Анна Май – Лето, бывший, я (страница 3)
Поэтому, когда я увидела в окне грузовичок с вещами и пассажира в приметной косухе с нарисованным вручную белым кроликом из “Алисы в стране чудес” на спине, я под мамино удивлённое: “Ты куда?”, – опрометью бросилась вниз, опомнившись только на середине пути. А правда, куда я? В домашних шортах с топиком и двумя “ушками” из завёрнутых хвостов на голове. Но, отдышавшись, всё равно спускаюсь до второго – в пролёте между лестницами как раз видно, что грузчики заносят внутрь. Чуть-чуть посмотрю.
Первой в недра страшной квартиры отправилась огромная африканская маска, в половину меня ростом. За ней проплыло рыжее кожаное кресло, на блестящем хромированном основании в виде диска и желтый кресло-мешок. Много коробок с пластинками, допотопный ночник с лениво плавающими в какой-то прозрачной субстанции розовыми пузырями.
Неровный ковёр в форме шкуры из, надеюсь, ненастоящей зебры. Зеркальный журнальный столик. Книги. Очень много книг, даже больше, чем пластинок. Новый толстенный матрас в полиэтилене. Колонки – “смерть соседям”, хотя я бы сказала, всему подъезду. Одна гитара, вторая, третья, плюс четвёртая в его руках. И алюминиевой вишенкой на торте – двухметровый интерьерный рыцарь в полной амуниции. Со щитом!
Зачарованно смотрю на всё это великолепие и пытаюсь вспомнить хотя бы что-то похожее из стилей, где бы эти предметы мирно ужились. Но два года на факультете дизайна, видимо, слишком маленький срок, чтобы ваять интерьеры для личностей с таким вкусом. Нас учат сначала смотреть в душу заказчика, а потом уже подбирать предметы, а тут я вижу, что душа сама себе подобрала, и у меня столько мыслей. Ну ладно лампа… и зебра тоже ладно. Но рыцарь?
– Лиза! – кричит сверху мама, нарушая мою конспирацию. Чертыхаясь, несусь наверх через две ступеньки. Совсем забыла, что сбежала в разгар уборки. Как раз мыла окно. Сколько я там просидела не дыша?
Поглощённая мыслями о новом соседстве, я в рекордные сроки справляюсь с делами, тщательно мою голову и не менее тщательно укладываю волосы, не до конца осознавая зачем. Автоматически раскрываю шкаф в поисках чего-то поприличнее: джинсы, джинсы, кожа – точно нет, снова джинсы, потом шёлк, шифон, разрезы, экстра мини и прочее вечернее безобразие. Что, приличной девушке нынче и познакомиться не в чем?
Познакомиться… Я, конечно, бесстрашная, но это же он! Мысленно поднимаю указательный палец. И быстро, пока сама себя не отговорила, вытаскиваю голубой джинсовый комбез с короткой клешеной юбкой и тонкую белую майку. Пойдёт.
В этот раз уже не бегу – сердце и так заходится – и даже не забыла обуться. Перебираю в голове якобы не позорные способы знакомств, которые недавно пересылала в наш девичий чат одна из подруг. Всё не то. “Барышня в беде” – попросить позвонить тебе, потому что ты не можешь найти в сумке телефон или помочь с настройками, или сфотографировать.
Заскочить под зонтик во время дождя; закрыть со спины глаза ладонями и сделать вид, будто обозналась; просто молча протянуть листок с номером телефона, дать себя рассмотреть и скрыться. Нервно хихикаю, стоит только представить, как делаю что-то из этого, позвонив ему в дверь. Хоть соль спрашивай, честное слово. Или сахар. Лучше сахар.
Начинались советы со слов: “Представьте себя сексуальной кошкой”. Это могу. Ещё просили мыслить позитивно – тут тоже хоть отбавляй, не каждый день к тебе в подъезд заселяется такой сосед. Не бояться неловких пауз в разговоре и быть естественной. Да я – сама естественность! И кошка.
Решительно подхожу к нужной двери и заношу руку позвонить, да только не во что. Глазок тоже отсутствует. Видимо, людоеды были неразборчивы в еде и жрали всех, кто пришёл. Вот же вашу Машу, стучать – совсем несексуально – весь подъезд услышит.
И как только я выхожу из образа, дверь открывается сама и на пороге появляется Лёша Блонди Нечаев с полосатым жёлто-чёрным скотчем подмышкой, стопкой листов в руке и чупа-чупсом, который он слишком громко раскусывает от неожиданности.
Мы оказываемся так близко, что чувствую апельсиновый вкус его удивлённого выдоха. И аромат парфюма, тоже слегка цитрусовый, но больше древесный, с розовым перцем. А ещё запах его собственной кожи, так как куртка надета на голое тело.
Не нахожу ничего умнее, чем не моргая, пялиться на гладкую кожу груди, несколько карамельных родинок, усыпавших проступающие кубики, и ярко выраженные диагонали мышц по бокам у пояса драных джинсов, надетых так низко, что видно даже поросль волос, уводящую взгляд неприлично вниз.
– О, сова, – говорит он с улыбкой в голосе, делая полшага назад, чтобы дать нам немного пространства, – спустилась-таки, осмелела?
