Анна Май – И мечты станут явью (страница 59)
– Зато смотри, какая у тебя дочка чудесная, – перебила Эля Жаннино сердитое нытье. – Ты уже никогда больше не будешь одна, одинока. Рядом с тобой теперь есть близкий человек. Ребенок может быть твоим лучшим другом! – она вспомнила слова Роберто и свои собственные волшебные ощущения от его семьи.
– Я мешаю жить мамми, – вдруг выдала кроха по-русски, грустно глядя на Элю карими глазами. Люси, как сообщила Жанна, еще нет и пяти. И, тем не менее, в голове уже вот такие мысли.
– Жан, почему она так говорит?
– А, ну ее! Знаешь, как я от нее устаю? Она мне всю душу вымотала! Все мои силы на нее уходят, больше ни на что не остается. Это просто невозможно, она ни на миг от меня не отстает! И потрясающе умеет действовать на нервы. Раньше я думала, может, со мной что-то не то? Это ведь не очень нормально, когда мать так говорит о своем ребенке, да? Я ее ждала, она мне ближе всех, я для нее живу. Но за пять лет я от нее просто безумно устала! В этом году плюнула на все и на десять дней сбежала от всех в Египет. Одна! А Люську оставила на Ингу. И, если честно, мне в тот момент было уже все равно, что там с ними будет, так меня моя дочь
– Жан, ну не может всегда быть все плохо!
– Эх, пожила б ты с мое! Мне в августе будет 42. И ты только приехала, а я здесь 10 лет. А ты что о жизни знаешь? Ты мне в дочки годишься!
– Мне в августе будет 30.
– Иди ты! А на вид ни за что не дашь. Так ты «Лев»? Моя Люська тоже «Лев»! И я. Вот это да – три «львицы» в одном доме, – Эля вздохнула с облегчением: Жанна наконец помягчела. Удивительно, как некоторые реагируют на гороскопы! Чтож, пусть считает, что таким образом у них есть что-то общее. Это должно вызвать ее симпатию.
– Ты снимаешь или это твой дом? – наконец доехали.
– Мой.
– Ну вот! Много ты знаешь российских или таджикских матерей-одиночек, у которых есть такой вот собственный двухэтажный домина со всеми удобствами?
Жанне эта мысль тоже понравилась: – Пожалуй, да, – самодовольно пробурчала она. – Но когда мы сюда въехали, пришлось делать такой ремонт! Влетел он мне в копеечку, – нет, для Жанны, похоже, во всем на свете найдется большая ложка дегтя!
Пришла пора обсудить условия работы: Эля должна будет отводить Люси в школу (она уже ходит в подготовительный класс) и забирать. По субботам водить малышку на танцы и проводить с ней все выходные. А в будни кормить обедом и присматривать за девочкой после школы, пока Люсина мать занята своим массажным бизнесом. У нее, правда, еще даже офиса нет, как раз сейчас подыскивает. И рекламу еще нужно дать.
– Я могу спросить в «Лондон-ньюс» насчет того, можно ли дать рекламу разок бесплатно. Сэкономишь.
– Да? Здорово! Хорошо, что я тебя нашла. Я тебе тогда десять фунтов подарю. Но много я тебе платить не смогу, сама понимаешь, я ведь мать-одиночка, бизнес только начала. 10 фунтов в неделю. Нет, хорошо – пятнадцать, так уж и быть. Зачем тебе больше, и так будешь на всем готовом.
– Жан, да ты что! Мне ведь не хватит даже на проезд!
– Эх, ты тоже хочешь ободрать меня как липку! И ты туда же. Но у меня взять нечего! Так что придется тебе другую работу искать. Ну хорошо, так уж и быть, двадцать. Вот смотри: я ту комнату, в которой ты будешь жить, обычно за 50 фунтов в неделю сдаю. Прибавь к 20-ти: семьдесят! Чтобы бэбиситтеру столько получать, должен быть опыт и рекомендации, а у тебя нет этого ничего. Я тебе, можно сказать, одолжение делаю. И то только по своей доброте.
– Ладно, – Эля понимала, что это смехотворная сумма, она знала уже, что бэбиситтеры помимо бесплатной комнаты и еды получают минимум 50 фунтов в неделю. Причем у них есть выходной, а у нее его не будет. Но ей важно остаться в Лондоне, пока не подвернется что-нибудь получше. А тут все-таки крыша над головой и кормежка.
– И то, учти, я согласилась только потому, что мне уже некогда искать другую няню – надо раскручивать бизнес.
Эля посмотрела на часы: уже семь.
– Ну, Жанночка, понедельник, как говорится, день тяжелый, так что я к тебе не завтра, а во вторник перееду, хорошо? – на самом деле Эле, несмотря ни на что, хотелось еще хоть денек побыть с Роберто. Втайне надеясь, что он опомниться и скажет: «Не нужно тебе никуда переезжать. Останься!».
– А я думала, ты уже все, к нам!
– У меня же все вещи там!
– Ну ладно, завтра я с Люськой сама как-нибудь… Давай я тебя до метро провожу.
Эля не могла выкинуть из головы, как пронзительно заверещала Люси, когда мать сказала ей: «Я вернусь через полчаса, а ты пока посидишь с Памми». Индиец попытался ее отвлечь, улыбнувшись загадочно: «Я тебе покажу одну штуку» – но Люси в ответ зашлась в полной истерике. Жанне пришлось отдирать ее ручонки от себя, чтобы выйти.
– Ты не боишься оставлять дочку с чужим мужчиной? – осторожно поинтересовалась Эля. – Люси так страшно плакала!
– Да она всегда так! – с досадой воскликнула новая начальница. – Орет как недорезанный поросенок, хоть с кем ее оставь. Просто не знаю, что с ней делать. Ничего, скоро успокоится, – Жанна рассмеялась. – А Памми – ты что, он же мусульманин! Это кто угодно может с ребенком всякие пакости проделывать, и таких полно, но у мусульман с этим очень строго. Я поэтому и не боюсь Люську с ним оставлять. С другим бы нет! Да и не чужой он ей, она его знает с пеленок. И чего орет? Сказала ведь: сейчас приду! Видала, какой характер? Вот ты скажи мне: ты в Бога веришь?
– Наверно, да.
– Ты православная?
– Вроде как.
– А я мусульманка. Но это ведь по большому счету не важно, верно?
– Ага. Все эти игры с конфессиями для людей ограниченных.
– Чего? Ты меня слишком учеными словами не грузи! Вот объясни мне: почему Бог не помогает хорошим людям? А плохих не наказывает?
– Есть теория кармы. Она говорит, что мы получаем награду или по ушам за какие-то поступки из прошлого или вообще из бывших жизней, которые сами не помним. Оттого и не можем понять, «за что нам все это», – последние слова Эля произнесла утрированно патетически, заламывая руки, завывающим голосом. Жанна засмеялась.
– Все-таки это ужасно несправедливо, – задумчиво произнесла она. – Почему я должна расплачиваться за то, чего даже не помню? Почему не наказать и не наградить сразу же? Почему нас так мучают? Хоть бы объяснили, чтобы мы поняли! А не озлоблялись…
– Не знаю. Я не Бог. Если он вообще есть. Наверно, Бог тоже не идеален – или мы не можем уяснить его замысел, как муравьи не могут осознать размеры слона, по которому ползают. Или ему не до нас. Но есть он или нет
– Между прочим: говорят, так снимается плохая карма.
– Я тоже раньше как ты была, – прошептала Жанна. – Но пришлось стать волчицей.
– Ничего ты не стала! Ты можешь быть тем, кем захочешь. Главное, твое желание.
– Да, ты права. Что-то я совсем… Как думаешь, получится у меня с моим бизнесом? Я ведь никогда им не занималась. Если честно, я так боюсь! Я ведь простая женщина, в возрасте уже, необразованная. Чужая здесь…
– Почему нет? Не боги горшки обжигают! Главное, верь в себя сама.
– Ну да, главное – верить. Но как это страшно, Эля, если б ты знала! В себя-то поверить страшно, а уж другим…
– А не верить – еще тяжелее.
– Да.
Любят не за, а вопреки
Эля добралась до дома Роберто уже потемках. Странно: его окна, несмотря на десятый час, были темны. Внутри никого. А в living room на ее клавиатуре белела бумажка с надписью: «Элли». Очередное послание от Роберто. Элино сердце начало неровно биться. Что там на сей раз? Может быть…
«