Анна Лучок – Дракон возврату не подлежит (страница 8)

— Между нами ничего не было. Понимаешь? Это всё был спектакль, — он прокашлялся, давая себе передышку, — я всё что угодно сделаю. Просто твоя соседка…

Он переминался с ноги на ногу. Его мысли и слова скакали, хотя до меня стало постепенно доходить. Миша пришёл не за прощением, за помощью. Ему плевать на меня. И переводы эти появились ведь не сразу, скорее всего, как замаячил развод так он и засуетился. Я скривилась, руки стали влажными, липкими, а Миша никак не отставал.

— Только ты можешь мне помочь, спасти. Ира… Я без тебя пропаду.

— А твоя жена? — неуверенно проговорила.

— А что моя жена? Я с ней почти разведён, только бумаги осталось подписать. Пожалуйста, Ира.

Он сжал мои ладони сильнее, я ойкнула и попыталась сделать шаг в сторону. Скребясь плечами по голому кирпичу. Не хотелось разбираться, говорить, вникать в его проблемы, меня это не касается!

— Просто помоги мне, пару разговоров с твоей соседкой и всё, — он развёл руки в стороны, освобождая меня, — весь мир будет у твоих ног! И я буду, Ира!

Миша внезапно упал на колени, натурально пополз ко мне. Я взвизгнула и бросилась бежать. Хватит. Это какое-то безумие. Сердце колотилось, кровь стучала в ушах. Я бежала, не оборачиваясь, плохо разбирая дорогу.

Ноги несли меня без устали, лишь пульсировала болезненно кровь, отдаваясь в кончиках пальцах. Крепко сжала ключи в ладони, они впивались в кожу и немного отрезвляли. Когда лёгкие обожгло, а в боку закололо, я замедлилась, обернулась. Погони не было. Но останавливаться не хотелось. Затылком чувствовала, что кто-то всё ещё наблюдает.

Я не сразу узнала соседний район, до которого смогла добежать. Так, забвенно и далеко я не бегала давно, наверное, последний раз, когда сдавала нормативы в универе. Дыхание сбилось, я шумно втягивала воздух ртом и продолжала идти, надеясь, что боль понемногу утихнет.

В голове было пусто.

Что делать? Как мне попасть домой? Будет ли Миша ждать? Или попытается прийти в другой день?

Я медленно возвращалась, тщательно выбирая дорогу, чтобы рядом были дома, а лучше круглосуточные магазинчики или аптеки. Время только десять вечера, а вокруг ни души, будто вымерли все разом.

Взгляд постепенно опустился, я пинала камушек и думала. Крутила варианты, идеи, но не могла найти хоть какой-нибудь выход из ситуации.

Написать заявление на Мишу? Да надо мной в полиции посмеются, да и только. Угрожать? И что я ему сделаю? Да и он посмеётся надо мной или прихлопнет где-нибудь в подворотне. Может попросить кого-то встречать с работы? И кого? Соседку Антонину Петровну? Она, конечно, боевая женщина, но не спасёт меня.

Я тяжело вздохнула, прикрыла глаза, продолжая брести по дорожке. Ноги гудели от усталости. Целый месяц работы, постоянно стоя. Ещё и сейчас внеплановая пробежка. Живот заурчал. Я застонала ему в унисон и, сделав новый шаг, впечаталась во что-то тёплое, но твёрдое. Ойкнула, схватившись за ушибленный лоб, и замерла. Не веря собственной «удачливости».

Пальцы автоматически сжались крепче, ключи снова впились в ладонь. В горле застрял крик. Я была уверена, что Миша догнал меня. Несколько мучительных секунд не смела поднять глаза, боясь снова увидеть его лицо, перекошенное злостью.

Но запах был другим — не приторного одеколона, но что-то неуловимо знакомое. Лёгкое, слегка древесное, с чётким оттенком жжёной кожи и карамели. И дыхание рядом было ровным, спокойным. Я медленно подняла взгляд, и сердце сбилось с ритма по новой.

— Здравствуйте, — пропищала я, втягивая голову в плечи.

Губы сами растянулись в глупой, совершенно неуместной улыбке. Напряжение ещё не отпустило, руки всё ещё дрожали, но вместо страха подступало облегчение. Оно было таким неожиданным, что я рассмеялась, хоть и нервно.

— Мг…

Лев стоял ко мне боком, скрестив руки. Его рык, короткий, не громкий, но хрипловатый, заставил кожу покрыться мурашками. Вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь шире, чем нужно, словно школьница, впервые заметившая симпатию. Облегчение плавно перетекало в смущение, а смущение — в странное, лёгкое тепло, с которым я давно не сталкивалась.

С нашей последней встречи в «Пегас Маркете» прошло около часа, не больше. Вот только чешуйки исчезли, хотя вернулся строгий взгляд, слегка сощуренных глаз. Он внимательно осматривал меня с ног до головы, задерживаясь на красном лице, растрепавшемся хвостике, ключах в кулаке.

Его спокойствие казалось чуждым в этой тёмной улице, но именно оно подействовало лучше любого успокоительного. Медленно шаг за шагом, внутри что-то расправлялось, возвращая мне ровное дыхание и возможность думать.

