Анна Махлина – Ань, чего молчишь? Неосторожные шаги юности (страница 4)
N начинает часто дышать.
– Кажется, начинается… – говорит он сдавленным шепотом.
– Что начинается?
– Паническая атака.
Всегда, когда N запрещал мне куда-то идти, а я не слушалась, он выдумывал болезнь. Он мог силой мысли поднять себе температуру, вызвать отравление, паническую атаку, однажды я даже поверила, что у него свинка.
В тот день у подруги я все-таки оказалась.
N понял, что дома я не останусь. Он проводил меня до самого подъезда, и ближе к вечеру я была у Киры.
Она ждала меня в старой квартирке на окраине Москвы. Маленькая кухня, желтые стены, одинокий диван. Ужином были крабовые палочки с майонезом и сладкий чай. Мы нашли несколько картошин, сварили их и ели с солью. Не изыски, но нам было вкусно.
Из старенького радио с шипением доносились слова песни группы «Фактор-2»: «И вообще, что ты делаешь и что ты вытворяешь…»
Мы болтали, хохотали. Прошло пару часов, как на улице кто-то заорал:
– Малыш! Малыш, выходи!
Под окнами стоял N. Мне показалось, что он пьян. Все это время он ошивался где-то рядом.
Я рассердилась. Мне было неловко перед подругой, я не хотела, чтобы она стала свидетелем конфликта.
N продолжать кричать. Звать его к нам? Когда он пьян, то становится агрессивным и непредсказуемым. Спуститься? Поеду домой… Игнорировать? Соседи вызовут милицию. Я вышла во двор, надеясь договориться с парнем.
У N были пьяные глаза. Они всегда сразу выдавали его даже после бутылки пива. Я примерно понимала, сколько он выпил.
N стал меня целовать, а я не люблю эти пьяные поцелуи… Я брезгливо оттолкнула его и вытерла рот.
– Противно тебе, да? Скажи, противно?!
– Мне неприятно, что ты все это время караулил меня у дома, как будто подозревал. И мне неприятно, что ты перебрал.
– Я понял. Дай мне пять минут, и я буду трезвый как стеклышко.
N стал приседать, отжиматься и с рычанием носиться по детской площадке. Из окон выглядывали люди. Кто-то крикнул:
– Але, потише будь!
N легко свирепел. Для драки нужен был только повод. Он остановился, поправил куртку и подошел к окну.
– Не надо, N…
– Ты че, попутал, дядя?!
Кричащий мужчина в майке-алкоголичке молча закрыл окно и исчез. Я испугалась, что он сейчас выйдет разбираться с N и будет драка. Нет. Мужик просто удалился спать.
N протрезвел. Мы сели на скамейку у подъезда. С того момента, как я вышла из Кириной квартиры, прошел уже час. Я спросила:
– Какой сегодня повод, чтобы выпить?
– Прости, малыш.
Я хотела поскорее забрать от Киры свой рюкзак и поехать домой. Вечеринка расклеилась. Вдруг N встал на колени:
– Ой, не надо этого. Встань. Я прощаю.
– Выходи за меня.
Я опешила.
– Чего ты молчишь?! Ты согласна или нет?!
N смотрел преданно и виновато. Мне совсем не хотелось ему отказывать, но мы были знакомы лишь два месяца. Хоть и казалось, что всю жизнь. Его предложение я не восприняла всерьез.
– N, но мы так мало знакомы!..
– Брось! Это не имеет значения! Да или нет?!
– Да…
– Прямо сейчас идем в ЗАГС.
– Он закрыт. Ночь на дворе, кто нас распишет!
– Мы будем стучать! Мы будем барабанить, что есть силы!!! – Разгоряченный N подхватил меня на руки.
– Отпусти! У меня нет с собой паспорта! Все закончится тем, что нас заберут в милицию! – смеялась я.
Мы кружимся и хохочем, я замечаю пухлую женщину с пухлой собакой, которые смотрят на нас, стоя неподалеку. В окно выглядывает Кира и кричит:
– Ань, куда пропала?
– Минуту! Сейчас поднимусь.
Я замерзла. Ночи в августе прохладные и пахнут осенью. N грел мне руки со словами:
– Ты – моя. С головы до ног – моя. Ты сказала «да». Прошла проверку. И теперь никуда от меня не денешься. Мы вместе навсегда, на всю жизнь.
Мы забрали рюкзак, сели в такси и поехали домой.
С тех пор N взял привычку время от времени называть меня женой, хотя о свадьбе не было и речи.
Глава 6. Стою в сторонке со своим букетом
Я робею. Всегда и везде. Даже когда захожу в автобус. Новый коллектив для меня тяжелое испытание.
Наступило 1 сентября. Нужно было ехать в институт, но мне было ужасно страшно. Чтобы не так сильно бояться, я открыла на кухне потайной шкафчик, достала полулитровую бутылку водки и, зажмурившись, выпила стопку. А может быть, две. Я не знала, принято ли дарить цветы педагогам в высшем учебном учреждении, но на всякий случай купила розы. И поехала.
Дворик Щепкинского училища был полон счастливыми студентами, педагогами, выпускниками и другими работниками. Вот бы нырнуть в эту праздничную атмосферу! Но я не могу. Я стою в сторонке со своим букетом и смотрю на все из-за куста. Вдруг откуда ни возьмись передо мной выпрыгивает дяденька с фотоаппаратом. Щелк! Делает снимок. Через несколько минут ко мне подходит девушка с диктофоном:
– Можно взять у вас небольшое интервью?
Первая мысль: «Меня с кем-то перепутали». Но девушка настойчиво повторяет:
– Ответите на пару вопросов? Это не займет много времени.
Я неуверенно киваю головой:
– Да, конечно…
Заплетающимся языком я, кажется, несла какую-то пургу. А через месяц мне передали журнал с моей физиономией на обложке. Журнал назывался «Студенческий меридиан». Мне было очень неловко, но приятно.
Пока я давала интервью, мой курс пропал из виду. Меня накрыла паника, но рядом оказался N:
– Ты чего тут стоишь? Твоих уже забрали педагоги, они в первой аудитории.
Первая аудитория – это сцена и зрительный зал. Я знаю, где он находится, но идти туда одной страшно. N провожает меня. Я успеваю забежать перед закрывающейся дверью. Чуть не плачу от страха.
Захожу в аудиторию, сажусь на последний ряд зрительного зала, в самом темном углу. Там я буду прятаться весь первый курс.
На собрании педагоги поздравили нас и рассказали о том, как будет построено обучение в первый семестр. Все это время я думала о том, куда деть букет. Весь день я таскалась с этими розами, но так и не поняла, кому их дарить.
Когда собрание закончилось, и все педагоги вышли, я быстро, чтобы никто не заметил, положила букет на стол, стоящий у стены. Избавилась от ноши, выдохнула и со всех ног побежала прочь из института. N уже ждал меня у выхода.
Мы были дома, когда вечером того же дня мне позвонил однокурсник: