Анна Лучок – Огонь для Водолея (страница 4)

– Девушка! Вы чего там рассматриваете на земле?

Ко мне бодро шагала высокая и сухонькая женщина. Бледная кожа, редкие седые волосы были забраны в тугой пучок. Несмотря на явно преклонный возраст, она очень быстро оказалась у ворот академии и открыла калитку.

– Телец, что ли?

Уставилась на женщину не моргая, она же осматривала, чуть прищурившись меня в ответ. Цокнув, стянула со лба узенькие очки с тонкой золотистой рамой и надела на самый кончик носа.

– Нет, – мотнула головой, – овен.

– В-водолей… – тихонько проблеяла, сомневаясь в верности ответа.

– Ну почти угадала.

Тонкие губы вытянулись в ниточку-улыбку. Женщина шире открыла калитку и махнула рукой, приглашая внутрь. Как заворожённая сделала несколько шагов и только после вспомнила о своих вещах. Развернулась, пнула чемодан, который плюхнулся набок и неприятно скрипнул. За спиной снова послышался недовольный цок. Быстро схватила чемодан, крепко прижав к груди, и повернулась к женщине.

Щёки снова пылали. В семье Шульц я почти ни с кем не общалась, мне запрещали выходить во время приёмов, всячески пресекали любые контакты с прислугой. Клаус боялся, что буду направо и налево рассказывать о своём происхождении. И тем самым подставлять его.

– Ну что ж, я так понимаю, ты приехала поступать?

– Да, меня зовут Анна Крамм.

– Анна, говоришь? – женщина недоверчиво зыркнула, – ну пойдём, ректор тебя уже заждался.

Она двинулась к большим деревянным дверям в тёмном здании академии. Я попыталась закрыть калитку, но та по волшебству сама захлопнулась, больно стукнув по ладони. Шикнула и, тряся рукой, поспешила за женщиной.

В пузатых башенках и красном кирпичном здании постепенно зажигался свет. Мелькали силуэты, и теперь всё казалось не таким странным и безжизненным. Задрав голову, рассматривала последние этажи и чуть было не врезалась в свою провожатую. В огромных воротах оказалась обычная человеческая дверь, которую женщина и дёрнула на себя. Со скрипом та поддалась.

– Заходи.

Послушно ступила внутрь, пригнув голову. Дверь казалась такой маленькой, словно вход в кроличью нору, а вот внутри было куда просторнее, чем я себе представляла. Огромный коридор с высоченными потолками. По стенам висели разного вида гобелены и тёмные картины, попеременно между ними горели факелы. Приоткрыв рот, смотрела по сторонам. Всё выглядело так же старо и величественно, как и снаружи.

– Иди за мной.

Пока я считала ворон и всматривалась в картины, провожатая давно пошла по коридору. По каменному полу наши каблуки отстукивали нечёткий ритм, и он разносился эхом по стенам. Внутри академия выглядела почти не жилой и, даже помня силуэты в окнах всё равно, удивлялась почему вокруг так пусто и тихо.

Глава 6. Ректор

Женщина прошла в самый конец коридора, справа и слева было по лестнице. Скорее всего, вторая вела в башню, она резко закручивалась по спирали и скрывалась за деревянным настилом. Моя провожатая двинулась к первой. Внимательно смотрела под ноги, ступени были со слизанными границами, и я шагала всё медленнее и медленнее, боясь запнуться. Так, что женщине ещё пришлось подождать меня на третьем этаже. Её недовольный цок сработал не хуже плётки. Я резко выпрямилась и больше не собиралась отставать, хотя и не уверенная, что здесь меня тоже будут бить.

Первый этаж слишком отличался от остальных, во-первых, невероятно высокими потолками. Во-вторых, разнообразными картинами, которых больше нигде не было. Более того, на остальных этажах был деревянный пол, который недовольно скрипел под ногами. Здание академии не было похоже ни на, что.

Дом бабушки помнился небольшим, несмотря на два этажа. С такими же скрипучими полами и странными картинами, которых, впрочем, было в разы меньше. Абстрактные пейзажи, одинокий портрет девушки, висевший в спальне бабули, который я рассматривала, иногда часами слушая лекции о магии.

Дом Шульцев, в его официальной части, ослеплял своим великолепием. Картины в основном были портретами семьи или предков, на гобеленах же изображались великие сражения прошлого, в котором участвовали воины дальние родственники.

Мне не разрешали покидать крыло для прислуги, да даже комнату, без сопровождения, а в остальной части дома я чаще была под присмотром Гретты, и для всех я была на уровне личного слуги. А уж она не позволяла мне праздно рассматривать картины или прикасаться к другим предметам роскоши. Будто даже моё присутствие проклинало всё вокруг.

Идти, впрочем, пришлось недолго, женщина остановилась у самой обычной двери с табличкой: «ректор». Ручка, раньше бывшая тёмно-коричневого цвета в тон дереву, теперь лоснилась облезшим боком. Провожатая гордо выпрямилась, бросила на меня изучающий взгляд и постучалась. С той стороны послышались шаркающие шаги, чирканье спички и слегка хриплый голос:

– Входите.

