Анна Литвинова – Солнце против правил (страница 5)

— Ну, типа. Проги пишу. Приложения делаю. Скажи лучше, как ты, сестренка? Всем улыбаешься, помогаешь. Это я выяснил. А тоску как снимаешь? Коньячок в одиночку? Селфхарм? Или, может, с руферами гуляешь? У вас тут заброшек много.

Да. Сколько лет прошло, а Борька ее по-прежнему насквозь видит.

Хихикнула:

— Да, ты прав. Солнышком я для самозащиты стала.

— «Плачет ночами та, кто идет по жизни смеясь», — подхватил он.

— Песню слышала. Но это не про меня. Когда совсем хреново, я не плачу, а скупаю всякую дрянь.

— Дурь?

— Ты все о своем. Нет. Именно что бесполезную дрянь. В интернет-магазинах. Ночью лежу, лежу, уснуть не могу. И начинаю время убивать. Вроде просто посмотреть захожу. Но сравню, отзывы почитаю. И обязательно что-то себе куплю. Сегодня вот должны шапочку с шарфом привезти. Ножеточку. И настойку восковой моли.

— О боже. Моль-то тебе зачем?

— Народ хвалит: для иммунитета хорошо. В сезон простуд.

— Да, Лийка. Мы с тобой, похоже, два моральных урода, — лицо закаменело, взгляд стал злым.

Она не считала себя ущербной. Но вытравить из памяти, как поступил с ними обоими отец, нелегко, тут Борей прав.

Впрочем, и брат хорош. Мог бы, раз начал выгребать, сестренку прихватить с собой. Или хоть весточку о себе подать.

— Ты почему не отвечал мне? Я тебе столько писем отправила.

— Из тюрьмы не хотел. А когда вышел, тем более.

— Почему?

— Не люблю выглядеть жалким. Ждал, пока смогу на коне явиться. Как сейчас.

— Ты дурак. Мне было так тяжело одной.

Борька (какой он там Борей) с ненавистью сказал:

— Скажи папуле спасибо. Всю жизнь нам обоим сломал.

В носу защипало. Прошептала:

— Ну вот зачем? Зачем ты напоминаешь? Я так старалась: вычеркнуть. Забыть.

— Скажи еще, что простила его.

— Как я могу? После того, что он сделал с тобой?!

— Ну, он и с тобой тоже не очень по-родственному поступил.

Лия поморщилась. Спасибо, конечно, что не колония для малолетних, но пять лет в школе-интернате, куда отправил ее отец, оказались далеко не сахаром.

— Ты с ним общаешься? — спросил он мимоходом.

— Нет.

— А он на связь не пытался выйти?

— Пытался. Когда я уже здесь жила. Я симку поменяла и все профили в соцсетях удалила. Отстал.

— Ты хочешь его окончательно раздавить?

— Я вычеркнула его из жизни. Разве этого мало?

— Полагаю, что папа наш заслужил много большего. Я ведь глаз с него не свожу.

— Зачем?

— Жду, когда представится возможность. Отплатить добром за добро. Он по-прежнему эзотерик, энергопрактик. Последовательницы имеются. Немного. Человек сто. И сейчас, — Борей остановился, развернул ее лицом к себе, — наш прекрасный родитель здесь.

— Где? — побледнела Лия.

— Тут. В Целебноводске.

— Меня приехал искать?

— Зачем ты ему нужна? Нет. Папочка наш отдыхает по социальной путевке в санатории «Мечта». Но цель у него не просто оздоровиться. На своем сайте широко огласил: планирует одиночное восхождение к водопаду Каракая-Су. Знаешь такой?

— Ну да. Там какие-то меридианы сходятся. Сгустки энергии. Йоги ездят. И всякие прочие сумасшедшие.

— Вот и папуля: с высшей сущностью хочет встретиться. Сейчас ноябрь, в горах давно снег лежит. Как думаешь, много будет народу у Каракая-Су глубокой ночью?

— Скорее всего, никого.

— Я тоже так думаю. Этим и воспользуемся.

— Что ты хочешь с ним сделать? — спросила Лия в ужасе.

Брат расхохотался:

— Не делай круглые глаза. Убивать его я не собираюсь. Не дурак: новый срок из-за этой гниды хватать. Просто явиться к нему — когда будет ночью один, перед лицом вечности. Напомнить о всем добре, что сотворил. Напугать как следует. Ты со мной?

В детстве Лия принимала идеи старшего брата безоговорочно. Но сейчас сказала твердо:

— Мне надо подумать.

Давить он не стал:

— Думай. Папуля планирует свою экспедицию на субботу, когда не будет процедур. Сегодня четверг. У меня есть время посмотреть город. Покажешь?

Лия вздохнула с облегчением.

— Смотреть тут особо нечего. Питьевые галереи девятнадцатого века, странно, что до сих пор не рухнули. Грязелечебница старинная, цари ездили. Десяток санаториев. Культ писателя. Довольно скучного, на мой взгляд.

— Я хотел съездить на место его дуэли.

— Ничего особенного. Просто парк и памятник. Но экскурсоводы местные всячески нагнетают. Мой сосед, — она хихикнула, — например, утверждает, что официальная версия, будто Лермонтов обидчика мартышкой назвал, для школьников придумана. Хотя в реале писатель по поводу половых возможностей Мартынова высказался. В присутствии его девушки.

— А в Целебноводске Лермонтов бывал?

— Нет. Но на экскурсии по городу тебе обязательно покажут скамейку, где он целовался с какой-то там княжной.

— Мэри.

— Наверно.

— Ладно. По поводу культуры я понял. Как у вас с ресторанами?

— Из приличного только кавказская кухня. Но у тебя ведь больной желудок, — улыбнулась Лия, — а там все острое.

— Нормальный у меня желудок и путевка просто оздоровительная. Так что веди. В лучший шалман, куда все местные ходят.

— Туда не могу никак. Я здесь живу и практически кавказская девушка. Один раз появилась с мужчиной — все. Ты уедешь — мне потом проходу не дадут.

— Хорошо. Тогда поехали в Кисловодск.

И немедленно вызвал такси — естественно, класса люкс.

Не умей Лия отключаться от тяжких мыслей — давно бы сошла с ума, еще в интернате. Но как привыкла на лицо улыбку навешивать, так научилась и мозг переключать.