Анна Литвинова – Солнце против правил (страница 36)
Но улизнуть Виктору не дали. Девчонки обступили, начали требовать, чтобы телефоном своего косметолога поделился. Виктор бурчал: «Какой косметолог! Не до глупостей мне!» Девицы визжали:
— Не верим! Ты один из всего класса совсем без прыщей!
А Луизка — мощная, спелая, губастая и очень глупенькая — растолкала прочих претенденток и утащила Виктора танцевать под «Белую ночь» — «Шарп» как раз заиграл томный медляк Виктора Салтыкова.
Василиса — ей чертовски надоело всю жизнь быть пай-девочкой — под шумок побежала к бармену Толику. Смело потребовала мартини, джин, и можно вообще без тоника.
Тот ревниво спросил:
— Что это Луизка с Виктором танцует?
Глаза у одноклассницы всегда словно у куклы, а сегодня совсем оловянные, так что Василиса хихикнула:
— Сенькиных таблеточек, наверно, попробовала, вот крышу и сорвало.
Кубики льда (дома подобного барства и близко не было) зазвенели о хрусталь бокала, мартини (раньше такие бутылки видела только в кино) заискрился золотом. Первый же глоток расцветил краски еще ярче, и Василиса с восторгом ринулась в пучину непривычного ей буржуазного веселья. Танцевала, курила More, играла вместе со всеми в «бутылочку» и даже позволила Сеньке потрогать свою грудь. Но Виктор, зараза, считал, что он за нее в ответе. Где-то на заднем плане постоянно маячил коршуном, поэтому на полную катушку оторваться не получилось. И чудо-таблеток злой сосед попробовать так и не дал. Хотя все девчонки — и особенно Луизка — напробовались до такой степени, что и в луноходика играли, на потеху парням, и целовались с каждым желающим.
Виктор продолжал хмуриться, общего веселья сторонился, все пытался уединяться с сигаретой то в родительской спальне, то на балконе. Остальные мальчишки быстро захмелели, на раскрасневшихся, пьяных лицах подростковые прыщи горели алыми, черными метками, и девчонки дружным коллективом устроили охоту на светлоликого и почти трезвого Печорина. Подливали, прижимались, звали танцевать. Луизка всех расталкивала, кокетничала в первых рядах.
Когда Новый год пришел и в туалете уже развели грязь первые перебравшие, Луиза объявила, что исполнит «лично для Викторусеньки» стриптиз. Собрала в гостиной толпу, включила Уитни Хьюстон, красиво разделась до белья. Мальчишки с предвкушением подвывали, девочки поглядывали завистливо. Но действо не состоялось. В самый драматичный момент вмешался Толик. Сказал, что хозяин здесь все-таки он, поэтому самое сладкое по праву — лично ему. Луизка пусть возмущалась, но в спальню себя сопроводить позволила.
А Виктор — за всю ночь он едва ли выпил бокал мартини — повел изрядно перебравшую Василису на свежий воздух и тем самым спас от позора. Вырвало ее не перед всем классом, а всего-то на глазах у соседа.
Вечеринка завершилась под утро и ущерб нанесла минимальный. Как потом хвастался Толик, домработница — за премию лично от него — и стены перепачканные оттерла, и ковры отчистила, и даже потолок, куда стрельнули шампанским, смогла привести в порядок.
Василисе первый день нового года дался тяжело — впервые в жизни терзало похмелье. Надеялась от Виктора слова поддержки услышать, но тот лишь усмехнулся:
— За красивую жизнь надо платить.
Сам он выглядел свеженьким, но глаза совсем уж печальные. У отца ночью случился приступ, а «Скорая» даже не приехала. Плачущая родительница Виктора жаловалась матери Василисы: муж в отчаянии, хочет себя убить, а сын препятствует. Повторяет: мы, все вместе, выживем. Справимся.
В классе еще долго болтали про Толиков Новый год — крутой, как в Америке.
А в мае школу потрясла роковая новость.
Луиза оказалась на четвертом месяце беременности.
Отцом ребенка был ее одноклассник Виктор Осокин.
Вся школа гадала: как мог умный и всегда печальный Печорин — Виктор — польститься на глупенькую, с полосочкой усов над верхней губой, хохотушку Луизку? И когда они успели?
Только Василиса, на правах давней и преданной подруги, знала истинное положение вещей.
Ни слова о любви. В духе нового времени — обычная взаимовыгодная сделка.
Ровно в день свадьбы Витькиного отца спецбортом «Аэрофлота» увезли в Германию. Счет в онкологической клинике оплатил благотворительный фонд, основанный Толькиным отцом.
Сам Виктор гордился, что смог
А Василиса беднягу очень жалела. Что за ужасная жизнь: спать в одной постели с усатой Луизкой, готовиться при этом к выпускным и ждать появления на свет чужого младенца!
Луизу из учебного заведения, разумеется, немедленно попросили. Но виновнику интересного положения аттестат получить позволили — так как свою вину признал, на даме сердца женился и, по слухам, еще и школьную директрису щедро отблагодарил.
