Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие (СИ) (страница 28)
— Фараиту! Заклинаю тебя твоим именем, повинуйся!
Визг сущности полоснул меня почти физически ощутимой болью. Перед глазами посыпался фейерверк сухих искр, на грудь навалилась тяжесть. Закусив губу, стиснув зубы, я противостояла, вытягивая вперёд руку с кольцом, из последних сил удерживаясь на ногах.
Столкновение воли, на душевном надрыве, вытягивая себя всю, всю себя превращая в сгусток желания, упорства, несгибаемой уверенности. Я устою. Я выдержу. Я смогу.
И в какой-то миг демон уступил. Дал слабину, продавливаясь под силой кольца. Горестно взвыл, когда узы кольца крепко обхватили его, спеленали, заставляя повиноваться. Я чувствовала его неукротимую ярость, желание крушить и буйствовать — но глухо, сквозь пелену подчинения. Чувствовала, как он не желает делать то, что я требую, но всё же зависает над дин Ланнвертом, превращается в бирюзовую дымку, впитываясь в его грудь и голову.
Я не боялась, что он сделает хуже. Узы не позволяли ему воспротивиться, сделать назло, вопреки моему желанию. Но с каждым мгновением мне становилось нехорошо, я стремительно теряла силы. Слишком много их ушло на противостояние. Ноги дрожали всё больше и больше, пока я не потеряла равновесие и не осела на пол прямо там, где стояла.
— Что ты здесь делаешь, воровка, взломщица?! Как ты сюда попала? Как ты вообще посмела?!
Не понадобилось даже поднимать голову, чтобы понять, кому принадлежит этот пронзительный, рвущий барабанные перепонки голос. Видимо, мощные магические возмущения разбудили Мелину, даже невзирая на усиленный сон. А я, кажется, ненадолго лишилась чувств, потому что ослепительно полыхавший сапфир в кольце дин Ланнверта погас и помертвел. Фараиту ушёл.
Я метнула испуганный взгляд на дин Ланнверта. Мне показалось, или он стал дышать немного легче?
Убедиться не удалось, потому что Мелина, словно дикая фурия, вскочила с кровати, выкрикнула заклинание, и ко мне метнулись кроваво-алые ленты. Они оплели мои руки, шею, вздёрнули вверх, так, что я зависла, опираясь на носки. Горло сильно сдавило, в глазах мгновенно потемнело.
Боги, она сейчас убьёт меня. Просто задушит. И никакие амулеты мне не помогут, потому что я вычерпала себя всю.
— Как ты попала сюда?! — повторила Мелина звонким злым голосом. — Кто тебе открыл?
Не отвечая — а ленты и не позволили бы мне ответить, — я лишь тянулась вверх, пытаясь вырваться и одновременно не потерять сознание от нехватки воздуха. Я прощалась с жизнью, когда раздался негромкий, охрипший, как будто им долго не пользовались, мужской голос:
— Псы Райаса, что тут происходит? Мелина!
Смертоносная хватка ослабла. Зато пронзительный вопль Мелины словно набрал силы, зазвенел в ушах, отражаясь многократным эхом.
— Сейдж! О боги… ты пришёл в себя?! Сейдж! Боги услышали мои молитвы!
Боги услышали.
Не боги услышали, а я пришла и сделала, подумала я, валясь кулём. Сознание стремительно ускользало. Последним, что я почувствовала, были чьи-то сильные руки, поднимавшие меня с пола, и хорошо знакомый, какой-то родной запах адолеев.
Я пришла в себя довольно быстро. По крайней мере, я так подумала, потому что дин Ланнверт всё ещё нёс меня на руках — но были мы уже в моих комнатах, точнее, в спальне.
В себя я пришла, но притворилась, что всё ещё в обмороке. В мыслях царил сумбур. Беспокойство за дин Ланнверта, который только что вернулся к жизни, а уже таскает меня на руках, переплеталось со страхом и неуверенностью. Боги, он неминуемо заметит мои амулеты. И… разве ему можно уже так напрягаться? Проклятие и впрямь снято?
Шёлк покрывала лёг под спину. Дин Ланнверт положил меня на кровать и негромко спросил:
— Ты в порядке?
— Да, — я открыла глаза, рассудив, что нет смысла притворяться. Горло побаливало, наверное, останутся следы. Но чувствовала себя я нормально, разве что одолевала неимоверная слабость.
— Тогда подожди. Мне нужны объяснения, — едва сказав это, дин Ланнверт поднялся и вышел.
Дверь закрылась. Я непонимающе посмотрела ему вслед, а потом, опомнившись, принялась снимать амулеты. Надеюсь, он не успел их увидеть.
Слабость не позволяла двигаться, и я недолго думая ссыпала драгоценности в щель между матрасом и изголовьем. Они с тихим шорохом скользнули вниз. Я улеглась на подушку и выдохнула.
Вот сейчас был бы прекрасный шанс сбежать, если бы не проклятущая слабость. Я чувствовала себя как варёное тесто, руки и ноги не поднимались. Надо отлежаться и только потом думать о побеге.
Но куда ушёл дин Ланнверт? Неужели отправился требовать этих своих объяснений от Мелины? Она уж ему объяснит!
