Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие. Книга вторая (СИ) (страница 15)

– Перестаньте оскорблять меня вашими домыслами, – я глубже накинула на плечи шаль. Стало зябко, словно от окна повеяло холодным дыханием.

– Домыслы? Отнюдь. Но, дорогая Тинна, чтобы не основываться на домыслах, я послал за сведениями в Святое Ведомство. Они вряд ли откажут Хранителю Хрустального Жезла Диомеи. Если вы и впрямь провели обряд по божьим законам, у меня эти сведения будут. Если нет, – Нейсон внезапно поднялся и в два быстрых шага оказался передо мной, схватил за руку, насильно оголяя запястье. На свет появился чёрный узор вдовьей татуировки. – Если нет, то это подлог, а он карается по закону.

Я вырвалась, хотя он сжимал крепко, сильно, буравя глазами моё лицо.

Негодяй. Нашёл-таки. Нащупал. Мне нужно было обратиться к отцу, он бы позаботился о том, чтобы татуировка считалась настоящей. Сведения о ней задним числом записали бы в храмовые книги. Но я этого не сделала, во-первых, я даже не переговорила с ним толком, во-вторых, наивно не предполагала, что кому-нибудь будет до этого дело. За весь год жизни в Амани никому и в голову не приходило засомневаться.

Нейсон был прав, я действительно совершила преступление. И, в зависимости от того, как его раздуть, меня могли осудить на штраф за нарушение прерогатив Святого Ведомства – а могли конфисковать всё имущество и отослать в монастырь или на каторгу.

– С каких пор Хранитель Жезла суёт свой нос в чужие браки? – не удержалась я от гневного шипенья.

Нейсон только широко ухмыльнулся мне в лицо. Снова подошёл ближе, припирая в угол, обжигая лицо горячим дыханием.

– Я не гнушаюсь собирать сведения, которые меня интересуют, – сказал он низким интимным тоном. – Если бы не это, я бы и Хранителем не стал.

Последняя фраза стегнула меня. Впервые зародилась мысль, что Нейсон мог добиться этого поста не честной службой – а шантажом. Мог вынудить отца уйти в отставку. Но чтобы мой всегда такой умный и осмотрительный, в интригах чувствовавший себя как рыба в воде отец покорно сдал позиции? Или у Нейсона по-настоящему сильные козыри, или… или это попросту старость. Бабушка была права, отец и впрямь довольно сильно сдал за этот год.

– Вы обдумали моё предложение? – голос Нейсона приобрёл мурлыкающие нотки. – Так вот, я беру его назад, – он засмеялся, довольный, а потом склонился и зашептал мне в губы: – Не к чести мне жениться на той, которая отдалась кому-то вне брака. Ты станешь моей любовницей. А если нет – дети, знаешь, очень часто умирают ни с того ни с сего.

Я застыла, превозмогая желание оттолкнуть его. Сердце чуть не выскакивало из груди, от тока крови в ушах шумело. О боги, Алайна. Безмятежно спящая там, наверху, моя самая большая драгоценность.

Негодяй прав, ради неё я пойду на всё. Могла бы пойти даже на убийство. Тем более что Нейсон сильный маг и не ожидает подвоха от слабой женщины. А ведь я маг эмоций. Я могу ему отдаться, долгое телесное взаимодействие мне только на руку. Я смогу его усыпить – а потом и убить, даже не магией, просто всадить осколок зеркала в шею.

Но потом… за окнами по-прежнему стража, пытаться бежать бессмысленно. Меня схватят, и если в случае Святого Ведомства шанс на спасение ещё остаётся, то убийство Хранителя Жезла… моя участь предрешена.

Но если он получит то, чего хочет, он оставит Алайну в покое.

Нейсон следил за мной, за сменой выражений на моём лице, за борьбой чувств в моём сердце. Снова тихо засмеялся, когда понял, что я приняла решение, заставила себя расслабиться в его руках. Довольно кивнул:

– Одобряю ваше благоразумие.

Не тратя времени, он дёрнул за шаль. Я разжала пальцы, и шерстяная ткань мягко скользнула по коже, падая к моим ногам. Словно изголодавшись, Нейсон прильнул ртом к моей шее. Я склонила голову, отворачиваясь, пытаясь подавить дрожь, но меня трясло тем сильнее, чем распалённее становились его поцелуи.

Спине вдруг стало смертельно холодно – а в следующий миг стекло треснуло и осыпалось мелкими осколками. Нейсон отскочил от меня, я со вскриком обернулась и обомлела, увидев, как в окно струится бирюзовый туман и на наших глазах принимает форму мужчины. Хорошо знакомого мужчины с пылающим яростным бирюзовым огнём глазами.

Сейдж… и Фараиту.

К чести Нейсона, он и правда заслуживал звания Хранителя Жезла. Мгновенно сотворил защиту и под её прикрытием послал в Сейджа град ледяных кристаллов – мощное боевое заклинание. Вот только оно осыпалось пылью, не долетев, а навстречу взметнулся бирюзовый самум. Я услышала жадный шёпот Фараиту: «Вкусная… вкусная… моя», уха коснулось жаркое дыхание, а потом меня обвил матовый кокон, спасая от заклинаний, порвавших в клочья покой этой комнаты.

