Анна Мария Роу – Когда мертвые говорят (СИ) (страница 42)
На маленькой монетке орел с расправленными крыльями и всадник воспринимались как крылатая лошадь. Пегас — символ поэзии.
— Не только! Ты умная, начитанная девушка… Думай! Думай, пока есть время! — Голос призрака на мгновение стал жестким. И каким-то слишком взрослым.
«Крылатый конь муз. Вымер еще до принятия единобожия… Точнее, из-за невосприимчивости многими видами магии его часто использовали для переброски заклинаний на дальнее расстояние во время войн в Древнем мире».
— И? Что он означает? Ты же знаешь!
Еще бы ей не знать! Кажется, утром вредное привидение бросило в нее учебником по волшебным существам и не успокоилось, пока девушка не прочитала почти половину книги.
«Символизирует духовное начало и его превосходство над материальным! — послушно пробормотала Оливия, пряча тауматроп в кошелек на шатлене. Тяжелый кругляш был теплым, его хотелось гладить пальцами и никому не отдавать. — А еще свободу и независимость от магии!»
— Вот! И…
«Слушай, а ты не мог бы говорить прямо? Твои намеки несколько туманны!»
— Не могу! — Выражение лица Эда стало обеспокоенным. — Кстати, колдун идет. Я бегу, а ты уж… поговори с ним, — ехидно закончило привидение и растаяло в воздухе с противным смешком.
Маг оставил сивиллу в запертой комнате, где охранных и запирающих заклинаний было едва ли меньше, чем в императорском дворце. Затем позаботился о том, чтобы неудавшаяся убийца никуда не сбежала — да, на магию для Флоренс он тоже не поскупился, даже дотронуться до женщины стало опасно. Думал вернуться в гостиную, но настроение играть с девушками пропало начисто, а та, ради которой стоило бы терпеть общество Элингтонов, уже куда-то исчезла. Пустить поисковика? Искушение сильное, но она же не преступница, мало ли какие у нее дела! Наверное, пошла пообщаться со своим привидением. Ревновать к Эду глупо, но иначе эту смесь досады, недовольства и пустоты в груди сложно охарактеризовать.
В конце концов отправился бродить по темным коридорам и скупо освещенным галереям. Тишина давила на уши, и казалось, что дом вымер. Ни звуков, ни дыхания. Серая муть снежной бури за окнами. Тяжелые портьеры. Старинные картины в золоченых рамах.
Грин-холл был лабиринтом: легко войти, невозможно найти выход.
Киану очнулся у двери, которая, как он выяснил еще днем, вела в комнаты кузин. Постоял, прислонившись лбом к холодному дереву, не решаясь постучать. Или накинуть отвод глаз и просто так войти? И что он скажет Ливи? Как объяснит свой визит? «Добрый вечер! Мне захотелось вас увидеть и пожелать спокойной ночи»?
Усилием воли смирил бушующую магию в крови, оторвал руку от дверного замка и развернулся к себе. Завтра. Все завтра.
Скажет, кто здесь устроил весь этот балаган. Порекомендует хороших специалистов-некромантов, чтобы упокоили слишком живого родственничка и привели в порядок энергетику места. Он все-таки сыскарь, но и ему видно, насколько здесь перепутаны и оборваны нити силы. Сначала рыжий списывал все на бурю, но снег тут ни при чем.
Предъявит обвинение Флоренс и организует ее транспортировку в Люнденвик. Снимать заклинания с нее он не планировал. Наверное, у магов-исследователей найдется много вопросов к леди и природе ее силы. А ответы искать нужно будет быстро. Покушение на пророчицу карается смертной казнью. Безотлагательно.
В принципе, он имел право ее убить уже там, в комнате. Но бабушка никогда не любила вида крови, у нее сердце слабое.
Как он вообще позволил себя уговорить на эту поездку? Слишком расслабился, привык к мысли, что никто в здравом уме на сивиллу не нападет (что ж, душевное состояние леди Элингтон тоже проверят). Или леди Милли была слишком настойчива и убедительна? Ее даже демоны не переспорят, если она что-то для себя решила.
Увезет отсюда бабушку. И Оливию заберет. Что она будет думать по этому поводу, потом спросит! Он маг, в конце концов, а им положено быть немного эксцентричными. Леди Стивенсон побурчит для приличия, но простит, а всем остальным есть ли дело до молчаливой родственницы?
Спокойной ночи Киану не ожидал. Спать тоже не собирался. Подзарядить несколько артефактов, проанализировать еще раз события. Вряд ли он что-то упустил, но обвинения слишком серьезны. Рыжий маг готов был к самым невероятным событиям вплоть до обрушения стен Грин-холла. Но только не обнаружить Оливию у себя в спальне.
Девушка стояла в центре комнаты и смотрела на него огромными испуганными глазами.
— Вечер… добрый… — Влюбленные парни обычно резко глупеют. Чем умнее человек, тем придурковатое он начинает выглядеть. Ничего оригинальнее он сказать не смог.
Ливи перестала теребить подол платья, быстро начертила несколько строчек в блокноте, вырвала листик. Из кошелька высунулась головка бумажного журавлика, того самого, которого Киану подарил ей еще днем. Птичка получила в клювик записку и послушно замахала крыльями в сторону мага. Ишь ты, невольно восхитился тот, а говорят, что такие вещи недолговечны и слушают только создателя.
«А я вот вас жду…»
— Что-то случилось?
Ага! Пожар и наводнение! И именно поэтому она здесь спокойно стоит и не знает куда руки деть!
Следующая записка.
«Я хочу вам кое-что показать!»
Журавлик устало пристроился на ее плече, довольный выполненной миссией.
Оливия достала тауматроп, сделала робкий шаг и вложила его в ладонь мага. Руку убрала с чуть заметной задержкой. Но Киану успел провести по шелковистой коже пальцем, вызвав легкую дрожь и трепет.
Сердце девушки забилось где-то в районе пяток, находка оказалась хорошим предлогом, чтобы объяснить ее присутствие здесь.
— Присаживайтесь. — Рыжий махнул в сторону кресел и завертел в руках монету, отпуская на волю жгуты силы, чтобы проверить, есть ли в тяжелом кусочке металла магия или нет. Зеленые глаза заблестели исследовательским азартом.
Оливия и села.
На кровать.
Нет, все-таки отдавать ему тауматроп — это плохая идея. Он же теперь ничего, кроме неизведанной вещички, и не заметит. Хоть ты весь арсенал из «розовых романов» используй!
«Мне кажется, там спящая магия», — написала она на листке.
Журавлик тяжело вздохнул. Все-таки он шпион, а не почтовый голубь!
Киану кивнул, бросил взгляд на свои инструменты, размышляя, сможет ли он использовать что-то из них, чтобы провести детальный анализ. Надо будет потом наведаться к приятелю в лабораторию, уж у него-то есть все необходимое и, наверное, даже больше.
— Как он попал к вам, леди Оливия? — Маг все еще в задумчивости плюхнулся рядом с девушкой, оторвал взгляд от монеты и уставился ей куда-то чуть пониже ее шеи. Когда она успела расстегнуть пуговички на воротнике?
Девушка поправила золотистый локон, лукаво взглянула и опять начала писать в блокнотике. Парень завороженно принял новую записку, удержавшись, чтобы не понюхать бумагу. Прочел несколько фраз о том, что первую часть игрушки она нашла еще в подземелье, а вторая попалась в пудинге.
— Думаете, это и есть сокровище вашего дедушки, которое так усердно искали несколько лет?
«Наверное…»
— Полагаю, лорд Элингтон…
Но Ливи его перебила, набросав новые строки на бумаге с траурной каймой.
«Вам кажется странным наш праздник? А как обычно встречают Рождество в вашей семье?»
Кокетливо расстегнуть пуговичку. Приоткрыть щиколотку. Многозначительно посмотреть и дотронуться до руки. Или щеки, если смелости хватит. Какой бред! А, еще в обморок советуют упасть. Прицельно. На руки объекта симпатии. А если тот не удержит? Падать, между прочим, даже на ковер больно.
Да на него ничего не действует! Все такой же безукоризненно вежливый лорд! Ладно, она будет делать то, что умеет лучше всего — задавать вопросы и слушать.
Киану опешил. Все-таки выспрашивать обо всем на свете всегда было его привилегией. Но оказалось, что отвечать на вопросы и просто беседовать тоже приятно.
ГЛАВА 21
…либо ничего, кроме правды
Леди Миллисент выпила успокаивающие капли, переоделась в ночную рубашку и забралась под одеяло. Сон упорно к ней не шел.
Подбрасывал почти забытые воспоминания. Дразнил несбывшимся.
Она была уже не в том возрасте, чтобы вот так просто заснуть после покушения. Не первого, к слову. Желающие обвинить пророчицу во всех мыслимых и немыслимых бедах были всегда. Поэтому и находились рядом с сивиллой «племянники», как она ласково их называла. Талантливые боевые маги, способные и защитить и подлечить, а то и перенести из опасного места. Быть телохранителем всегда считалось почетной обязанностью для лучших из сильнейших. Что хотел доказать рыжий маг, подписываясь на эту должность? Кто его знает, но отбор прошел. Бабушку, естественно, в известность поставить забыл. Хотя вряд ли бы сумела его остановить. Единственное, работа для Киану показалась слишком спокойной.
Кристалл на тумбочке освещал ровным светом и стакан с водой, и нераскрытую книгу, и пустой амулет. Брошь-камея никогда не подводила, имела свойство восстанавливать заряд и много других интересных и уникальных особенностей. Столичные артефакторы буквально умоляли сивиллу отдать украшение на исследование, на недельку, денек или хотя бы на часок! Но Милли ценила в камее не мощный защитный артефакт, а подарок старинного друга. Но, видно, забыл тот про нее и свои обещания тоже.
Тогда к чему был этот фарс с цветочной почтой?