Анна Левин – Кровные драконы. Белое море (страница 28)

— Лети, — сказала она, пытаясь вложить во взгляд всю свою любовь и не прожитые годы, — или умри.

Ухватив Ярославу покрепче, прилагая последние оставшиеся силы, она выкинула сестру с веранды, глядя только на нее, в расширенные от ужаса глаза светло-серого цвета. В следующую секунду морские твари, ворвавшиеся в комнату, разом набросились на девушку, разрывая ее на части.

Ярослава закричала так сильно, что ее перепонки не выдержали крика. Тело взорвалось болью, каждая частица тела ожила, открывая ей собственную силу, и в воздухе замерла изящная драконица. Выброс силы, произошедший при первой, такой преждевременной трансформации, мельчайшими каплями, смертельно заостренными, прошил насквозь каждую морскую тварь в радиусе досягаемости, оставил выбоины в камне замка. Драконье зрение, появившееся без должной подготовки, заметило месиво, оставшееся от сестры, и силы покинули Ярославу.

Она падала, пытаясь работать крыльями, но еще не умея. Кое-как спланировав на несколько метров, она всеми фибрами пожелала принять частичную форму, и резерв послушался.

Так она и упала в руки своего брата Ярогнева: израненная девочка с черными дрожащими крыльями.

Я гладил ее лицо, повторяя движения того, кто когда-то полосовал ее когтями. Целители превосходно поработали над ней, не осталось ни намека на шрамы, но девушка и сама не представляла, как глубоко была изранена. Эти отметины не видны глазу, они внутри, высечены в памяти.

Она не просыпалась, и, судя по выражению милых черт, по-прежнему пребывала в своем вечном кошмаре.

— Ты права, тебя не пощадили, но ты сама проявила милосердие.

Я знал, что делать, и знал, что она мне этого никогда не простит.

Глава 11. Дорога в столицу

ЭЛИФ

Не успела я прибыть в пансионат, как пришлось снова собирать свои вещи, и отправляться в столицу. Одна часть меня пребывала в гневе, так как я специально приехала сюда отдохнуть от драконов, и хоть на время сбросить со своей шеи груз. Однако я никогда раньше не была в столице, не видела столь больших и роскошных городов, и для смертной из дальнего воеводства считалось честью полученное приглашение. Только я-то прекрасно понимала, кто расстарался!

Господин Круторогов не мог оставить меня в покое, силился доказать, что он — заботливый отец, заслуживающий второго шанса. Но так ли это? Могу ли я ему доверять? Иногда мне и хотелось бы обрести отца, но сердце молчало, не выдавало ни капли любви к нему и нежности. Видимо, обида была куда глубже, раз я сама не могла ее преодолеть или хотя бы осознать.

Выслушав завистливые поздравления соседей, словив ядовитые взгляды учениц (среди которых я когда-то была всеобщей любимицей), мы запрыгнули в посланный за нами экипаж, и любовались солнечным зимним днем, полями, лесами, укрытыми снежным кружевом. Сопровождающие нас служанки то и дело подавали ча, угощения, сообщали столичные новости (очень быстро перейдя на сплетни), а драконица из огненных следила за температурой внутри экипажа, чтобы она была комфортной для нас. То, что нам прислуживала кровная представительница «высшей расы», так изумило Матильду, что она сначала едва осмеливалась открывать рот, а потом осмелела, разговорилась, и, видимо, мысленно слагала победные письма для Калмыковой и Селивановой.

— Элиф, как же нам повезло! — шепнула опекунша, и отвернулась к окну.

Любуясь ее профилем, я все же пересмотрела свое отношение к поступку отца. Главное — это радость Матильды, спонсирование пансионата и все прочие блага, которые она заслужила. Ради ее счастья я даже готова потерпеть присутствие Круторогова на протяжении всех каникул.

Ближе к ночи мы подъехали к большому постоялому двору, который предназначался только для драконов и смертных, приглашенных драконами. Как оказалось, для нас там были подготовлены два номера, и мы обе озирались в роскошном холле, явно рассчитанном на презентабельную публику.

Поднявшись к себе, я быстро сменила наряд, и поспешила вниз, на ужин. Хотя нас потчевали весь день, мы изрядно проголодались, а, зная, как кормят драконов, я буквально глотала слюнки. Матильда встретила меня у лестницы, и мы вдвоем направились в ресторан. Это должен был быть отличный вечер, наполненный романтикой от путешествия и волнением перед столицей, если бы не одно «но»…

— Госпожа Стрелицкая! Право слово, какая встреча!

— Господин Круторогов! — Матильда отвесила такой глубокий поклон, будто едва в обморок не упала. — Позвольте выразить вам свое почтение и благодарность за поздравительное письмо.

Я тоже поклонилась, испытывая смесь смущения и раздражения. Даже не смог дождаться нас в столице, явился сюда, подстроив случайную встречу! От переполнявших меня эмоций начали дрожать руки, и я сжала их со всей силы, до побелевших костяшек.