Не в состоянии увидеть ничего, кроме вспышек битвы, вздрагивая от магических разрядов, от грохота звуков, я замерла, обняв себя за плечи, сама не своя от страха.

А что если Нейсон победит? Ведь он же Хранитель Жезла, это звание сильнейшего мага Диомеи, и если даже он получил его путём интриг, он всё равно должен обладать немалой силой, король ни за что не назначил бы на эту должность недостойного. О боги, я умру, если второй раз потеряю Сейджа. Хотя нет, я, конечно, буду продолжать жить ради Алайны, но, боги, какая же это будет беспросветная тоскливая жизнь.

А потом я испугалась, что звуки разбудят Алайну с Фессой, и няня спустится вниз, не дай святая Миена, с ребёнком. Рванулась, но кокон не пустил. Забарабанила руками по плотной сфере, закричала, потом сосредоточилась, пытаясь развеять её.

Удалось. Я выпала на руки Сейджу, схватилась за него, подняв полные отчаяния глаза:

– Алайна!..

Он нахмурился. Демонское безумие ещё не покинуло его, глаза горели бирюзовым пламенем, аура подавляла. За его спиной я увидела Нейсона, лежащего неподвижно среди осколков зеркала. Мёртв?.. Сейчас это было неважно. Лихорадочным взглядом я обвела комнату в поисках следов дочери.

Тут, словно отвечая мне, сверху раздался гневный требовательный плач. Я выдохнула, чувствуя, как силы вместе с напряжением покидают меня. Всё в порядке, они не спускались, они в безопасности.

Сейдж отпустил меня, поворачиваясь к Нейсону. Вытянул руку, и по ней заклубилась зловещая дымка, формируясь в оскаленную волчью морду с прижатыми ушами и кровавой слюной, капающей с клыков.

Я вздрогнула, вспоминая. Именно так он убил Гнеса. И собирается повторить это сейчас.

И я рванулась вперёд, хватая Сейджа за руку.

Это было не ненужное милосердие, это был страх за самого Сейджа. Я не хотела, чтобы он убивал, чтобы поддавался демону, чтобы тот становился сильнее. А ещё боялась, что за убийство Нейсона Сейджа будут преследовать, как бешеного пса, найдут где угодно, в любой стране, поймают и отправят на эшафот.

– Сейдж, пожалуйста, не убивай его!..

Он обернулся ко мне, стеганул полным ярости взглядом.

– Ты защищаешь его?! – прошипел он сквозь зубы. Схватил меня за плечо, подтаскивая к себе. Вгляделся в глаза, словно пытаясь прочесть мои чувства. – Он твой любовник?! Может, он и есть папаша?

Боги… безумный ревнивец. Я проглотила вертевшееся на языке: «она твоя дочь». И вместо этого сказала прямо в искажённое бешенством лицо, прямо и чётко:

– Глупец! Я люблю тебя!

Он выдохнул резко и коротко, словно я ударила его в живот, а не призналась в любви. Потом криво усмехнулся и оттолкнул меня:

– Чушь!

Я стиснула руки, не сводя взгляда с Сейджа.

А он вдруг шевельнул бровями, будто придумал отличную шутку, и приказал мне:

– Тогда убей его сама. Докажи свои слова.

Он говорил всерьёз. Я замерла, приложив руку к груди, будто ладонью пыталась удержать рвущееся сердце. Убить… Нейсона? Я?..

Что за извращённое сознание могло предложить убийство в качестве доказательства любви. Только наполовину слившееся с демоном сознание одержимого.

– Ты безумен, – я замотала головой, – что ты…

Сейдж перебил меня, говоря быстро и яростно:

– Убей! Если ты этого не сделаешь, значит, признаешь, что он твой любовник и отец твоего ребёнка.

Его челюсти мощно сжались после этой фразы, пламя в глазах полыхнуло сильнее, и потусторонним слухом я услышала хохот Фараиту. Демон… он хотел смертей, больше смертей. Я представила, с какой лёгкостью помешавшийся Сейдж убивает Нейсона, а потом, не обращая внимания на мои слёзы и крики, идёт наверх, поднимается по лестнице и видит беззащитную Алайну.

Вбив себе в голову, что она дочь Нейсона, он не постоит за тем, чтобы убить и её. Он видел, как Нейсон целует меня, он уверен, что я спала с ним, если я промедлю, уверится, что Алайна и впрямь рождена от Нейсона. Он не соображает, его не переубедить логикой. А значит…

– Хорошо, – я выдавила согласие из пересохшего горла. – Я сделаю это. Я сделаю, как ты говоришь. Только отпусти нас тогда… пожалуйста.

Сейдж ничего не ответил, но само его молчание прозвучало согласием.

Я протянула трясущуюся руку в сторону Нейсона. Парализующее заклинание. Направить его точно в сердце – и через несколько минут он умрёт, тихо и почти безболезненно.

О боги, простите мне это.

В этот момент я даже не думала о том, что всё равно оставлю Алайну сиротой, если убью Нейсона – ведь тогда король отправит на эшафот меня. В сознании пульсировала только одна мысль: обезопасить дочь, отвести от неё гнев Сейджа. Защитить во что бы то ни стало мою маленькую кровиночку.