Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие (СИ) (страница 26)

— Ничего полезного… увы.

Я отвернулась. Попыталась утешить себя тем, что зато и доказательств участия моего отца тоже не нашли. Утешение было слабым.

Специалист говорил, дин Ланнверт продержится всего несколько суток. Я просто должна, обязана помочь ему. Никто в этом доме не знает столько о тёмной магии, сколько я, дочь Олара Рейборна.

— Если он не придёт в себя… — мысль вырвалась вслух.

— Разве это не в ваших интересах? — вдруг отозвался дин Койоха — тихо и безэмоционально.

— Я не хочу, чтобы он умер!

Дин Койоха повернулся ко мне. Его чёрные глаза смотрели очень внимательно, как будто пытались прощупать душу.

— Я… — он запнулся, но продолжил: — Я только хочу предупредить. Простите мне эту назойливость и нескромность. Но… это демонское очарование. Не верьте ему. Это опасно.

Я застыла.

Я и сама это понимала. Дин Ланнверт сразу привлёк меня к себе, сразу заинтересовал — именно своей жизненной силой и харизмой — которые на самом деле лишь следствие его одержимости?

Рука дин Койохи — крепкая, широкая, с выступающими венами — легла на мою. Я чуть не вздрогнула от ощущения его тёплой чуть шершавой кожи. Почему-то молча смотрела, как он осторожно, словно боясь причинить мне боль, сжимает мою ладонь.

— Не влюбляйтесь в него, — шепнул дин Койоха совсем тихо, на грани слышимости.

Святая Миена, это что же, мои чувства — как на ладони? Чем, когда же я выдала себя?

Его жаркий взгляд смущал меня. О боги. До сих пор тепло в его глазах казалось мне просто частью его доброго характера, но сейчас…

Словно отвечая моим мыслям, дин Койоха снова заговорил:

— Я не намного хуже Сейджа. Я не имею дела с тёмной магией, я безопасен. Я не настолько талантлив, но целеустремлён. У меня есть небольшое состояние. Я могу обеспечить вам хорошую жизнь.

Боги Авендаса! Это он что же, предложение мне делает?!

Я вскочила. Щёки полыхали, губы дрожали — и голос тоже дрогнул, когда я ответила:

— Сейчас не время и не место, чтобы говорить об этом…

Дин Койоха молча, спокойно смотрел на меня. Я быстро пожелала ему хороших снов — и сбежала.

Я проснулась посреди ночи, не понимая, что меня разбудило. Лежала с открытыми глазами, всматриваясь в темноту, вслушиваясь в звуки. Тихий стрёкот насекомых за окном, редкие крики какой-то ночной птицы — ничего подозрительного. Скрип рассохшегося дерева. Снова тишина — и доски пола вздохнули под чьими-то тяжёлыми шагами.

Я подскочила на кровати. Уставилась на дверь в гостиную, словно ожидала, что она вот-вот раскроется.

Кто ходит там? Посреди ночи?

И где именно? По моей гостиной… или по спальне дин Ланнверта?

Мелина всё же настояла на своём и ухитрилась остаться рядом с дин Ланнвертом: его уложили в отведённых ей комнатах. Раз я не позволила ей выгнать себя, она нашла другой способ указать мне своё место. Но кто тогда бродит в ночи по соседним покоям?

Я спустила ноги с постели. Брошенная рядом меховая шкура приятно пощекотала ступни. Осторожно, не переставая прислушиваться, я подошла к двери.

Мелина пришла отомстить? Вряд ли, тогда я проснулась бы с рукояткой кинжала в груди. Или, раз она магичка, от какого-нибудь убийственного заклинания. Да и шаги показались мне не девичьими.

Тем не менее мне стало не по себе. Жаль, что нет никакого оружия, даже моих амулетов. Разве что могу попробовать забить нападающего книгой.

Я подождала ещё некоторое время, а потом, набравшись смелости, разом толкнула лёгкую дверь.

Взору открылась тёмная гостиная. На первый взгляд абсолютно пустая.

Не удовлетворившись беглым осмотром, я запалила керосиновую лампу и обошла комнату, всматриваясь в каждый уголок. Сердце судорожно билось, но руки не дрожали. Я мысленно похвалила себя за самообладание. На самом деле душа ушла в пятки, я была готова закричать от любой вдруг резко двинувшейся тени, которые в изобилии отбрасывала моя же лампа. Но наконец я уверилась, что в моих покоях посторонних нет.

