Анна Мичи – Ты мой яд, я твоё проклятие. Книга вторая (СИ) (страница 13)

Хоть всё моё существо и тянулось к нему, я отлично понимала: находиться с ним рядом опасно. Он одержим, он в любой момент может втемяшить себе в голову, что я предательница и шпионка, может попытаться разлучить нас с Алайной… и хорошо, если только разлучить.

Вдобавок, Сейдж был в Диомее вне закона, его разыскивали королевские власти, так что, говоря по-хорошему, любая связь с ним была бы преступлением против короны.

А я была уверена, что он снова явится за мной. Знала это так же чётко, как то, что солнце встаёт на востоке.

Наша внезапная встреча снова связала наши жизни в тугой узел, и если не разрубить его насильно, хотя бы таким вот поспешным побегом – одни боги знают, что произойдёт.

Бабушка и Есена провожали нас до последнего, пока мы не перестали видеть друг друга. Есена махала, то и дело утирая слёзы, а бабушка просто стояла вросшим в землю каменным столбиком и неподвижно смотрела нам вслед. Я тоже высовывалась из окна фиакра, пока домик в лиственных купах не заслонили другие дома и деревья. Тогда откинулась на сиденье и тяжело вздохнула.

Ещё позавчера, после того, как Сейдж ушёл, после беседы с бабушкой, я вызвала отца с помощью амулета связи и предупредила, что мы уезжаем. Он пытался отговорить меня, хотел, чтобы я вернулась в замок, рвался прийти к нам и обсудить, но я была непреклонна. И отец смирился, только прислал с доверенным деньги и разные вещи, в том числе для Алайны. Эта маленькая забота меня сильно тронула. Отец словно говорил этим жестом, что готов признать её.

Правда, я отлично сознавала, что, пойди я ему навстречу и на самом деле вернись в замок – Сейдж опять решит, что я его предала.

Сейдж… Он был самой главной причиной моего бегства – и одновременно тем, что делало это бегство невыносимо мучительным. Сердце рвалось в клочья при мысли, что я никогда его больше не увижу. Что снова теряю – после того как он едва появился передо мной, вернувшись с того света, воскреснув из мёртвых. После того как отменил покушение на отца, потому что я могла пострадать. После того как появился в нашем маленьком домике – и оторопел, увидев у меня на руках младенца.

Я бросила взгляд на Алайну. Она сидела в своей корзине, подоткнутая подушками, и смеялась в ответ на заигрывания Фессы.

Сейдж так и не узнал в ней свою дочь. Это тоже заставляло грустить, где-то внутри – тоскливо сжиматься, ныть от желания всё рассказать ему. И одновременно опасение за жизнь Алайны гнало скорее оставить Диомею.

Мы ехали где-то с пятнадцать минут и, по моим меркам, уже приближались к вокзалу, когда раздался резкий свист, лошади всхрапнули, и фиакр остановился. Фесса выглянула в окно, я осталась сидеть на месте, хотя отчего-то накатила тревога. Чтобы успокоиться, я взяла Алайну на руки, стала целовать её мягкие волосики и ушко – а она хохотала и повизгивала в ответ.

Снаружи слышались мужские голоса. Смысл фраз до нас не доносился, но звучали они властно, так, словно говорившие имели право приказывать.

– Что такое? – крикнула Фесса, высунувшись сильнее.

К окну с её стороны подошёл человек в форменной фуражке. Приложил руку, отдавая честь, и строго попросил:

– Назовитесь, пожалуйста.

Фесса испуганно оглянулась на меня. Я подалась вперёд и мягко поинтересовалась, что произошло.

Вместо ответа человек показал хорошо знакомую бляху, я видела её у отца, только у отца она была крупнее и замысловатее – капитанская.

– Королевская магическая стража. Ваше имя, нейди?

– Тинна Ивелин, с дочерью и прислугой.

Стражник кивнул, словно именно это и ожидал услышать. Снова поднёс руку в фуражке и сообщил:

– Именем короля, вы подозреваетесь в государственной измене и должны проследовать за мной.

Фесса вскрикнула, а меня словно оглушили, даже лепет Алайны перестал доходить до разума. Мир закружился перед глазами. Государственная измена? О боги, неужели отец решил таким способом задержать нас? Или… дело в Сейдже?

Нас пересадили в другой экипаж, с тщанием перенесли наши узлы и баулы. Алайна вертела головой, разглядывая хмурых людей в форме. Для задержания выделили целый отряд, человек десять, включая конных. На мои вопросы никто не отвечал.

– Это какое-то недоразумение, – чётко сказала я Фессе, когда за нами закрылись дверцы выкрашенного в чёрный арестантского экипажа. – Всё сразу выяснится.

Она нервно кивнула в ответ, но было видно, что она в панике: бледная, с огромными глазами, с капельками пота на висках, волосы на которых завились в лёгкие колечки. Мне тоже стало не по себе в этом экипаже, на окнах которого стояли решётки, а дверь нельзя было открыть изнутри.

