Анна Мичи – Чародейка Его светлости (страница 30)

— Спасибо, что сказала, — ответила я вслух. — Ты, кстати, тоже будь осторожна, ведь ты останешься в замке, когда мы уедем. Пенсию у вас теперь не отберут, но вполне могут попытаться достать, просто для того, чтобы досадить мне.

— Со мной всё будет хорошо, ваша милость, — улыбнулась моя служанка. — Хотя я бы с большим удовольствием сопровождала бы вас.

— Увы, Хайден сказал, нельзя. Только я и он.

Элле только молча поклонилась. Отвернулась, но я всё равно уловила в чертах её лица невысказанную тревогу.

ГЛАВА 24.

Мы уезжали верхом на псах. Я успела позабыть это ощущение, когда морда размером с половину телёнка тянется к тебе, чтобы ласково облизнуть ладошку — которую я могла бы погрузить в собачью пасть и ещё осталось бы место. И ощущение живой движущейся громады под тобой, хоть и настроенной вполне дружелюбно, но всё же чёрт знает о чём думающей.

— Поедем медленно, — успокаивающе кивнул мне Хайден. — Не бойся.

Нас провожали только мальчишки-конюхи. То есть, собачники, наверное, следовало сказать так. Они открыли замковые ворота, с визгом и гиканьем побежали вперёд. Я обернулась на замок в закатных лучах, хотела поискать глазами Элле. Она должна была смотреть на отъезд из моих покоев.

Нашла, помахала рукой. Моя служанка яростно махала в ответ. Улыбаясь, я начала отворачиваться — и в этот миг заметила ещё одного свидетеля нашего отъезда. Вернее, свидетельницу.

Иве Рата стояла на одном из балконов во всей красе пышного ало-жёлтого платья. В лучах заходящего солнца ткань казалась кровавым желтком, а холодная, полная зловещего удовлетворения улыбка наполняла страхом.

Мне показалось, что двор и сам замок мгновенно накрыла тень. Предвкушение похода сменилось тревогой. Нельзя покидать замок. Иве что-то задумала.

— Пора, — окликнул меня Хайден.

Я направила своего пса следом за ним, но не могла прогнать неуютное ощущение угнездившегося между лопатками чужого взгляда.

Что же она замышляет? Сейчас в замке нет ни Линдена, ни Хайдена, её руки полностью развязаны. Она может сотворить что угодно. В том числе и убить Элле, наняв для этой цели мимо проходящего бандита. Выманить её обманом, заколоть на том же заднем дворе — и ищи-свищи того наёмника.

Это очень походило на Иве. Подбросить сопернице труп её любимой собачонки — в данном случае служанки, которой я дорожу так сильно, что даже не отстранила от себя после неудавшегося покушения.

Только бы Элле сидела тихо в моих покоях.

Выехав за пределы города, мы отправились по незнакомой мне дороге наверх, в горы. Сам замок уже исчез из виду, но силуэт дракона на фоне синего неба следил за нами, его пасть щерилась в ухмылке, словно предрекая беду.

Беспокойство не давало мне думать о чём-либо, кроме возвращения в замок, я постоянно оглядывалась, и Хайден это заметил.

— Что-то случилось? — спросил он непривычно мягко.

Я помотала головой. А потом решилась:

— Ты мог бы вернуться в замок сегодня вечером?

Хайден смерил меня испытующим взглядом:

— Почему?

— Сложно объяснить, — я сотворила кривую улыбочку. — У меня плохое предчувствие, вот и всё. Такое ощущение, будто грядет беда.

Чародей нахмурился:

— Ты уверена? — и продолжил, когда я кивнула: — Будь по-твоему. Я доведу тебя до места, уеду, а завтра утром вернусь за тобой.

— Спасибо, — я облегчённо улыбнулась.

Как Хайден и предрекал, путь занял около часа. Вход на территорию источника был обозначен белой лентой, повязанной на высоком деревянном столбе. Мы спешились, привязали псов и дальше пошли пешком.

— Места силы обходят стороной, — говорил Хайден. — А внутрь заходят только поодиночке. Слишком сильное влияние оказывает источник. Всё наносное, всё человеческое смывается, остаются инстинкты. Чувства обостряются. Сюда приходят для того, чтобы познать самого себя. А вот и пещера.

У меня похолодели руки и ноги. Почему-то стало страшно. Настал час истины.

Пещера не выглядела как-то опасно: просто каменная арка, виднелся коридор внутри, уходящее солнце гладило золотом валуны.

Хайден взял канат, лежавший на большом плоском камне перед пещерой, и ловко повязал его между столбиками с обеих сторон от хода, так, чтобы канат преграждал путь.

— Это знак, что внутри кто-то есть, — Хайден положил руку на канат. — Теперь каждый, кто придёт сюда, будет ждать, пока ты не выйдешь. Иначе может случиться беда.

