и даже топяная фиалка настырно пестрела кое-где насыщенно-синим. А посреди всего этого разноцветья краса его сидит в пышном венке. Да еще в косых лучах солнечного света, в золотом огне осени – будто и вправду небесная дева спустилась. На темных волосах яркими цветами горит немудренное украшение. Корона – не иначе! Сплелись там и золотые листья березы, и клен оранжевый, и яркие, будто закат, ягоды калины – хороша валорка, диво как. Глазам больно! Гнев, тот, что зрел всю дорогу, лопнул с сухим треском. И в груди что-то вспыхнуло, побежало горячею волною. От которой дыхание перехватывает. Сам себя не помня, бросился Велеслав к ней навстречу. Улыбнулась ему, нежно и радостно. Нешто и вправду рада? Скучала? Защемило в груди чудное, неизвестное, чего ранее не испытывал.

Да только пока князь шаги до нее делал, отчего-то морщинка сердитая на высоком челе возникла. И глаза, в которых тонет он, как юнец, оттенок насыщенный приобрели, будто тучкой цвет закрыло. Да пусть сердится, главное рядом с ним. Чтоб никого другого рядом не было.

- Утро доброе, душа моя! Отчего меня не дождалась? Убежала незнамо куда. Искать приходится.

- Тами, а мы тебе еще ягод нашли! – несется веселое из-за кустов. Выныривает один из близнецов, а в руке ветка с ягодами, - смотри – брусеня это. Брусника, по-вашему. Ой! Доброго здоровьица, Леслав.

- И тебе не хворать, - произнесли губы, хотя на языке другое вертелось. Пожелание на… дальнюю дорогу.

- Поговорить нам надо! - прошипела сердитая девушка.

- Конечно, краса моя. Давай вернемся. Голодна небось?

- А мы с утреца поснедали уже! – близнецы споро подошли и встали за ее плечами. И Воят этот – тут же. Поздоровались, а у самих морды недовольные. Войско защитников. От кого защищать решили, олухи деревенские?

- А мы уже с утра такое дело сделали! Закачаешься. Ну не мы... Тами это ... – начал тот, что побойчее.

- Не нужно, Чеслав.

- Да как не нужно-то? Ежели человеку жизнь, можно сказать, спасла. Мы, Леслав, поэтому ее сюда и привели. Чтоб на красоту смотреть, как ей надобно.

- Опять ворожила? – синие глаза смотрят с легким укором.

- Парни, вы идите. Мы скоро вернемся. Решите пока – какая топь ближе, с нее и начнем. Прямо сегодня. Если дорога на несколько дней, то запасы нужно будет подготовить.

- Нам точно уйти? – это уже Воят. С тревогой смотрят на валорку светлые глаза. Едва сдерживается молодой мужчина, чтобы не закрыть девушку плечом. И ох, как не понравилось это князю! Кто он такой? Еще и стоит так близко, едва рукой не касается. Будто право имеет!

- Идите. Мы скоро, - мимолетно улыбнулась валорка. А у Велеслава зубы заскрипели от желания… Эх, сколько противоречивых желаний в груди ворочается.

Тихомил, как самый благоразумный в компании, едва не силком увел друзей. Чуть только парни отошли на расстояние, когда разговора не слышно, валорка налетела на него разгневанной фурией. Головокружительные фиалковые глаза метали молнии.

- А не подскажешь ли, воин, когда жениться на мне успел, а? А я еще и согласилась, да? – тонкий палец яростно тычет в его плечо, заставляя инстинктивно отступить.

- Так не самый я плохой кандидат в мужья, - ухмыляется Велеслав, явно забавляясь, и выводя валорку из себя еще больше.

- Что?! Тебе даже не стыдно за обман?

- Я ж как лучше хотел. Чтоб тебя не беспокоили.

- Подумать только – какое благородство! А меня спросить или посоветоваться не думал?

- А ты бы согласилась?

- Нет, конечно!

- Вот видишь, значит я все правильно сделал.

- Что?! – у Тамирис от злости едва коса дыбом не встала.

- Да не особо помогает, я смотрю. Этим троим вон, божьи законы не указ. Иначе почему вокруг тебя вьются? И как ты вообще могла одна с ними пойти?! – сердито рявкает князь.

- Может мне еще твоего разрешения надо было спросить?! – взвивается Тами бешенной кошкой.

- Не помешало бы! Позорюсь на все селение. Бегаю, ищу, а она с тремя мужиками незнамо куда ушла. Хочешь сказать правильно это?

- Я что, еще и виновата? Ты совсем ополоумел, десятник! – рычит девушка, не понижая голос. Пусть хоть все Болото слышит!

- Твоя правда, - мужчина, наоборот, резко и мягко снижает тон, - как тебя увидал, так разума и лишился.

- Да ты хоть знаешь, кто я? И что я с тобой за такое…

Шагнул Велеслав к ней и накрыл ее губы в сердитом поцелуе. Не приведи Боги узнает, что кто другой ее касался! С силой прижал к себе, не обращая внимания как маленькие кулачки бьют по плечам. Ишь какой способ чудный – ссору закончить, еще и женщину заставить замолчать. А губы тем временем ласкают, оглаживают, умело добиваются ответной ласки. Куда ей до его опыта? Сдалась валорка под его напором. Обмякло тело и тонкие руки несмело обняли мужскую шею. А ему только этого и надобно! Еще крепче к себе прижал, впечатывая в себя. Глубже стал поцелуй, увереннее. Горячил кровь у обоих. Языки вовсю сплелись, срывая легкий стон с девичьих губ.

- Моя! Моя только… – бормотал князь, себя позабыв. Покрывал поцелуями нежное лицо, ловил губами ее улыбку, - не отдам…

Сладко целует валорка. Неумело, но ох как сладко! С трудом остановился, прижал ее голову к своей груди, позволяя услышать, как быстро бьется сердце. Из последних сил сдерживался, чтобы не уложить девушку на густую траву, стягивая опостылевшую одежду и вклиниваясь меж точеными ногами…. Хоть и бухало желание в висках набатом, но не по-людски это! Средь бела дня, где их всяк увидеть может… Нет, не заслужила она такого. Пусть вновь и вновь тело стонет от неутоленной страсти. Не привыкать.

- А я им сказала, что ты не муж, а жених. Почти, - пробормотала Тамирис ему в плечо. За что получила шлепок пониже спины, - Ай! За что?

- Ты зачем лазейку оставила? Увиваться же будут. Или нравится, что вокруг тебя кобели скачут? – нахмурился, в фиалковые глаза строго глядя.

- А может и нравится? Может и вправду мужа себе подберу? Что меня и моего дара не убоится? – проказливо улыбается припухшими губами. А он, как последний дурень любуется красой своей. От его поцелуев она такая разрумянившаяся, с горящими глазами! Никого к ней не подпустит.