Что хуже всего, меня заставили отдать амулет связи, и я даже не могла вызвать отца. Оставалось только смотреть в окно, угадывая улицы, по которым мы ехали, и пытаясь представить, что ждёт в конце пути. Королевский дворец? Или тюрьма? Или всё же отец решил вернуть нас силой, запереть в замке?..

На половине пути на окна опустили плотные тёмные ставни, и внутренность экипажа погрузилась в полумрак. Я откинулась на сиденье, укачивая раскапризничавшуюся Алайну и стараясь не обращать внимание на лихорадочный шёпот Фессы: та молилась вслух, упрашивая святых покровителей смилостивиться.

Ещё минут через десять экипаж умерил ход и, покачиваясь, стал осторожно куда-то въезжать. Слышались команды: «Левее! Левее забирай, ослиная твоя голова!». Я приникла к стенке, пытаясь увидеть хоть что-нибудь сквозь щели в ставнях, но так и не смогла понять, где мы. Зато ещё минут через пять, когда двери экипажа наконец отворились, и нас вывели на широкую усыпанную мелким гравием дорожку перед входом в небольшой домик, я изрядно удивилась.

Это был не королевский дворец – и не тюрьма. И не замок отца. Нас привезли в чьи-то владения, и очень просторные, судя по всему. Домик перед нами, скорее всего, был подсобным строением, частью дворцового комплекса, видневшегося на другой стороне пруда.

Один из людей в форме услужливо открыл нам дверь, пропуская внутрь домика, другие начали сноровисто таскать наши вещи. Возмущаться и кричать смысла не было, так что, укачивая Алайну, я спокойно вошла и стала оглядываться.

В небольшой передней был камин с зеркалом над ним, отразившим немного растерянную девушку в шляпке и зелёном платье, с младенцем на руках. Обменявшись смятённым взглядом со своим отражением, я сняла шляпку, и Фесса привычно взяла её у меня.

– Располагайтесь, к вам придут, – сказал человек в форме напоследок, поклонился и закрыл за собой дверь.

Я подошла к прикрытому белыми занавесями окну и убедилась, что часть приехавших вместе с нами стражников осталась охранять дом. Вернее, охранять нас, чтобы мы не сбежали, хоть и сложно представить, как бежали бы две молодые девушки с ребёнком и горой багажа.

– Не волнуйся, Фесса, – я попробовала утешить служанку, которая с неприкаянным видом бросалась то переставлять безделушки на каминной полке, то к нашим чемоданам, собираясь начать распаковывать и вспоминая, что это глупо. – Даже если… – я содрогнулась, сама плохо представляя, что это может быть за «если», – даже если меня обвинят в чём-нибудь, тебе ничего не грозит. Я отпущу тебя и хорошо вознагражу за службу.

– Ах, нейди, – она порывисто обернулась ко мне и заломила руки. – Я же не поэтому… Я вовсе не…

Но было видно, что мои слова её успокоили. Она тут же взяла у меня Алайну и стала привычно укачивать её и убаюкивать. В знакомых руках та довольно быстро утешилась, а я пошла осматривать дом.

Он оказался небольшим. На первом этаже кроме передней была гостиная – с небрежно брошенной на пол шкурой медведя, низким столиком, окружённым табуретами, с расставленными у стен двумя диванами и креслом.

На втором оказались спальня, столовая и умывальня. Кухни не было, видимо, предполагалось, что еду доставляют из дворца, но небольшая печка, на которой можно подогреть воды или супа, была.

Заглянув во все окна на втором этаже, я убедилась, что люди в форме окружили дом со всех сторон. Не убежишь, хотя защитных чар и нет. Но что за странное место для допроса? Или в этом любезность короля, потому что меня пока не обвиняют, а только подозревают?

Сердце было не на месте. Я сошла вниз, Алайна как раз начала проявлять признаки голода, и я её покормила. Насытившись, она задремала, я передала потяжелевшего ребёнка Фессе и поправляла платье, стоя перед зеркалом, когда снаружи раздались голоса, скрип гравия под чужими шагами, а следом – и громкий уверенный стук в дверь.

Не дожидаясь разрешения, дверь отворили, и я невольно ахнула, увидев на пороге преемника моего отца, нового Хранителя Хрустального Жезла, графа Нейсона. Довольного, в отутюженном сером охотничьем костюме, в шляпе с пером, которую он стащил с головы и которой залихватски помахал, подметая пером пол:

– Нейди Тинна! Рад видеть снова! – тут он перевёл взгляд на Алайну, и на лице промелькнуло неудовольствие. – Я хотел бы с вами поговорить. Пусть служанка посидит с ребёнком наверху.

Мне не понравилось его самоуправство, но я кивнула Фессе, чтобы выполнила эту похожую на приказ просьбу. Та, настороженно поглядывая на графа, подцепила корзину и, стараясь не разбудить уснувшую на руках Алайну, пошла к лестнице.

Нейсон дождался, пока шаги служанки затихнут наверху и за ней закроется дверь. Быстро подошёл ко мне, так быстро, что я едва подавила желание отпрянуть. Схватил за руку и приложил к губам.