Черт-черт-черт! Плохой из меня шпион. Если бы умела краснеть, то смущение точно выдало бы себя алым цветом, но даже когда пылают щёки – лишь слегка розовею. И кстати, почему сова?
Склонив голову набок, рассматривает меня, еле заметно почёсывая кончиком языка правый клык. Умираю, когда он так делает! Сколько раз мы наблюдали, когда они выходили посидеть в клубе после концертов. С этим движением Блонди обычно смотрит на заинтересовавший объект. Сейчас это я.
Нагло инспектирует грудь, талию, коленки и пальцы ног, будто у него в голове встроен датчик, сообщающий: двойка, пятьдесят пять, стройные, длинные, розовый маникюр… Перекатываюсь с пяток на мыски и обратно.
Когда возвращается к лицу, привычным жестом убирает светлую чёлку и его яркие голубые, почти синие глаза встречаются с моими темно-карими. Что там было про неловкие паузы? Не бояться? Окей, улыбаясь, завожу руки за спину и складываю пальцы в замок. Так и играем в гляделки, пока он не вскидывает свои густые брови в немом вопросе, зачем я здесь.
Мой выход. Пульс сходит с ума, но не подаю виду.
– Привет, я тебя узнала, ты играешь в “Фомальгауте”, – выпаливаю скороговоркой, – я Лиза с пятого этажа, пришла познакомиться… – и зачем-то добавляю, – …по-соседски.
Под пристальным вниманием чувствую себя ребенком на табуреточке, рассказывающим стих. Надо признать – этап презентации оказался самым непродуманным. Теперь я не сексуальная кошка, а соседка с пятого этажа. Пардон, соседка-сталкер с пятого этажа. Отлично познакомились, да.
Улыбка становится шире.
– Алексей, – протягивает ладонь, в которой моя утопает при пожатии, – рад знакомству.
Вручает жёлто-чёрный скотч со словами:
– Хорошо, что пришла, помогай.
С воодушевлением встречаю возможность заняться чем-нибудь вместе, и мы крест-накрест обклеиваем дверь. Иногда наши пальцы встречаются. Лешкины – ровные, длинные, в серебряных кольцах и мои – очень маленькие на фоне его. Это невероятно волнует. Сердце упало куда-то вниз и активно пульсирует. Он ведь нарочно!
– Место преступления? – шучу, разглаживая ленту, чтобы легла без складочек.
– Ага, – с усмешкой, – на сексуальной почве.
Сверху клеит несколько предостерегающих знаков: “Высокое напряжение” с молнией, жёлтый треугольник “Радиация” и перечёркнутая цифра восемнадцать в красном круге.
Любуемся результатами работы. Тут Лёша неожиданно поворачивается, и прищурившись предлагает:
– Может, зайдёшь на чай? … По-соседски.
Что, так сразу? В его глазах черти на марше. Зависаю буквально на секунды в поисках правильного решения.
Ещё раз окидывает меня взглядом с ног до головы и легонько щёлкает по кончику носа.
– Издали вроде была сова, а ты совёнок, – я правда выгляжу младше своего возраста. – Рано тебе ещё за белым кроликом, совёнок, – сказал он, постукивая по наклейке на двери.
– Мне есть восемнадцать! – возражаю, наверное, слишком поспешно. Едва не притопнув для убедительности.
Тёплая, но всё-таки снисходительная улыбка в ответ.
– Приходи, когда будет девятнадцать.
И, дёрнув за локон, скрывается в недрах квартиры, положив начало самому сложному году в моей жизни.
Глава 4
Выскальзываю из объятий спящего Карла, накидываю что-то лёгкое и спускаюсь, сжимая в руке телефон. Сна ни в одном глазу, хотя этот день измотал по полной программе.
Снимаю блокировку экрана и долго рассматриваю значки соцсетей. Ждала этого момента с той минуты, когда, прощаясь, Нечаев со странной интонацией в голосе произнёс:
– Ты изменилась, Сова.
Он тоже.
Но я знаю, сколько сил стоили мне мои изменения, а сколько ему стоили его? Семь лет – большой срок. Не только для того, чтобы обрасти “мясом” – стать шире в плечах, мощнее и, кажется, даже выше. Изменить стиль в одежде, причёску, стать спокойнее и увереннее, возмужать. Приобрести манеры серьёзного человека, для которого дело важнее эмоций.
Я не увидела облегчения на его лице, когда мы вернулись с веранды. Нет. Он как будто записал последствия нашего бурного прошлого в колонку “Риски” и в любой момент готов с этим работать. Больше не возражал, когда Карл ещё несколько раз поднимал тему моей стажировки. Он принял.
А я приняла?
Если сейчас упрусь рогом, то мне никто не откажет перенести стажировку в другой филиал. Только после свадьбы мы всё равно останемся жить в России. Пусть всего на пару лет, но их я проведу в офисе с Алексеем. От этой мысли сосёт под ложечкой, и колкие мурашки болезненной волной сбегают по плечам, заставляя зябко поёжиться.
Шумно выдыхаю и откладываю телефон. Это рефлекс, выработанный годами – не смотреть, не знать, не вспоминать. Не подпитывать источник боли, пока он не иссякнет, не высохнет окончательно. Так и вышло. Я умею добиваться своего. Так, какого же чёрта, Нечаев снова появился на горизонте.