Витькиного отца в Германии быстро обследовали, допустили к операции, и Толиковы родители продолжали безропотно оплачивать поиск донора, работу хирургов, поддерживающую химиотерапию, дорогущий реабилитационный период.
Василиса не сомневалась: после того, как сделка произошла, Толик с Виктором постараются никогда в жизни больше не встречаться.
Но она ошиблась.
Глупышка Луиза с удовольствием декламировала: в будущем ребенке есть несомненные плюсы. Хотя бы теперь не надо поступать в институт. Когда бывшие одноклассники корпели в школе над итоговыми контрольными, юная беременная специально именно в это время прогуливалась под школьными окнами. Но живот рос стремительно, и походка ее — и раньше мало похожая на летящую — с каждым днем все больше и больше походила на слоновью.
Поступаемость у класса оказалась высокой. И МИФИ вам, и медицинский, и Плешка, а пара школьных фрондеров и вовсе пробились на журфак МГУ.
Василиса — по способностям — пошла в педагогический, хотя училкой работать не собиралась. Толик, разумеется, попал в МГИМО. Виктор — в скромный МАДИ.
У Толикова родителя к лету 1988 года уже имелось несколько кооперативов, а также один из первых в Москве «шестисотых» «Мерседесов» и трое угрюмых охранников. Из рабочего района семья еще в апреле перебралась на Остоженку — сына, чтоб не менять на самом финише школу, каждый день возили на занятия на авто. На выпускном Барбашев пригласил Василису танцевать, девчонки косились завистливо, а она равнодушно разглядывала его прыщавое лицо, нос с жирными точками пор, слюнявые губы и от предложения сходить в ресторан «Прага» категорически отказалась.
Толик уже с первого курса пошел подрабатывать в одну из отцовых фирм и неожиданно позвал в помощники Виктора. Зарплату посулил сумасшедшую, график свободный, и молодой отец предложение принял.
Василиса — на правах подруги — по этому поводу целый философский спич приготовила. Про идиотизм и скользкость ситуации. Сосед внимательно выслушал, усмехнулся:
— Других жить учить — оно проще всего. Вон, целая страна советов была. И что с ней стало? Правильно, развалилась. Ты лучше научи, как мне семью кормить? Стипуха сорок рублей. Младенец ночами орет, Луизка няньку хочет. И отцу дорогие лекарства нужны.
— Пусть Толик няню оплачивает! И вообще платит за своего сына!
— Нет. Он мне сполна уже заплатил, — отрубил Виктор.
И улыбнулся:
— Не переживай. Мне кажется, мы сработаемся.
И действительно: хотя в школе никогда не дружили,
Василиса — опять же, на правах доверенной подруги — знала: Луиза сотрудничество между отцом ее ребенка и законным мужем категорически одобряет. Вечно норовила заявиться на традиционные пьянки в конце рабочей недели, а то и на переговоры. Виктор ее дружеским объятиям, а то и поцелуям с шефом не препятствовал. Впрочем, Толик всегда появлялся на мероприятиях с собственными дамами (всегда молодыми, прекрасными и зубастыми), поэтому стать первой леди на вечеринках у еще больше располневшей Луизы не получалось.
Сын ее рос беспокойным, ночами подолгу плакал, личико вечно напряженное, пальцы сжаты в кулачки, лицо в слюнях. Врачи говорили про «некоторую задержку развития» и официальной ее причиной называли гипоксию при родах. Но Василиса полагала: тут скорее дело в «волшебных таблеточках», коими угостилась в день зачатия молодая мать. Да и огромное количество алкоголя, что приняли в новогодний праздник родители, роль, наверно, сыграло.
Денег в семье хватало, вокруг мальчика порхали две няньки, а вскоре Луиза и вовсе сплавила его в коммерческие ясли — самые первые в стране.
По горячему настоянию тщеславной супруги семья Виктора тоже переехала в центр, но сам он минимум раз в неделю в прежнем районе появлялся — навещал родителей.
Реабилитация прошла успешно, и отец даже смог, с третьей группой инвалидности, вернуться на работу. Мама Виктора светилась от счастья и не стеснялась при всех называть сына «наш бог».
А вот в некогда счастливой семье Василисы случилась беда. Ее папа скоропостижно скончался — сердечный приступ. Мама, против ожиданий, горевала недолго. Не прошло и полугода вдовства — выскочила замуж. За степенного, обеспеченного и очень нудного финна.
Василису материно легкомыслие возмутило. Дядя Ярко ей не нравился, учить финский она не хотела и уезжать из страны отказалась. Мама и свежеприобретенный отчим особо не настаивали, и в итоге девушка в восемнадцать лет осталась одна на, как тогда говорили, «чистом флэте». Иная бы на ее месте пошла в разнос, но Василисе совсем не хотелось расплачиваться за легкомыслие абортами или ранними родами — слишком уж у Луизы получился печальный опыт. В гости в основном девчонок приглашала. Да и сложно в педагогическом с мальчиками. Зато к москвичке с квартирой активно клеились гости из других регионов, и однажды она даже почти влюбилась. Но жених оказался недальновидным и заговорил о прописке и совместной приватизации ее жилья еще до свадьбы, поэтому до бракосочетания не дошло.