Значит, ходили по спальне дин Ланнверта? Я с сомнением взглянула на отодвинутую от двери в ванную кушетку. Перед тем как принять душ, я освободила себе дорогу. Но, помнится, Мелина перетаскивала мебель, так что этот путь наверняка закрыт. Остаётся идти через коридор.

Я осторожно выглянула наружу. Почти сразу сердце сильно ёкнуло в груди: дверь покоев дин Ланнверта была отворена.

Чувствуя себя самой настоящей шпионкой, я выскользнула в коридор и, крадучись, подошла к открытой двери. Тщательно прислушалась. Ни звука. Ни звука, ни всполоха — или внутри никого нет, или неизвестный обладает зрением кошки.

— Кто здесь? — решив застать его врасплох, крикнула я громко и угрожающе и, выставив руку с лампой вперёд, отчаянно бросилась в приоткрытую щель.

И застыла, поняв, что здесь тоже никого нет. Оставались следы устроенного Мелиной беспорядка, к двери ванной и впрямь был перетащен тяжёлый дубовый стол, поверх нагромождены книги и бумаги. Дверь в спальню дин Ланнверта плотно закрыта.

Зато последняя — в кабинет — стоит нараспашку!

В голове в одно мгновение промелькнули самые разные теории — и опровержение для каждой из них.

Дин Ланнверту стало лучше, он поднялся?

Ну да, и решил в полной темноте покопаться в своём кабинете.

А кто тогда? Умелый вор, узнавший, что хозяин при смерти?

Вор, который смог снять демонскую печать на двери? Нет, слишком невероятно.

Может, Мелина? Вдруг у неё есть право входить туда?

Но опять же, зачем тогда в потёмках?

Может, ещё не поздно разбудить кого-нибудь, например, близнецов, дин Койоху?

Последняя мысль показалась мне очень здравой, но в следующий миг я решительно приподняла лампу.

Уговаривая себя, что если бы опасность грозила бы мне, то и вламывались бы ко мне, а не в опустевший без хозяина кабинет, осторожно потянула на себя ручку двери. Полуоткрытая, она с лёгкостью подалась, и я увидела широкий стол и несколько шкафов с книгами и свитками. За столом стояло высокое чёрное кресло с подлокотниками. В стороне стоял другой стол, с поверхностью, на которой удобно чертить мелом — у отца был похожий, и я сразу узнала стол для черчения ритуальных схем. Несколько таких схем висели, пришпиленные к стене.

Кабинет был совершенно пуст. Зато на столе стояла небольшая масляная лампа, как будто кто-то услужливо оставил для меня свидетельство своего посещения.

В следующий миг, узнав цепочки и кольца, поблёскивающие рядом небольшой горкой, я ахнула.

Мои амулеты.

Забыв об осторожности, я быстро поставила принесённую с собой лампу на край стола и принялась перебирать драгоценности. Нашла защитные амулеты, усиливающие, атакующие, даже ладанку с изображением святой Миены. Поднесла её к губам и молча возблагодарила покровительницу.

Не обнаружила я только амулет связи. Как будто неизвестный решил, что это будет уже чересчур. Боялся, что я вызову отца?

Но кто же это сделал? Кто вообще мог такое сделать — снять печать с двери, знать, где именно дин Ланнверт хранит мои вещи — выложить вот так услужливо, горкой… и разбудить меня, чтобы я немедленно всё нашла.

Теперь я была почти уверена, что меня разбудили специально.

Я, тщательно рассматривая и проверяя каждое колечко, каждую цепочку и заколку, вернула амулеты на законные места. По мере того, как горстка драгоценностей становилась меньше, взгляд привлекла бумага, на которой они лежали. Узор показался мне знакомым.

Я всмотрелась.

Сердце дёрнулось и застучало, как сумасшедшее.

Это же метка. Это схема метки и… объяснение, как её снять!

Я прижала лист бумаги к груди.

Боги сжалились надо мной! Это же путь к свободе!

Неужели дин Койоха?

Только он знал, что я хочу сбежать. И он, кажется, думает, что дин Ланнверт уже не очнётся. Последняя мысль отозвалась внутри болезненной судорогой.

Ну уж нет. Мы ещё посмотрим.

Теперь, когда ко мне вернулись мои амулеты, моя уверенность была крепче железа.

Я повернулась, вышла из кабинета, затем из гостиной дин Ланнверта, аккуратно прикрыв обе двери. А потом, вместо того, чтобы направиться к себе — вскинула голову и, не скрываясь, зашагала по коридору.