Анна Мичи – Академия Трёх Сил. Книга 1 (страница 21)

Магия Хена действовала куда сильнее, чем моя. От большинства моих заклинаний и ударов тварь только недовольно шевелила жвалами, а вот от плетей Хена ощутимо вздрагивала. А ведь Хен ухитряется ещё и держать на мне защиту. Он и правда справился бы без меня.

Как только эта мысль промелькнула в сознании, сороконожка встала на дыбы. Я напряглась и приготовилась. Вот она кинется на меня, попробую вонзить меч ей в брюхо, может, там не такая толстая кожа, как на боках или спине.

Но тварь вместо того, чтобы обрушиться на меня всей своей тяжестью, извернулась, молотя в воздухе ножками, и бросилась на Хена.

— Стоять! — удочка прошла вхолостую. Затрещала защита, полыхнуло голубым.

Я послала магический заряд в тело твари, но она только вздрогнула, не пожелав и обернуться. Вцепившись жвалами в щит Хена, сороконожка мотала головой и кромсала его когтями. Хен выкрикнул заклинание, тварь спеленало зелёными побегами. Он отбежал назад, а я немного выдохнула.

Нужно перевести её гнев на себя.

Усилив меч огненными всполохами, я ударила её в спину. Бесполезно, как будто бьёшь железную бочку. Не обращая на меня внимания, тварь снова рванула к Хену. Пробила щит — только серебристые лохмотья разлетелись по пещере. Я услышала противный чмокающий звук, Хен застонал. Сороконожка снова встала на дыбы, и у меня чуть не остановилось сердце, когда я увидела, что Хен болтается в её жвалах, а острые шипы торчат из его плеча.

В следующий миг сороконожка яростно мотнула башкой, сбрасывая его. Хен ударился о стену, глухо вскрикнул и скатился вниз. Беловолосая голова бессильно упала на грудь. Сороконожка метнулась к нему, собираясь добить.

Ох, нет!

Я вложила всю себя в заряд «ярости». Не знаю, откуда только взяла силы, во мне словно открылся дополнительный источник. Сорванец осветился алым пламенем, я одним прыжком вскочила на спину твари и вогнала меч в щель между мерцающими голубыми пластинами.

Сороконожка взвизгнула, тело подо мной пришло в движение. Не удержавшись, я кубарем скатилась с неё — и еле ушла от обрушившейся совсем рядом туши. Вскочила, перехватила меч. Помчалась дальше: надо увести тварь от Хена.

Мощное сверкающее голубым тело ударило меня в спину. Я вскрикнула, теряя равновесие, Сорванец отлетел в сторону и жалобно звякнул о камень. Сгруппировавшись, я перекатилась, встала, сразу же прыгнула — бронированная туша сороконожки ударилась в то место, где я только что была.

Метнувшись в сторону, я стала искать взглядом меч. Хагос, я не выстою с голыми руками. Я и с мечом-то с ней не справляюсь!

Сороконожка снова встала на дыбы, возвышаясь надо мной. Башка достигала потолка пещеры, жвала хватали воздух, полная острых зубов пасть раскрывалась и закрывалась, словно твари не терпелось впиться в меня.

И тут из-под потолка, из хода наружу, на пол пещеры спрыгнула чья-то фигура. Блеснули мечи, раздалось знакомое улюлюканье — так нас учили злить тварей на тренировках.

Карин!

Что он здесь делает?

Я не успела ни понять, ни предупредить его. Сороконожка повела жвалами, словно прислушиваясь. И так же, как недавно с Хеном, уже за миг до того, как обрушиться на меня, стремительно поменяла направление и кинулась на нового человека.

Поздно, там уже никого не было. Карин материализовался за спиной сороконожки, ударил, вложив все свои силы. И у него, как у меня, ничего не вышло, мечи лишь со звоном проехались по толстой шкуре. Сороконожка развернулась, куснула то место, где он стоял. За секунду до этого Карин метнулся вбок и снова ударил — и снова напрасно.

Я наконец нашла взглядом свой меч. Подхватила, тоже издала яростный вопль, привлекая внимание твари. Сороконожка недовольно загудела, повернулась в мою сторону, но нападать не стала, словно пыталась оценить степень угрозы.

Карин возник в другом конце пещеры. То ли он всё же причинил твари боль, то ли та среагировала на движение — но она бросилась в его сторону, мощным стремительным рывком.

Я чуть не вскрикнула. Послала заряд ей в спину, но он только белыми всполохами прошёлся по коже. Карин ушёл от удара в последний миг.

Было безумно страшно за него. У него ведь никакой защиты, один удар — и внутренности наружу. Карин выживает только на быстроте и своей магии. Хотя прямой атаки не выдержу и я. Какой из меня лидер боевой группы! Смех один.

Но я всё равно вытянула перед собой меч и сосредоточилась, читая заклинание.

И тут меня овеяло свежестью. Я обернулась. Хен пришёл в себя и, неуклюже цепляясь рукой за стену, уже стоял на ногах. Сороконожка разодрала его одежду, плечо было залито кровью, но рана на глазах затягивалась. У меня немного отлегло от сердца: живой, благодарение Нигосу.

— Сатьяна, атакуй! — резко скомандовал Хен. — Парень, придержи коней, дай ей немного времени.