— Ну что вы, я весьма рад, что Комитет выбрал именно ваше учебное заведение! Я так понимаю, вы направляетесь в столицу, верно?

— Конечно, нас ожидает награждение…

Ужинали мы втроем. В основном отец разговаривал с опекуншей, пока она краснела и бледнела от осознания происходящего. Еще бы, ведь не каждый день выпадает шанс побеседовать со знатнейшим драконом в роскошном ресторане роскошного постоялого двора! Зато Артемий выглядел крайне довольным, и я понимала его ход мыслей: он наслаждался ужином в компании дочери и красивой женщины, пусть и смертной и совершенно посторонней, но все же. Глядя на его счастливейшую улыбку, мне даже стало совестно, что я не могу простить его, но мысли о несчастном детстве и многослойной лжи снова вернули мне боевой настрой. Ну уж нет, так просто он у меня прощения не получит!

Уткнувшись в тарелку, я не позволяла перехватить мой взгляд, и все ждала, когда он со мной заговорит, но Артемий не пытался вовлечь меня в разговор. Когда закончился ужин, он галантно сопроводил нас к лестнице, и отправился в мужской салон.

— Надо же, сам Круторогов, и такой приятный собеседник! А как он с нами почтительно обходился! Кто бы мог подумать.

— Вы же видели его в Академии.

— Тогда я была слишком зла, и едва осознавала, кто передо мной. Когда дело касается ребенка — любая мать превращается в фурию.

Ее слова вызвали во мне такую волну нежности, что я едва удержалась от объятий. Все-таки в таком месте стоит блюсти правила приличия, чтобы не вызвать насмешек, и, уже лежа в постели, я подумала, что будь мы все либо людьми, либо драконами, без деления на расы и без предубеждений, Матильда могла бы стать идеальной матерью для меня, и женой — для Круторогова.

На следующее утро все повторилось, только за завтраком, и ближе к семи часам отец помог нам устроиться в экипаже, пригласив посетить его столичную резиденцию. Пока опекунша судорожно ломала пальцы, я устало откинулась на подушки, и разглядывала вереницу экипажей за окном. Теперь мы ехали по главной дороге, ведущей в столицу, и двигались куда медленнее.

— Элиф, — окликнула меня Матильда, — глянь на тени. Это драконы!

Я присмотрелась к двигающимся по земле силуэтам, и подняла взгляд к небу. Действительно, это были драконы всех мастей: черные, коричневые, стальные, зеленые, красноватые. Изящные, монументальные, гибкие, тонкие. Они все летели в одном направлении, и мои руки снова затряслись от дикого волнения, желания оказаться среди них. Зрение обострилось, выхватывая то крепко сбитые чешуйки, то роскошные гребни, то когтистые лапы.

— Удивительное зрелище, не правда ли? У нас такого и не увидишь! Жаль только, что не все драконы решили добираться в столицу подобным образом, — хмыкнула опекунша, глядя на медленно продвигающиеся экипажи.

— К сожалению, вы правы, — неожиданно ответила сопровождающая нас драконица. — Все больше и больше семей предпочитают покупать экипажи, и путешествовать с комфортом, в окружении родственников, друзей, прислуги. Они общаются, едят, веселятся, что в целом непредосудительно, однако это ведет к упадку культуры дальних перелетов, что плохо и даже опасно. Нелетающий дракон — это и вовсе не дракон.

А ведь я уже слышала подобные речи…

— Мой преподаватель господин Расколов упоминал об этой проблеме.

— Конечно, сударыня, кому как не ему об этом знать! Господин Расколов — известный защитник традиционных ценностей, только за счет его усилий нынешнее поколение драконов еще не разленилось в край.

— Однако технический прогресс дал нам многое! — возразила опекунша.

— Во всем нужна мера. Излишние старания приводят к беспечности, лени, деградации. Чем больше ученые изобретают — тем больше упрощается жизнь, но разве она должна быть такой простой? Поймите, наша физиология предполагает полеты, трансформацию, а из-за новшеств вроде экипажей драконы регрессируют, становятся праздными, и ослабевают. Смотреть на это так грустно!

Я понимала ее чувства, и при виде стольких драконов в небесах я и сама многое была готова отдать, лишь бы взмыть, как они!

Еще несколько часов мы провели в дороге, и ближе к пяти часам наконец-то впереди замаячил силуэт города. За последние годы его население разрослось до шести миллионов, поэтому он достраивался, и расползался на всю округу: то, что когда-то было пустырями и крохотными деревеньками, стало частью столицы. Вот и теперь, проехав мимо незащищенной части, мы остановились у огромных размеров ворот, через которые мог бы пройти и дракон. Историческую часть города защищала надежная ограда, поэтому у каждых ворот всегда скапливалась очередь. Отстояв больше часа, мы наконец-то въехали в столицу.