Я вдруг осознала, что всё это время, весь месяц, я видела его мельком и будто не замечала по-настоящему. Только сейчас, когда страх отступил, мне, наконец, позволили рассмотреть.

— Извините, — прервала я молчание, — и за то, что врезалась, и за то, что я вам сказала раньше.

Его взгляд снова вернулся, и я сглотнула. В свете уличных фонарей тёмные глаза казались горьким шоколадом. А мой мозг, не в силах заткнуться, подкидывал банальные сравнения из бабушкиных любовных романов. И это было так нелепо, что я сама закатила глаза. «Как бы хотелось расплавиться, в его объятьях, словно мороженое под июльским солнцем» — пронеслось в мыслях сухим голосом диктора. Я зажмурилась, мотнула головой, отгоняя несуразные мысли, но получилось плохо.

Лев молчал, будто ждал, что ещё я ляпну. А у меня очень чесался язык. Я сжимала ключи сильнее и никак не могла перестать смотреть. Пыталась запомнить лицо в мельчайших деталях. Хотя и занималась этим весь месяц на работе.

— А вы где-то недалеко живёте?

Произнесла я совсем беззаботно и тут же прикусила язык. И зачем я это начинаю? Видно же, что ему неинтересно! Хотя после столкновения Лев не сдвинулся ни на миллиметр, всё так же стоял боком как истукан. Смотря то вперёд, на проспект, то поворачивая голову ко мне.

— Нет, то есть да, — он нахмурился, потёр переносицу.

От этого его сбивчивого ответа я даже выдохнула чуть спокойнее. Чужая неловкость — идеальное лекарство от своей.

— Как интересно...

Я постепенно приходила в себя. Тишина между нами снова натянулась. И теперь догонявший адреналин от встречи с Мишей, от пробежки подкидывать совсем сумасшедшие идеи. А что, если Лев проведёт меня домой? Чем чёрт не шутит?

Он выглядит мило, вряд ли откажет даме в беде. Но я не успела даже рот открыть.

— А вы почему не дома?

Вопрос застал меня врасплох. Голос был ровным, без осуждения, но я всё равно почувствовала себя как школьница, пойманная после отбоя. Сглотнула и медленно, растягивая слова, ответила:

— Да вот, прогуливаюсь, — звучало не слишком убедительно, так, что я добавила ещё, — аппетит нагуливаю.

— Одна?

— Ну да, хотите со мной?

Шутка вышла неуверенной, но, к моему изумлению, он не отмахнулся. Наоборот. Кивнул и, распутав руки, протянул мне ладонь. Я смотрела с удивлением, не веря, что всё происходит так просто и быстро. Коснулась аккуратно, кончиками пальцев и удивилась, какой Лев горячий, почти обжигающий. Не давая возможности передумать, он мягко сжал руку и повернулся в сторону моего дома.

Мы двинулись вместе. Вокруг было тихо, лишь изредка мимо проносились мотоциклы, оставляя за собой запах бензина и рёв мотора. Я каждый раз вжимала голову в плечи, а он даже не оборачивался. Шёл уверенно, будто и правда знал дорогу.

— А вы куда? — не выдержала и поравнявшись, взглянула ему в лицо.

Лев резко остановился, вздохнул и, снова потерев переносицу, смущённо произнёс:

— Куда глаза глядят, — повернулся ко мне, — а вы аппетит уже нагуляли?

Губы растянулись в улыбке. Мне дважды предлагать не нужно. Я и до первого раза готова утащить то, что понравилось.

Разговор, однако, никак не клеился. Лев сверлил меня взглядом, и от этого становилось не то чтобы страшно — скорее неловко. Я чувствовала, как всё лицо краснело, ёрзала, сидя напротив него, глупо смеялась и жутко стеснялась есть!

Лев предложил мне выбрать любое место поблизости, сказал, что только недавно переехал в этот район и ещё не освоился. Но абсолютно не против довериться моему вкусу и постепенно изучить местные ресторанчики.

Звучало многообещающе. Даже слишком.

Выбрав столик, он попросил себе только чай, а мне посоветовал не стесняться, заказать, что душе угодно. Вот я и заказала, что моей голодной душе было угодно.

Салат с креветками и гранатом, лазанью, сырные палочки, а ещё блинчики с сиропом и шариком мороженого сверху. Вот только когда принесли салат, первая же ложка стала колом в горле.

Лев внимательно следил за каждым моим движением, слегка прищурившись. Он не выглядел враждебным, но этот его молчаливый интерес сбивал с толку. А я глупо улыбалась и не понимала, как выкрутить эту ситуацию. На мои вопросы и фразы он отвечал односложно, иногда просто рыком, с коротким кивком.

А я жевала медленно, вспоминая все уроки «этикета», что давала бабушка. Набирать в ложку еды понемногу, жевать медленно, не чавкать, промакивать рот салфеткой. Чувствовала себя будто на экзамене по предмету, который я совершенно не выучила.

— А вы часто вечером прогуливаетесь?

Лев медленно кивнул. Он даже не притронулся к чаю, не налил себе в чашку. Я снова вздохнула и решила: ну и ладно, он такой — а я всё равно голодная. Кажется, зря начинала фантазировать о нашей свадьбе и детях. Мои плечи, до этого напряжённые, опустились, стало чуточку легче. И чего я так нервничаю? Не принцесса же на смотринах.