Анна Май – Лето, бывший, я (страница 11)
– И что с тобой делать? – вопрос риторический, чувствовал, что так будет.
Всё?
– Надо же было так влипнуть… – усмехается и качает головой.
Лёша, хороший мой, мы оба влипли. Правда, совсем кончилась смелость, но я готова идти дальше. За тобой. Если поведёшь.
Поднимаю пьяный взгляд, надеясь, что в нём он прочтёт всё, что думаю, но Нечаев укладывает меня на плечо, чтобы не видеть, не соблазняться.
Дышу цитрусом, лавандой и его собственным ярким запахом, слушаю грохот сердца, кладу руку на вздымающуюся грудь – пусть бьётся прямо в ладонь, целую ключицу, трогаю языком…
– Да, что б тебя!..
Мои губы снова в плену.
Последний неистовый поцелуй. Взрослый, глубокий, развратный. Он мог бы сорвать предохранители, только уже чувствую, как падает градус напряжения, как страсть уступает нежности, давая нам возможность спокойно дышать.
Расчёсываю пятернёй его растрёпанные свитером и мной волосы, а Лёша ластится, как большой кот, подставляясь под руку. Нежимся.
– Что-то я как-то устал… длинный день, – светлые ресницы смыкаются. – Давай спать, совёнок?
Подхватывает меня под бёдра и укладывает на кровать. Расстёгивает ремень…
– У тебя же там гости! – ползу к краю.
– Мои и сами замечательно оторвутся, – достаёт телефон, что-то печатает.
– А мои? – плету косички, чтобы в приличном виде выйти из комнаты.
– А твоих развлекут мои, – убирает телефон, – не обидят, не бойся.
Парой движений распускает косы и утягивает в постель, накрывая нас толстым пледом.
– С Новым годом, Сова, – сонно бормочет, укладываясь поудобнее, чтобы можно было обнять со спины. И отключается. Засыпает!
А я? Самое время сбежать к ангелочкам, но лежу. Хочу ещё побыть в этих эмоциях, не делиться ни с кем, не отвечать на вопросы в подробностях или без. Хочу эту ночь оставить себе – спать в его тепле и запахе, прижиматься всем телом, чувствовать дыхание в макушку, приятную тяжесть руки и безграничное счастье. Моё новогоднее чудо.
Глава 12
Просыпаюсь от звука входящих сообщений. Одна, в тишине. На улице яркое солнце, снег. Шторы открыты и всё вокруг в тёплых тонах, чуть-чуть сказочное. Переворачиваюсь на живот, утыкаясь носом в подушку. Медленно и глубоко вдыхаю запах, заполняя лёгкие до отказа. Если бы можно было с собой унести… Хитро оглядываю спальню в поисках трофея, но сразу становится как-то неловко. Охотница из меня ещё та – не лучше, чем сталкер.
Догадываюсь о содержимом сообщений – девчонки меня совсем потеряли. Ночью я отписалась, что переживать не стоит, и утром увидимся, а сейчас уже сильно после обеда. Родители оставили нам квартиру до третьего числа, думая, что будем не только отмечать, но и готовиться к первому экзамену зимней сессии. Мы, конечно же, будем, наверное, если я выползу отсюда. Так не хочется…
Захожу в чат:
–
И дальше всё в том же духе. Пишу, что зависть портит карму, а в ответ прилетает загадочное:
И следом:
Ну понятно! Широко улыбаюсь. С ним не заскучаешь!
В открытую дверь просачивается самый прекрасный на свете запах кофе. Ладно, не самый, но первый после самого. Усилием воли спускаю босые ноги на пол. Носки – это всё, что мне было позволено снять перед сном.
Приглаживаю волосы – как можно жить без зеркала в спальне! – и ползу на кухню, пытаясь набраться храбрости посмотреть Лёше в глаза. Я так не волновалась ни разу в жизни. Он сказал “влип”, это же что-то значит?
Крадусь на носочках в кухню. В гостиной следы вчерашнего убраны, только мебель осталась в том же порядке – стол у дивана, вокруг кресла и стулья. Будто у них теперь своя вечеринка, без людей.
Застываю в проходе, не дыша, и, кажется, не опустившись на пятки. Нечаев в свежей футболке и с мокрыми волосами сидит у окна с полулитровым ведром капучино в руке. Красивый. Невольно кладу ладонь в район солнечного сплетения – там приятно покалывает от резко стартанувшей карусели вчерашних флешбэков.
Поворачивается:
– Доброе утро? – с безопасной теплой улыбкой. Ни иронии, ни игры, просто тепло. Ни следа вчерашнего хулигана. Образцовый сосед.
Помято киваю. Карусель тормозит с диким скрипом.
– Кофе хочешь? – подходит к кофемашине, попутно выдвигая стул для меня. – Присядь, поговорим.
Он всё решил. Чуда не случилось.
Ставит передо мной чашку с пушистой пенкой и садится напротив.
– Ты прекрасный птиц, Сова, – со вздохом пытается взять мою ладонь в руку, одёргиваю и он ловит только пальцы.
Сейчас будет “но”. Опускаю ресницы, в носу предательски щиплет.
– Но…
Чёртово “но”! Пенка проваливается под первой слезой. Злюсь на себя. Не хочу реветь тут, перед ним.
Прочищаю горло и выдавливаю:
– Я всё поняла, Лёш, не продолжай, пожалуйста. Мне пора.
С грохотом отодвигаю стул и босая топаю в сторону выхода. Изображение плывёт. Если не найду свою обувь, убегу так.
– Нихрена ты не поняла, – перехватывает по пути и, поднимая за талию, сажает перед собой на столешницу. Ставит руки по обе стороны. Тоже злой. А он-то чего?
Голоса нет. Смаргивая крупные слёзы, шёпотом уточняю:
– Ни капельки не нравлюсь? – это унизительно, но я ведь не сумасшедшая, вчера видела, что да…
– Нравишься, – поправляет влажную чёлку, – очень. Ты же видишь, как действуешь на меня?
Берет моё лицо в ладони и большими пальцами стирает соленые дорожки. Наши глаза встречаются, его – серьёзные и синие, мои – мокрые и красные.
– Даже сейчас, – взгляд на секунду меняется. – Показать? – какой-то из чертей всё же высунул хвостик.
Отрицательно качаю головой – совсем не до шуток.
Взгляд тяжелеет:
– Я, конечно, засранец, Сова, только не до такой степени, чтобы врать и давать надежду, – заправляет мне прядь за ухо. – Тупо не умею быть верным. Дефект такой. Не влюбляюсь.Ты мне дьявольски нравишься, но… Птиц, я не твой.
– А чей?! – вылетает обиженное.
Разводит руки в стороны:
– Общий…
Ну и вали, “общий”! Несколько всхлипов и слёзы, хлынувшие неконтролируемым потоком, превращают меня в сопливую, влюблённую малолетку. Невыносимый стыд! Ещё его жалости не хватало!
– Отпусти, отпусти, отпусти! – бью по рукам, чтобы разомкнул “кольцо” вокруг меня.
И он отпустил.