Я невольно передёрнула плечами. Надеюсь, это не случайное пророчество.

— А если забредёт какое-то животное?

— Животные избегают места силы. Да и люди тоже — думаю, ты чувствуешь? Нежелание входить?

О да, я чувствовала это сполна. Казалось, что внутри меня ждёт нечто ужасное. Но раз Хайден говорит, что так и надо...

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я вернулся на ночь в замок?

Я была совсем не уверена, но всё же кивнула. Солнце уходило, и вместе со светом и теплом меня покидала решимость.

Смелее, Ира.

Это всего лишь одно из испытаний, которое придётся пройти. Первое из них.

Поправив рюкзак с вещами и припасами, я нырнула под канат. Остановилась под грозной толщей камня, повернулась к Хайдену.

— Завтра с рассветом я буду здесь, — сказал он. — Не бойся. Стань жуком, змеёй, песчинкой, искрой пламени в костре. Стань единым с землёй Аэлин. Прими себя саму как часть великого создания небес.

Я промолчала в ответ на напутствие. Хайден осенил меня жестом, более всего походящим на благословение, развернулся и, не оглядываясь больше, неторопливо зашагал назад. Его тощая высокая фигура бросала длинную тень на каменистую, поросшую редкой травой землю.

Я провожала его взглядом, пока и тень, и сам Хайден не стали неразличимы среди однообразных холмов. Потом повернулась лицом к пещере, глубоко вдохнула и смело шагнула вперёд.

Поначалу идти в неизвестность, в полном одиночестве и тишине, после всего услышанного, было страшно. Потом я немного успокоилась и заметила, что, хоть у меня с собой нет ни фонарика, ни факела, я могу видеть окружающее. Стены пещеры испускали тусклый, неожиданно тёплый, желтоватый свет. И чем больше привыкали к этому свету мои глаза, тем спокойнее и веселее мне становилось.

Путь был обозначен фигурами на стенах, так что я не боялась заблудиться, просто брела, вглядываясь в мерцающие стены и пол. Наконец тишину сменило негромкое журчание. Родник. Хайден говорил, ночь лучше провести в комнате с родником.

Я вошла в очередную пещеру и остановилась.

— Вау...

Родник был в самом центре пещеры — синий фонтан, сияющий изнутри, как будто где-то была спрятана подсветка.

Я скинула рюкзак и села рядом, скрестив ноги. Мне никогда не приходилось медитировать, и поначалу я чувствовала себя немного странно, но через время — то ли сработал монотонный шум воды, то ли сама атмосфера пещеры — я словно погрузилась в транс.

Не знаю, сколько прошло времени, когда меня вырвало из этого состояния что-то неприятное. Было такое ощущение, что на мою территорию грубо вторглись. В вечном покое появились нотки чего-то противного, пахнущего зловонным болотом.

Я поднялась на ноги, всё ещё чувствуя себя одним с миром и с пещерой. Обернулась ко входу, выставила перед собой руки, словно преграждая путь. По телу полилась энергия, формируя сверкающий серебром щит. Сквозь этот щит я увидела крупную тёмную фигуру, вставшую на пороге. Мужчина.

От него пахло опасностью. Смертью. Это был незнакомый мне мужчина около тридцати лет, черноволосый и синеглазый, как все местные, одетый в кожаную куртку и штаны. И в руке он держал обнажённый меч.

Увидев меня, мужчина слабо хохотнул:

— Смотри-ка. Всё как она сказала. В Пещере Жажды. Но ты тут одна, птичка?

Ощущение смерти и опасности немного ушло. Зато вместо него появилось отвратительное ощущение похоти.

Я оскалила в отчаянии зубы. Щит замерцал сильнее, но мужчину это как будто ничуть не смутило.

Я уже понимала, кто это. И понимала, какую страшную ошибку совершила. Я была уверена, что Иве Рата подкупила наёмника, чтобы убить Элле. На самом деле она послала его за мной, подслушав наш с Хайденом разговор.

Опасность грозила не Элле в замке. А мне — здесь. А я отослала Хайдена и теперь мне никто не поможет.

Отчаяние захлестнуло меня. Отчаяние и ужас — по мере того, как наёмник неуклонно приближался, как будто ничуть меня не опасаясь.

— Чья же ты, птичка-невеличка? — оскалился он, становясь напротив меня. — Что такая хорошенькая девушка тут забыла?

Это бы походило на флирт, если бы не тускло светившееся отражённым светом лезвие меча. Наёмник неторопливо приподнял оружие. Кончик меча коснулся пылающего серебром щита, и по нему поплыли круги. Я напрягла силы, чувствуя, как металл ищет брешь в защите.

— Думаю, никто не обидится, если я попробую тебя перед смертью, — мужчину как будто вовсе не смущал мой щит.

В следующий миг я поняла почему: наёмник сорвал с шеи амулет и гортанным голосом выкрикнул: