Анна Максименко – Без надрыва. Стратегии лидеров по созданию бизнеса и сохранению себя (страница 40)

Сотрудница признала оказание медицинских услуг ненадлежащего качества, но сказала, что я уже использовала процедуры и никто ничего не будет возвращать. И никакой альтернативы не будет. В тот миг я из пациента превратилась в оппонента системы. Стало ясно: диалог невозможен. Задача была не в конфликте, а в установлении справедливости. Не нужно было конфронтации, достаточно было бы простого уважения. Но в ответ — только закрытые двери, холодное равнодушие и фраза: «Вы ничего не докажете».

И тогда я нашла юриста. Доверенность. Дело. Суд. Я продолжала работать. Две ставки. Семь дней в неделю. Месяцы борьбы. Судебные заседания. И юрист говорит: «Скорее всего, проиграем. Нет договора на руках об оказании услуг с клиникой. У нас мало шансов». Он не видел смысла продолжать.

И все же я пошла в зал заседания. Поднялась и начала говорить. Сначала как врач. Спокойно, по фактам: «Вот что должно было быть. Вот что было. Вот последствия». Потом как пациент: «Неужели так можно?» Затем как будущий юрист медицинского права. В тот момент я еще не знала, что уже вступаю в новую профессию. Я просто отстаивала себя. Говорила правду.

Судья слушала — долго, внимательно, с интересом. Не перебивала. Было видно: она впервые слышит пациента, который не обвиняет, а аргументирует. Через полчаса ожидания нас вызвали. Решение в мою пользу. Без договора. Без шансов. Но с правдой. Адвокат клиники вышел из зала. Я осталась. Осталась с новой точкой опоры. С точкой входа в свою настоящую миссию. В тот день все изменилось. Я поняла: пора.

Медицинское право — это не про законы. Это про защиту. Это про силу врача, у которого есть право сказать: «Я не виноват. Я все сделал правильно. И я знаю, как себя защитить».

С того дня я больше не могла смотреть на медицину так же, как раньше. Вспомнила о десятках коллег, пострадавших от давления и негласных распоряжений руководства, необоснованных жалоб пациентов, страха уголовной ответственности и отказа в защите. Я понимала: мы лечим, но кто лечит нас?

Медицинское право стало для меня не профессией. Оно стало способом говорить вслух то, что раньше обсуждалось только в ординаторской. И когда я нашла информацию о магистратуре по медицинскому праву в РУДН, сразу поняла: это оно. Все сошлось. Я даже не рассматривала другие вузы, чтобы исполнить мечту отца в молодости, который хотел получить очередной диплом именно в РУДН, подал документы, но по семейным обстоятельствам был вынужден отказаться от обучения.

Подала документы — и попала во второй выпуск магистратуры по этой молодой, амбициозной и важной специализации. С первых же лекций поняла: у врача есть преимущество. Я знаю систему изнутри. А значит, смогу увидеть, где именно произошел сбой.

В медицинском праве нет стандартных дел. Каждый кейс — это жизнь. А чтобы защищать жизнь, нужно понимать страх врача, что за добрые намерения он может сесть в тюрьму. Чтобы понимать врачей, нужно быть одним из них. Иначе не будет чуткости, точности, правды.

Поступление в магистратуру было не финалом, а лишь первой ступенью. Учиться я хотела не ради диплома — мне было важно разобраться и понять, как изменить систему. Не критикой, а проектами. Не жалобами, а конкретными предложениями.

Тема моей выпускной работы сформировалась сразу: «Правовое регулирование организации здравоохранения в США». Почему США? Потому что именно на международных нормах во многом строится и российское законодательство в сфере здравоохранения. И если хочешь менять систему — начни с анализа того, на что она ориентируется.

Я провела сравнение в течение шести месяцев: федеральный уровень, уровень штатов, формы правового регулирования, медицинская практика, ответственность, защита, участие страховых компаний. Перелопатила все: первоисточники, американскую литературу, законодательные базы, кейсы. Некоторые авторы, опыт и знания которых я использовала, ранее никогда не анализировались в российской научной среде. Мой научный руководитель сказал: «Вы думаете как системный аналитик, но с душой врача».

Монография была написана на основе моей магистерской диссертации. Тема была нова, и ранее никто не проводил такой глубокий анализ правового регулирования организации здравоохранения в США. Я вошла в РИНЦ (Российский индекс научного цитирования), получила отзывы, в которых говорилось, что «сравнительный анализ реализован успешно», «предложения могут быть использованы в развитии системы здравоохранения России», «работа написана языком, понятным и специалистам, и практикам, и чиновникам».

Сегодня моя книга «Правовое регулирование организации здравоохранения в США» доступна в магазинах «ЛитРес», «Читай-город», Bookvoed, на маркетплейсах. А публикации журналистов в СМИ и интервью на «Первом канале», где отразили лишь одну грань моей жизни — профессиональную, — стали новой отправной точкой, выходом к широкой аудитории. Я не искала славы — я хотела, чтобы про тему медицинского права услышали больше людей, чтобы она перестала быть чем-то «экзотическим» и стала нормой.

Я уверена: если врач знает свои права, он становится спокойнее. А значит, лечит лучше. А значит, пациент в большей безопасности. Это естественная цепочка, которую мы игнорировали десятилетиями. И которую теперь я хочу соединить.

Магистратуру я окончила с отличием и погрузилась в изучение международного медицинского права, чтобы внедрять новые идеи для совершенствования международного законодательства в сфере здравоохранения. Потому что международная арена — это то место, где можно говорить не только за себя, но и за всю систему. За страну. За людей, которые еще не знают, что нуждаются в защите.

Я хочу видеть за юридическими текстами живые судьбы. Соединить международное и российское, юридическое и медицинское, экспертное и человеческое. Моя цель — создать мост между системами, мост между практикой и законом. Мост, по которому смогут пройти те, кто сегодня молчит.

Поэтому я разрабатываю авторские проекты для совершенствования законодательства в сфере здравоохранения. Это не гордость. Это ответственность. Знаю, что мой голос — это не просто мнение. Это опыт. Это боль. Это практика.

Есть в жизни вещи, о которых не рассказываешь на конференциях. Об этом не пишут в рецензиях. Эти мысли не цитируют в научных журналах. Но именно они дают ту самую силу, которую невозможно выучить — можно только взрастить.

Я замужем уже 16 лет. И все это время — без крика, без ссор, без повышенного тона. Мы одна душа, одно тело. Дети шутят: «Вы, кажется, любите друг друга больше, чем нас». И мы принимаем эту шутку как данность, ведь не может быть сильных ветвей без крепких корней. Потому что наш союз не просто семья. Это фундамент. Это та несущая конструкция, на которой держится все: наши победы, наши проекты и наша энергия для их воплощения.

Мы — тихая сила. Мой муж никогда не говорил «не надо», не пытался отговорить или тормозить меня, даже когда я работала на полторы ставки, писала монографию в перерывах между решением семейных вопросов или училась в магистратуре. Его простое «отдохни» значило: «Я возьму на себя текущие заботы». Он не писал за меня монографию, но освобождал мне время, беря на себя детей, создавая тишину и покой, необходимые для восстановления. Он верил в мой путь слишком сильно, чтобы позволить усталости меня остановить, и был уверен, что я справлюсь с любой задачей, если у меня будут силы. Поэтому он помогал мне не сдаваться, бережно возвращая энергию.

Мой мир — это мир, в котором нет конфликта между семьей и карьерой. В нем не нужно выбирать. В нем можно идти параллельно. Меня спрашивают: «Ты не жалеешь, что выпала из профессии на четыре года — декреты, уход за детьми?» Нет. Потому что это не «выпала». Это была часть пути. Пути, который закалил и сделал меня сильнее. Пути, который сформировал меня как личность. Ведь я училась не только в университете. Я училась у жизни.

Женщина, которая может лечить детей и радоваться результату, которая может объяснить судье механизм возникновения птоза век, — это та же женщина, которая умеет за десять минут накрыть на стол для гостей, помочь с домашним заданием детям, собрать портфель и при этом не забыть позвонить врачу своих родителей.

Я не устаю — я накапливаю опыт. Да, иногда организм просит: «Остановись». Я останавливаюсь. Ненадолго. Сплю. Иду гулять. Пью кофе. А потом снова встаю и делаю следующий шаг. Потому что если есть цель, то неважно, сколько ступеней впереди.

Для меня нет концепции недостижимого. У меня есть девиз: «Смог один, смогу и я. Никто не смог — буду первой». И дело не в амбициях, а во внутреннем коде. Я не умею сдаваться. Не потому, что нельзя. А потому, что неинтересно. Интересно — побеждать. Но не других, а обстоятельства, себя вчерашнюю.

Знаю, что мои коллеги, которые сегодня работают в больницах, сталкиваются с выгоранием. Знаю, как бывает больно, когда пациента оправдывают, а врача обвиняют. Знаю, как давят сверху, как легко потерять вкус к профессии. И я стремлюсь, чтобы врач, читая мои тексты, слушая мои лекции, однажды подумал: «Я не один. Я могу себя защитить. Я имею право». Это не лозунг. Это право. Гарантированное. И моя задача — научить, как его реализовать.