Я снова заволновалась, беспомощно уставилась на дверь. Прямо хоть беги за ним — да никак. Оставалось лежать и гипнотизировать дверь, прислушиваясь к звукам.
Дин Ланнверт вернулся минут через десять. Он, похоже, всего лишь принимал душ: мокрые волосы топорщились, на плечах висело полотенце. И он был одет в одни лишь полотняные штаны.
Я отвела глаза от покрытого капельками торса. Невольно задержала дыхание, когда дин Ланнверт сел рядом и его взгляд скользнул по моим плечам, только и торчавшим из-под одеяла.
— Я слушаю, — по-королевски проронил несносный маг. — Что произошло?
— А что ты вообще помнишь? — я решила зайти издалека.
Дин Ланнверт поморщился.
— Попался, как зелёный пацан, — сказал он с досадой. — Он обвёл меня вокруг пальца. Не знаю, как, но он ухитрился полностью скрыть своё присутствие.
— Ты о ком? — сердце забилось быстрее. В груди заныло плохое предчувствие.
— О Рейборне, о ком же ещё, — дин Ланнверт бросил на меня нечитаемый взгляд. — Кто ещё мог достать меня через защиту, да ещё и тёмной магией. Во всей Ране есть только один человек, способный на такое.
— Ты его видел? — я не могла поверить, но знала, что дин Ланнверт не станет обманывать меня. Ему незачем это делать.
— Нет, но это точно был он. Отпечаток его магии я узнаю даже на том свете.
— Может, это его ученик? Или кто-то специально подражал его магии? Может, кому-то третьему выгодно, чтобы вы враждовали?
— Глупости. Не старайся обелить своего отца, птичка. У него есть основания желать моей смерти.
Неожиданно ласковое обращение заставило меня замолчать. Особенно вкупе со смыслом всей фразы. Я знала, что дин Ланнверт ненавидит отца. Но не догадывалась, что это может быть взаимно. Мне казалось, отец даже не подозревает о его существовании, и тем более не может желать ему смерти.
— Что это за основания? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Тебе неинтересно, это мужские игры.
— Скажи… пожалуйста.
Дин Ланнверт пожал плечами, чуть вздохнул, как будто досадуя на моё навязчивое любопытство. Монотонно заговорил:
— Я обложил его по всем фронтам, я увожу у него заказы, я убиваю его людей, день за днём загоняю его в угол. Я очень давно на него охочусь. Я его самый главный соперник, птичка. Деньги, положение, имя — я отрываю от него по кусочку. Но пока что мне не удавалось ранить его в самое нутро. Он очень тщательно хранит то, что ему по-настоящему дорого. Но теперь у меня есть ты, — дин Ланнверт вдруг протянул руку и коснулся моего лица.
Я поспешно отвела глаза. От этого прикосновения меня словно облило лавой.
— По-моему, ты ошибся. И я сама тоже. По-моему, я вовсе не так дорога отцу, как ты думаешь. Ведь иначе он бы не оставил… меня здесь.
Дин Ланнверт тоже ничего не ответил, только хищно и загадочно усмехнулся.
— Так что именно произошло? — пытливо спросил он. — Я помню, как он достал меня… а потом ничего толком не помню, — он поморщился, — пока не очнулся от вашей базарной склоки.
— Базар… — я задохнулась от возмущения. Потом поймала в его глазах искорки смеха. Ах негодяй! Да он смеётся надо мной. — Ваша невеста меня чуть не задушила, мессир!
— Невеста?
— Невеста, наречённая, мне всё равно, — я пожала плечами и отвернулась. Это слово, свидетельствовавшее об их близости, меня ранило.
Точно, я и забыла, она же его невеста. У неё есть права на него. Почему он тогда сидит здесь, со мной? Шёл бы утешать свою драгоценную!
— Почему «невеста»? — дин Ланнверт вдруг усмехнулся. — Кто тебе такое сказал?
Я метнула на него непонимающий взгляд. Кто именно сказал, я уже и забыла, то ли дин Койоха, то ли близнецы, постоянно отпускавшие шуточки на тему их близости. Да и поведение Мелины говорило само за себя.
— Мы с ней учились вместе, — это прозвучало почти как оправдание.
— Только учились? — недоверчиво спросила я.
— Только или не только, какая разница, — дин Ланнверт поморщился. — Меньше слушай её. И ты расскажешь наконец или нет? Или мне идти расспрашивать Мелину? Это ведь сделала ты? Сняла проклятие. Как? Мне нужно знать.
Под его пытливым взглядом я чувствовала себя как на плахе. Вытянула из-под одеяла руку. На ней всё ещё красовался чудом не слетевший его перстень.
— Вот… собственно, это всё, — я стянула его, положила на протянувшуюся навстречу широкую ладонь. — Я приказала ему… твоей тёмной сущности.
— Ты приказала? — дин Ланнверт сделал ударение на первом слове. Быстро надел кольцо на законное место и перехватил мою руку, не давая убрать обратно под одеяло.
У меня невольно загорелись щёки от интимной близости этого прикосновения. Я сбилась с заготовленной реплики:
— Д-да… вспомнила… демоны свободно обращаются с тёмными чарами.