Я кивнула и ринулась в бой. Теперь мне было не страшно, мерцала серебристая защита, я знала, что Хен не подведёт.

Карин послушался. Мелькнул смазанной тенью, уходя из поля зрения. Сороконожка навалилась на меня, я увидела вблизи раскрытую пасть, множество зубов в три ряда, жадно сокращающийся зев. Это длилось всего мгновение, я тут же ушла в сторону, но благодаря этому зародилась идея. И в следующий раз, когда сороконожка накинулась на меня, я всадила оснащённый боевым заклинанием меч прямо ей в пасть.

Тварь завизжала на неожиданно высокой ноте. Заклинание взорвалось у неё внутри и, похоже, нанесло немало ущерба, потому что сороконожка на глазах усохла, став почти вполовину меньше.

— Давай, — стегнул голос Хена.

Карин сорвался с места, прыгнул на спину твари, пробежал до головы и вонзил окутанные зелёным пламенем клинки в расщелину между головой и телом. Сороконожка этого как будто не заметила, яростно вгрызлась в мой щит. Плети Хена плясали по её туше, высасывая магическую энергию, а я держалась, принимая удары и отвечая своими, редкими, но сильными.

И постепенно тварь начала слабеть. Она уже не сияла так ярко, как раньше, наседала не так сильно, я даже смогла отбросить её пару раз воздушным щитом. Сама я чувствовала себя превосходно, тело было как из железа, не ощущалось ни усталости, ни напряжения в мышцах.

Сороконожка была уже не больше собаки, и, когда в очередной раз плети Хена хлестнули по ней, вдруг рассыпалась на полыхающую голубыми искрами массу из тысяч мелких коричневых сороконожек. Искры прянули вверх, а сороконожки брызнули врассыпную, и я взвизгнула, потому что насекомых терпеть не могла.

Карин, стоявший в три погибели, упираясь ладонями в колени, устало рассмеялся. Выговорил с паузами, еле переводя дыхание:

— Когда она была большой… ты не боялась… а мелких…

— Ненавижу насекомых, — сказала я вслух, провожая взглядом утекающих со всех ног сороконожек.

Обернулась к Хену:

— Ты в порядке?

Он кивнул. Вот уж кто выглядел устало… и неожиданно эротично в этих лохмотьях, оставшихся после схватки с сороконожкой. Я засмотрелась на его тело — сильное, подтянутое, с гладкими мышцами, блестящими от пота. От пота и крови — рана на плече уже превратилась в багровый шрам, но кровь ещё пятнала кожу коричневым. Захотелось провести рукой, счистить присохшее, стереть ржавые пятна. Дотронуться до горячей влажной кожи, а потом заглянуть Хену в глаза, проверяя реакцию.

Хагос… о чём я думаю, идиотка.

— Извини… — Хен подошёл ближе. Хотел что-то сказать, но не успел.

Раздался громкий враждебный голос Карина:

— Какого хрена ты, сукин сын, соврал ей?

Глава 22

Соврал? Я вскинула на Хена непонимающий взгляд. Хен смотрел на Карина. Недобро прищурился и поинтересовался:

— Это в чём же?

— Что этой твари всего десять лет. Ей лет тридцать, не меньше. И не заговаривай мне зубы, что ты не знал. Ты намеренно рисковал её жизнью!

— Это не так, — внешне спокойно ответил Хен. — Я действительно думал, ей не больше десяти, максимум пятнадцати. Потом, в процессе понял, что ошибся. А в том, что рисковал… — он посмотрел на меня, — тут ты прав. За это прошу прощения. У тебя, Сатьяна.

Я пожала плечами, чувствуя себя неловко. Чего эти двое окрысились друг на друга? Всё ведь закончилось хорошо.

— Неважно, мы ведь справились. Спасибо, Карин. Вот только как ты здесь оказался так вовремя?

Карин отвёл глаза, а Хен громко фыркнул:

— Как-как, проследил за нами, как ещё. Шёл от самой академии, что ли? Хвалю, хорошее владение «тенью»!

Карин зыркнул на него исподлобья, но промолчал. А я вдруг прозрела:

— Так это твоё присутствие я ощущала?! Ты следил за нами ночью?

Карин пожал плечами. На меня он не смотрел.

Тут в воздухе заплясали голубые искры. Свет усиливался, словно стекаясь от стен пещеры, от места, где рассыпалась тварь, сливался в ручейки, и наконец от этих ручейков сформировались два ярко-голубых дракончика, которые метнулись в разные стороны: к Карину и ко мне. Я вскрикнула, Карин отшатнулся, закрываясь рукой, но мы оба ничего не успели сделать. Дракончики, как будто так и надо, обвили наши кисти, сворачиваясь наподобие сияющих браслетов — и растворились.

— Это что ещё за дрянь? — Карин тряхнул рукой, будто пытался избавиться от невидимого дракончика.

Я повторять его жест не стала, но тоже в полном отупении уставилась на руку. В тот миг, когда дракончик обвил её, я почувствовала нечто вроде лёгкой щекотки, будто все волоски на коже встали дыбом, но сейчас не ощущала ничего. Ни щекотки, ни тепла, ни холода, ни веса чего-то инородного на запястье.