Анна Ликина – Заноза королевского некроманта (страница 7)
Гостьи матери затаили дыхание. Сама Елизавета Павловна открывала и закрывала рот как выброшенная на берег рыба, но так и не смогла подобрать слов. Мою метафору она прекрасно поняла.
Я же развернулся, крепче сжал руку Софьи и потянул её к выходу. До самой её опочивальни мы шли молча. Остановились у двери.
– Пожалуй, моя идея была глупой. Не стоило привозить вас сюда. Простите меня…
Так и не смог отпустить её руку, словно мир рухнет, если сделаю это.
– Вы ни в чём не виноваты, Аристарх Валерьевич. Просто она боится за вас, переживает, что вам вновь сделают больно.
В глазах Занозки было столько сочувствия…
Не знаю, что на меня нашло. Я просто сжал её в объятиях и накрыл губы своими. Она даже пискнуть не успела.
И до чего же сладок был её поцелуй, со вкусом спелой вишни, пьянящий и сводящий с ума.
Когда до меня дошло, что творю, я просто отпрянул. Софья так и стояла с закрытыми глазами и с пунцовыми от смущения щеками. Губы её припухли.
– Мы завтра же уедем, – хриплым голосом нарушил тишину, – Я распоряжусь, чтобы твои…ваши вещи подготовили.
Занозка раскрыла глаза, полные растерянности, нахмурилась. Но я поспешил уйти.
Стоило объясниться. Хотя бы попытаться. Ведь до сих пор и сам не разобрался в себе, чтобы и ей раскрыть свои чувства. Да и поймёт ли?
Слишком молода, чтобы привязывать её к себе. Но ведь уже привязал плетением душ…
Добрёл до своей комнаты, упал на кровать и уставился в потолок. Я совсем запутался. Пора это признать. Знаю точно, что с матерью всё же стоит поговорить. Она перегибает. Не дам Софью в обиду. Никому.
И пусть даже Заноза выберет свободу, после истечения срока целительского заклинания. Я буду за ней присматривать.
На лице появилась глупая улыбка. Пусть я её не видел, но чувствовал, что именно такая, как у пятнадцатилетнего мальчишки, что впервые влюбился.
Стук в дверь выдернул меня из мечтаний. Глупое сердце понадеялось, что это Софья. Разум же быстро вычислил того, кто может беспокоить.
Так и есть. На пороге стояла моя мать.
– Арист, твоё поведение за ужином неприемлемо! Ты должен вернуться и извиниться перед гостьями!
Опять она за своё. Терпение лопнуло.
– Ты услышишь меня хоть раз или нет?! Я люблю Софью и твои гостьи – это твои проблемы.
Мать застыла у двери, прищурилась.
– Я ведь хочу для тебя, как лучше!
– Тогда хотя бы попытайся узнать Соню получше, а не сватай мне этих расфуфыренных аристократок! А впрочем, уже не важно. Мы утром уедем, – махнул рукой я.
В глазах Елизаветы Павловны читалось расстройство. Она прошла к креслу, опустилась в него, приложила руки к вискам.
– Хорошо. Твоя взяла. Если вы задержитесь ещё хотя бы на неделю, я попытаюсь вести себя более сдержанно.
Впился в герцогиню взглядом. Издевается она, что ли? «Попытаюсь». Не это я хотел услышать. Опять что-то придумала?
– Я обсужу этот вопрос с Софьей.
Мать закатила глаза и поднялась с кресла.
– Хотя бы неделя, Арист. И пусть ведёт себя подобающе статуса твоей невесты.
С гордо поднятой головой герцогиня покинула мою комнату. А я стоял растерянный. Ещё одна проблема на мою голову…
Глава 12
Приложив пальцы к губам, ошарашенно смотрела вслед удаляющемуся Аристарху Валерьевичу. Он меня поцеловал? Сам? Без любовного зелья? Без пыток и мучений?
Ну и как мы можем после этого уехать? Теперь нужно точно герцогиню продавить и заставить благословить. Чтобы её дорогой сыночек уже не отвертелся!
Забежала в комнату. Упала на кровать и уставилась в потолок. Мысли беспорядочно носились в голове. Нет, Аристарх Валерьевич, мы не уедем ни завтра, ни послезавтра, ни даже когда занятия начнутся. Вашей матери придётся смириться со мной.
Вот только как это сделать?
Создать иллюзии и запугать?
Нет. Такой вариант только усугубит и без того сложную ситуацию. Нужно придумать что-то другое. Пойти и открыто поговорить с герцогиней? Но ведь она меня и слушать не станет.
Хорошими манерами такую не проймёшь. Она уже настроена против меня. Хоть я и не давала повода. Всё дело в прошлом. Боится за сына. И я её прекрасно понимаю. Он и мне дорог.
Я люблю Аристарха Валерьевича…
Прижала ладони к горящим щекам. Даже самой себе в этом признаваться неловко. А как же сказать об этом самому декану или его матушке. Вот же свалилась новая напасть на мою голову!
Поднялась с кровати, принялась снимать платье. Брошь вновь привлекла моё внимание. Я любовно погладила ящерку. А потом вспомнила о вспышке ненависти, одолевшей меня там, в столовой. А это что было? Эмоции, вышедшие из-под контроля? Или какая-то магия?
Ладно. Над этим тоже стоит поразмыслить. Но завтра. Утро вечера мудренее.
Облачилась в пижаму и легла спать. Я всё обдумаю завтра. Может, и идея какая в голову придёт.
Но чуда, естественно, не произошло.
Сон никак не шёл. И я всё лежала и вспоминала поцелуй с деканом. Это определённо не похоже на то, что было с Русом. Синеглазка более умело целуется. Всего несколько секунд соприкосновения наших губ, а я уже полночи думаю о нём. И повторения хочется. А как устроить?
К середине ночи я на себя рассердилась. И что это за глупость такая? Чего это опять вздумала за ним бегать? Ладно. Перегнула. Не бегала я за ним. Но всё же.
Аристарх Валерьевич мужчина. Вот пусть и ухаживает за мной. И бегает. И с поцелуями пристаёт.
Я же пока решу вопрос с его матерью. Так и быть. Возьму всё в свои руки.
И вот только тогда и уснула.
Разбудили меня служанки. Оповестили, что герцогиня хочет позавтракать со мной наедине.
Только этого с утра не хватало. Но покорно принялась собираться. Может, нам удастся прийти к какому-то соглашению.
Выбрала изумрудное платье с корсетом. Служанки уложили волосы в замысловатую причёску из кос. Решила добавить к образу изящные серьги с малахитом. Для утреннего появления самое то: неброско, но подходит под платье. Но подойдя к шкатулке, застыла на месте. Возле неё лежала брошь. Та самая. С ящеркой.
Прекрасно помню, как убирала её подальше. Что за наваждение?
Надела серьги и вновь бросила взгляд на брошь. Словно опасаясь, что ящерка сейчас оживёт и переместиться в другое место. Оставлю-ка я её здесь. И нужно разыскать артефактора хорошего. Пусть посмотрит, что не так с этим украшением.
Сделала вдох-выдох и в сопровождении служанок отправилась в столовую.
Герцогиня уже благоухала тёмной аурой за столом. Завидев меня, она растянула губы в надменной улыбке.
Я присела за стол и повторила её гримасу превосходства.
– Мне сообщили, что вы хотели со мной что-то обсудить, – мой голос звучал на удивление холодно и уверенно. В душе я дрожала, как кролик рядом с удавом.
– Рада, что вы наконец-то явили своё настоящее лицо, а не скрываетесь под маской любезности, – парировала Елизавета Павловна.
Я взяла в руки приборы и принялась кромсать омлет. Вот же кобра. Того и гляди зубами вцепится. Но мы уже закалённые Изольдой Владимировной. Так что и здесь справимся.
– Что вы? Я всегда честна. Особенно с теми, кто любит портить жизнь другим.
Елизавета Павловна поджала губы.
– Я всего лишь желаю сыну счастья.
– В этом мы с вами похожи.