Анна Лунёва – Черная изба (страница 43)

– Ну ты подумай! – Вика злобно пнула пустую бутылку из-под минералки, затаившуюся в кустах. – Все заново! Все эти истерики, самоубийства… Санаторно-курортный режим ей устраивай…

– Читаешь мысли, – вздохнула Катя.

– Давай выгоним ее из комнаты! – с нажимом предложила Вика, поворачиваясь к Кате. Катя опешила.

– Это как? Это же не наша собственная комната, а просто общежитие…

– Устроим ей бойкот!

– Бойкот?

– Ну да, не будем с ней разговаривать!

– Да она и так вроде с нами не разговаривает особо.

Кате мысль про бойкот совсем не понравилась. Да, Леночка не самая приятная соседка, но специально травить кого-то…

– Вик, это как-то уж чересчур, – твердо возразила она. – Мы же не в детском садике. Давай просто оставим Леночку в покое – пусть живет, как знает.

– Кать, да не будет она просто жить! – Вика разозлилась и повысила голос. – Она будет только портить всем настроение и все усложнять! Вот увидишь: не сегодня-завтра придет Лен Лексевна и опять назначит нас няньками! Как там она говорила? Мы ответственны за Леночкины здоровье и оценки, да?

– Да никогда она такого не говорила, Вик, – ошеломленно пыталась остановить ее Катя, но Вика уже разошлась.

– Ага, конечно! Она в прошлый раз заставила Надю вещи своей красули разбирать, чай заваривать, а скоро еще заставит кровать стелить и принцессины носки стирать! Кать, очнись, Леночка у нас – вип-персона! Но прислуживать ей никто не будет, хватит уже! Ей же вроде квартиру сняли – вот пусть и валит туда, в свою квартиру! И пусть ей туда Лен Лексевна гувернантку нанимает, платную! Я ей не служанка!

– Вика, ты преувеличиваешь. – Катя остановилась у двери магазина. – Давай просто посмотрим, что будет дальше. Я уверена: раз Леночка вернулась учиться, она достаточно, ну, выздоровела. И никакая помощь от нас ей не понадобится.

– Да что там смотреть, я уже насмотрелась, – буркнула Вика, открывая дверь и пропуская Катю вперед.

Пока Вика выбирала сладости на вечер, Катя мучительно размышляла: рассказать Вике о Кочерге или нет? Наутро после ночи в кухне-аквариуме она сразу схватила телефон и начала набирать сообщение. Но оказалось, что интернет не оплачен, – и весь более-менее связный рассказ сбросился, пока она искала свою карту, вводила данные и получала эсэмэску. А второй раз печатать все то же самое она почему-то не стала: застеснялась, что ли. Вот больная, подумает Вика, совсем уже на Хорошиловой с ее сектантами помешалась, скоро будет вместе с ней таблеточки по будильнику принимать. «Расскажу вживую, – подумала она тогда, – куда торопиться?» А вживую вот что вышло.

«Потом, – решила Катя наконец, – когда Вика успокоится». Сейчас напоминать о Леночке не стоит: Вика даже сути не поймет, сразу начнет вопить. Катя вздохнула и уставилась на стеллаж с хлебом, печеньем и развесными вафлями в пакетах. Вон, скидка на лимонные… Она потянулась к плечу подружки, чтоб показать ей на желтенький ценник, но тут за спиной хлопнула дверь, по магазину пронесся сквозняк, взъерошив ей волосы, и от входа раздался веселый мужской голос:

– День добрый! Скажите, девушка, а зубная паста есть у вас?

Катя увидела, как продавщица тетя Шура заулыбалась. Девушкой ее давненько никто не называл, на шестом-то десятке.

– Есть, есть, молодой человек, и паста, и щетки, и станки имеются, вон там, справа от входа смотрите, на полочке. – Она выбралась из-за прилавка и, переваливаясь с боку на бок, проворно засеменила к полкам с бытовой химией. – Какую вам? «Колгейт»?

Катя и Вика одновременно поморщились. Жди теперь, пока обслужат этого кавалера!

Потом Вика толкнула Катю локтем в бок:

– Ка-а-ать, а он миленький!

Катя шикнула на нее:

– Ты чего кричишь! Услышит!

Парень был и правда симпатичный. Правда, совсем не похож на мечтательного темноволосого эльфа с Иркиной картинки, но и противного скучающего мажора – приятеля Антона – ничем не напоминал. Высокий, в ладно сидящих на длинных ногах новеньких синих джинсах и в черной футболке-безрукавке, открывающей широкие плечи и крепкие руки. На голове щетинился темный «ежик». Теплые карие глаза, румянец и открытое, добродушное выражение чисто выбритого лица могли очаровать кого угодно – не только тетю Шуру. Катя невольно залюбовалась, наблюдая, как непринужденно парень держится и как легко и свободно двигается. Откуда такой? Местный? Да ну, тогда бы знал, где зубная паста. Может, в гости к кому-то приехал? Взрослый, на вид даже постарше Иркиного Антона…

Парень будто прочитал ее мысли и повернулся. Катя покраснела и воткнулась взглядом в лимонные вафли. Она изучала этикетку так пристально, что пропустила момент, когда объект их с Викой интереса наконец расплатился и вышел. Вика ловко выудила пакет с вафлями у нее из-под носа и понесла к прилавку.

