Анна Май – И мечты станут явью (страница 53)

Еще оказалось, что в подобных условиях мучители воспринимают свое поведение как норму: эксперимент Зимбардо был прерван только после того, как его увидела и резко осудила невеста профессора – сам он тоже забыл про жалость и не осознавал, насколько чудовищно все происходящее. В итоге Зимбардо сделал следующий вывод: если один человек имеет над другим неограниченную власть, а этот второй в силу каких-то причин (отсутствие денег, жилья, других близких людей) вынужден подчиняться, неизбежно появляется жестокость. Вот и Роберто стало просто не узнать. Он понял, что Эля полностью от него зависит до тех пор, пока не нашла работу. А когда еще это будет! Плюс она мешает ему работать – вернее, уже не мешает, ее теперь почти нет, но… Но видно, неосознанно он решил, что получил индульгенцию на то, чтобы вытирать о нее ноги.

А она сама – что с ней такое? Почему все больше увязает во всем этом? Почему не перечеркнет одним махом весь этот нарастающий кошмар и не сбежит – ну хотя бы домой, раз больше некуда? «Да ни за что! Туда, обратно? Нет, там в миллиард раз хуже!». Тут один Роберто, который лишь иногда начинает придираться – но его, в принципе, легко терпеть (эх, если бы не ее ставшее слишком чувствительным от любви сердце). А глиста Мэгэн не в счет, и она скоро уедет. А там целая свора распоясавшихся гопников, абсолютно уверенных в своей безнаказанности – и в том, что имеют право измываться над Элей. А что – свидетелей-то нет! А если есть, все свои! Все заодно. Нет, туда нельзя возвращаться! Надо срочно искать здесь любую работу. Чтобы больше не зависеть от Роберто!

А еще надо – наконец! – поставить на этом итальянце и на перспективе отношений с ним большой и жирный крест. Сколько ее сил уходит в эту бездну! А отдачи практически ноль. Причем отдача теперь в основном заключается во все нарастающих придирках и безумных обвинениях. Как странно, что она, обычно не терпящая подобного поведения у своих мужчин, бросающая их за это вскоре без всяких колебаний, так долго закрывала на все глаза! Может, надеялась на чудо. А еще, вероятно, начал проявляться Стокгольмский синдром*, потому что здесь, в Англии, ей пока больше не на кого опереться. Но она точно знает теперь, что не может довериться Роберто и рассчитывать на него. Только на саму себя!

Сноска: * «Стокгольмский синдром» – этот термин в психологии стали применять к жертвам террористов (впервые в Стокгольме), которые после освобождения, вопреки всякому здравому смыслу, защищали своих мучителей и говорили, что те «в целом хорошо» с ними обращались. Специалисты объясняют это защитными механизмами психики, чтобы та смогла пережить сильнейший стресс без серьезных поломок.

Эля провела этот день за поиском вакансий в интернете. Решив начать обходить окрестности с завтрашнего дня, чтобы успеть прийти в себя после ледяного купания: холодный дождь и ветер ее окончательно доконают. Но завтра у нее будет больше сил.

А после вечерней трапезы канадцев произошло нечто необыкновенное – просто мини-революция в рамках отдельно взятой пары! Эля не знала, что тому причиной: то ли Майк учел ее слова, то ли в Мэгэн вдруг проснулась совесть (хотя это вряд ли) – но только после ужина подружка квартиранта не отправилась в их комнату, как обычно, а пошла на кухню. Вскоре Роберто жестом пригласил туда Элю и показал на угрюмую канадку, неумело размазывающую по тарелкам моющее средство. Затем итальянец с силой, причиняя боль, оттащил Элю за локоть и сказал: – Видишь, как ты была не права! Она моет посуду!

Когда откровенно разъяренная, красная Мэгэн кое-как закончила процесс, Эля заглянула на кухню. Ага: та ложка, которой она ела йогурт и которую подбросила в мойку, когда Мэгэн отлучалась, осталась лежать грязной в центре кухонного стола. Сколько Эля за этой стервой перемыла посуды – а Мэгэн одной ложкой побрезговала! Раковину и стол также украшали комья коричневой пены и ошметки объедков. Вот ужас: то же самое, грязная пена и кусочки несмытой пищи и на тарелках, поставленных в сушку! Да пятилетний ребенок и то сделает лучше! Господи, сколько теперь всего вместе с изгаженной сушкой придется перемывать… Эля была в таком шоке, что ее отвращение превратилось в смех. Она позвала Роберто: – Иди скорей сюда! Только посмотри: ручаюсь, ты никогда еще не видел столь чистой посуды!

Но итальянец рассерженно махнул рукой: – Перестань, все в порядке! Все нормально. Что ты вечно придираешься ко всему? Лучше бы вытерла за собой воду и пену вокруг раковины! – господи: что он опять несет?! Это же осталось после Мэгэн! А Эля всегда не только до последней капли все вокруг мойки вытирает, но и ее саму моет до блеска под конец. Но сказала она не об этом, а о том, что возмущало больше всего: – Мэгэн говорит обо мне гадости все время, а я ее справедливо критикнула только второй раз! Почему ей можно, а мне нельзя?

– Ты сейчас не в той ситуации, когда можешь кого-то критиковать, – злорадно усмехнулся Роберто. – Канадцы, в отличие от тебя, платят ренту!

Опять вранье: Мэгэн жила здесь так же бесплатно, как Эля. И тратила гораздо больше воды – но канадке он об этом ни слова не сказал!

– И они не мешают мне жить, – добавил Роберто.

В самом деле? Даже шумом, музыкой и скандалами по ночам? Вдруг припомнилось еще: «Сколько у Майка женщин – это его личное дело! Моей жизни это никак не касается». А как же Джош и его воспитание? Ничего не скажешь, отличный примерчик! Почему, с точки зрения Роберто, только Эля на всех негативно влияет? Объяснение одно: профессор Зимбардо прав. И чтобы спасти себя, в Элином положении нужно хвататься за любые возможности.

Но самый легкий и для многих приятный способ остаться в Англии она пока не хотела использовать. Вернее, не могла. Да, Эля больше не верила Роберто. И знала: у них все кончено. Но в ее измученном сердце больше не осталось места. Ни для него, ни для других – ни для кого. Она слишком устала от игр с ее душой и с самым святым, что было отвергнуто и брошено в грязь – и названо ею же. Эля была слишком опустошена для новых отношений.

Друг-звезда и друг в беде

Среда прошла в безрезультатных откликах на вакансии на сайтах и настолько же эффективных блужданиях в поисках работы по окрестностям под дождем. На следующее утро вечно занятой для Эли в последнюю неделю Роберто вдруг неожиданно сам к ней подошел, вернул 40 фунтов и протянул CD-диск: – Ты говорила, что хочешь мою музыку послушать.

Эля открыла первое видео с играющим на гитаре итальянцем: волосы у него тогда были еще не седые и коротко стрижены. Их владелец был худ на грани дистрофии, и всем своим обликом напоминал выздоравливающего после тяжелой болезни или узника концлагеря, только что выпущенного на свободу: такое замученное, затравленное, растерянное выражение на лице. Музыка, что играл Роберто, была воплощением тоски и отчаяния – но ближе к концу появлялась надежда. Он был потерян после ухода Донны. Он в самом деле очень ее любил. Он чудом смог это все пережить.

– Я сейчас как эта музыка, – Эля грустно улыбнулась Роберто. Все же, она умеет смеяться сквозь слезы! И раз он смог пережить все это – предательство, одиночество, отсутствие помощи – значит, сможет и она. У него, вдобавок, на руках был маленький ребенок.

У Роберто было хорошее настроение. Он сообщил, что работает над сайтом для известного музыканта Дэвида, дружбой с которым очевидно гордился. «Он заплатит тебе за сайт?» – «Ты что, я ему делаю по дружбе. Я много чего по дружбе для него сделал: например, организовал вечеринку в своем доме на его день рожденья как сюрприз, было так весело! Я потратил на этот праздник почти полторы тысячи фунтов. Ну и что! Он же мой друг».

Странно все это, очень странно, думала Эля: почему-то Роберто не может обратиться к своему давнему другу Дэвиду (их дружбе оказалось столько же лет, сколько ей) с просьбой занять немного денег до лучших времен – то есть всего лишь до осени, когда снова начнется работа в колледже. Хотя Дэвид богат. Напротив, с трудом сводящий концы с концами Роберто устраивает для знаменитого друга разорительную для собственного кармана пати. А вместо подработок, которые могли бы принести дополнительные деньги, тратит время и силы на бесплатный сайт для звезды-богача. По дружбе – хотя Дэвид мог бы заплатить менее удачливому и гораздо более бедному другу! И другую оплачиваемую работу наверняка мог бы Роберто подкинуть, итальянец тоже талантливый гитарист и композитор. Зато с ней, у которой нет ничего, Роберто не хочет возиться и даже минимально на первых порах помогать. Хотя сто раз клялся в письмах в обратном! Она все понимает, ему самому сейчас очень трудно – но почему он тратит силы и время на помощь тому, кому она не нужна? Но так необходима ей! Но не хочет помогать – не заставишь. Эля уже просила не отказывать ей хотя бы в помощи в своем последнем письме, и это только к новым проблемам привело. Надо дать ему понять, что она не хочет быть для него обузой! Даже сейчас, в первый месяц здесь.

– Роберто, я ни за что не хочу затруднять твою жизнь! – горячо сказала Эля. – Поверь, я делаю все возможное, чтобы найти любую работу. Вот сейчас опять отправляюсь на поиски.

– Я верю тебе, – грустно усмехнулся итальянец.