– Чемодан можешь мне оставить.

Женщина протянула руки и попыталась взяться за хлипкую ручку, но я лишь отступила. Внутри, кроме обычной одежды, лежало очень много личных вещей, а также не моих дневников, которые ни в коем случае нельзя показывать. Никому. Провожатая удивлённо вздёрнула бровь.

– Ну как знаешь.

Отмахнулась и открыла дверь к ректору. Свободной рукой взяла меня за плечо и втолкнула внутрь. На город уже опустились сумерки, и в комнате единственным источником света была небольшая свеча в руках мужчины. Он приподнял огонь ближе к лицу и улыбнулся. На вид ему было лет сорок, как Клаусу.

– Добрый вечер, вы к нам поступать?

Ответила не сразу, заворожённая смотрела на ректора и замечала всё больше морщинок. Уставшие серые глаза, которые очень выделялись на добродушном лице. Хотя правильнее сказать я не уверена, что ответить.

– Д-да…

Света было так мало, что я не видела в комнате ничего, кроме ректора, как заворожённая рассматривала невысокого мужчину. На нём были коричневые прямые брюки, белая рубашка, выправленная и застёгнутая не на все пуговицы, а на ногах красовались тапочки грязно розового цвета.

Ректор кивнул в сторону своего рабочего места в центре комнаты. Это было очень похоже на кабинет Клауса, хотя и на несколько уровней дешевле. Два стола выставили в форме буквы «т», два самых обычных стула друг напротив друга. По стенам кабинета стояла пара книжных шкафов, они были полупустые и по большей части заполненные бумагами.

Ректор зажёг ещё несколько свечей на столе и присел на своё место, стул под ним скрипнул. Последовала примеру и расположилась напротив, продолжая прижимать к себе чемодан. Собирая вещи, совершенно, не подумала, как буду прятать их. Клаус говорил, что академия давно не пользуется популярностью и из года в год здесь очень мало обучающихся. Чаще это были самые обычные люди, не имеющие достаточно денег, но желающие развить свои магические навыки. Несколько похожих академий королевство спонсирует для поддержания баланса населения, хотя в записях дома Шульц это называли «бесполезная трата ресурсов».

– Сейчас уже поздно, поэтому принять экзамен у вас не смогут, но давайте хотя бы запишем кто вы и откуда.

Ректор, широко улыбаясь, подвинул к себе стопку листов, вооружился ручкой и уставился на меня в ожидании. Смотрела в ответ и совершенно не понимала что нужно. Клаус говорил, что я уже принята, и даже та женщина сказала, что ректор давно ждёт. В доме Шульцев я изучала только теорию, практиковала очень лёгкие и простые заклинания. Даже не знаю, что должен уметь маг моего возраста, обычный человек, не гений семьи Шульц. Минуты тишины затягивались, и мужчина кашлянул:

– Давайте для начала познакомимся. Я ректор этой академии Вильгельм Штальберг. Так как вас зовут?

– Анна Крамм.

Глаза мужчины резко расширились, он виновато засмеялся, тут же отложил в сторону листы с ручкой и стал перебирать другую стопку. Что-то судорожно бормотал себе под нос, периодически почёсывая то подбородок, то затылок.

– Да-да, Анна, конечно, сейчас-сейчас. Где-то здесь же было.

Мужчина судорожно по второму кругу перебирал записи, внимательно всматривался, иногда поднося ближе к свечам. При этом продолжая успокаивать не то меня, не то себя. Наконец, на третьем кругу он торжественно поднял нужный лист.

– Да, вот ваша анкета. Простите мою бестактность, Анна, господин Шульц, конечно же, предупреждал о вашем приезде. Я сейчас же распоряжусь, чтобы вас заселили в башню. К сожалению, в этом году среди воздушных и огненных знаков большой наплыв так, что одну я вас оставить в комнате не смогу. Вы уж передайте господину Шульцу мои извинения.

Он сделал несколько пометок в анкете и вскочил со стола, схватил подсвечник и в мгновение ока оказался рядом со мной. Ректор как-то странно улыбался, переминался с ноги на ногу и явно нервничал. Лишь однажды видела, совершенно случайно, как, похоже, увивался за Клаусом какой-то человек. Тот молил о пощаде, цеплялся за ботинки и постоянно норовил упасть на колени для извинений. Отец морщился и смотрел с таким отвращением, которое даже меня редко касалось. Вот только почему ректор вёл себя так со мной, было неясно.

Глава 7. Проклятая луна

Женщина оказалась смотрительницей общежитий. Девушки жили в башнях, парни же в том красном кирпичном доме. Мелиса Орджер провела меня в комнату на втором этаже. По сравнению с каморкой в доме Шульцев сорвала джекпот, даже учитываю соседку. Та, кстати, должна была прибыть со дня на день. Госпожа Орджер отдала мне ключ, постельное бельё и пожелала спокойной ночи.