Когда они вернулись в общагу, солнце уже село. Свет в комнате не горел. Надя, как водится, смотрела в кровати сериал, а Леночка вроде бы спала. Вика недовольно зыркнула на нее, но лампу зажигать все-таки не стала.

– Блин, я вещи-то не разобрала! – вспомнила Катя, споткнувшись о рюкзак, который так и валялся посреди комнаты.

– С утра разберешь? – Вика сгрузила на стол учебники, зевнула и сняла со спинки кровати полотенце.

– Не знаю… Надо хотя бы одежду на завтра достать и постель застелить.

Она сунула учебники в тумбочку и, стараясь не шуметь, расстегнула туго набитый походный рюкзак и подтащила его к шкафу. Положила телефон на полку включенным фонариком вниз. Так… Вот, кажется, пакет с футболками. А пакет с нижним бельем где? Точно! Она его почти забыла – мама в последний момент затолкала в крышку рюкзака. Катя расстегнула молнию на крышке и сунула руку в прорезь. Ладонь наткнулась на что-то острое. Катя ойкнула и потащила это что-то наружу вместе с пакетом.

Свет фонарика заиграл на переливающихся черных щетинках. Катя держала в руках то самое перо, найденное прошлой зимой на камне.

Голова тут же закружилась от нахлынувших воспоминаний. Снег, елки, оранжевый джип, трещина, забитая слежавшимся снегом, странное тепло под пальцами… Как это она так забыла о своей находке почти на полгода? Надо завтра спросить Игоря Николаевича, какая птица могла обронить такое здоровенное чернущее перо.

Катя положила пакет с трусами на полку, отошла к тумбочке и засунула перо в учебник по ортопедии. Смешно, конечно, будет, если там правда деревенские приносили в жертву каких-нибудь черных петухов.

Так, теперь достать халат, повесить на плечики, застелить постель – хорошо, что одеяло в пододеяльник мама всунула еще дома, – и в душ, пока Вика еще там плещется.

Утром они, ежась от прохлады, отстояли во дворе перед крыльцом торжественную часть, выслушали речь Елены Алексеевны, обращенную большей частью к первокурсникам, – в этом году среди них почему-то было больше парней, чем девчонок, – и пошли на английский. Вика с утра была мрачная, на Леночку не смотрела, а в кабинете демонстративно уселась рядом с Надей и бросила в лицо подошедшей соседке:

– Занято!

Леночка растерянно огляделась. Кто-то из студентов отвернулся, кто-то смотрел на нее с явной неприязнью. Вике уже и стараться было не нужно: все помнили о том майском разговоре, когда Леночка практически в открытую признала, что зимнюю сессию ей натянули. А теперь, совершенно очевидно, натянули и летнюю, раз она до сих пор в группе.

– Лен, садись ко мне, чего стоишь? – Кате было неловко смотреть, как Леночка мнется в проходе, и она решилась. Вика недовольно на нее зыркнула. Того гляди, тоже ее в предательницы запишет, как мама прошлой зимой.

От одной этой мысли желудок ухнул куда-то вниз, в кончиках пальцев неприятно закололо. Но поддерживать травлю Катя все равно не собиралась. Она еще помнила, как утешала зареванного Макса, которого никак не хотели принимать в новой школе. В итоге даже пришлось перевести его в другой класс. Ну ладно, классов в школе несколько, а Леночка куда пойдет? В области больше нет ветеринарных колледжей.

Леночка, облегченно выдохнув, подсела к ней.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Катя постаралась дружелюбно улыбнуться.

– Не за что.

Мария Витальевна, молодая преподавательница английского, уже стучала ручкой по кафедре, призывая группу к тишине.

– Ребята, успокаивайтесь, успокаивайтесь, доставайте тетрадки! Сейчас нам… так, сейчас Чернова нам расскажет по-английски, как у нее прошли летние каникулы, а потом будем выписывать лексику.

Катя вздрогнула и обреченно поднялась, на ходу соображая, как будет по-английски «страховая компания» и «ремонт». Ее лето уж точно было не самым интересным, но остальные вообще трех слов связать не могут. И зачем ветеринару эти монологи из советских учебников?

– Извините за опоздание, можно зайти? – Дверь скрипнула и приоткрылась, и вся группа, отвлекшись от Кати, повернула головы ко входу. В проеме стоял парень в отглаженном халате с серым кантом, и Катя с удивлением узнала в нем вчерашнего покупателя зубной пасты. Он улыбался все той же ясной улыбкой, и голос был таким же приятным и веселым. Англичанка тоже смотрела на него удивленно.

– А вы у нас кто? Какая группа?

– Вэ-тридцать-один, сержант запаса Андрей Глебов! – бодро отрапортовал парень.

По кабинету пробежал удивленный шепоток.

– Ну, раз сержант… – порозовела Мария Витальевна. – Да, вижу такого в списке. Проходите, садитесь, Глебов. Чернова, мы вас слушаем.