Анна Левин – Кровные драконы. Белое море (страница 23)

Глубоко вдохнула чистый морозный воздух, и повернула обратно. Надо продолжать путь, пока отец не послал за мной поисковую группу. Хотя вряд ли он, конечно, сильно обеспокоится опозданием, но лучше не рисковать.

Впереди стояли два деревца, еще тонкие, но стойкие, выдержавшие пару суровых зим, разве что наклонили свои голые кроны друг к другу. Я прошла между ними, через этот импровизированный портал, и сам этот момент таил в себе неясное волшебство. Все казалось, что меня ожидает впереди чудо, что-то радостное, светлое, еще смутное, но обязательно счастливое. Словила пару снежинок языком, рассмеялась собственной глупости, и практически бегом направилась к экипажу.

Это презабавное средство передвижения изрядно навело шума пару лет назад. Инженеры безуспешно пытались продвинуть свое новое изобретение, которое экологи отвергли как угрозу безопасности природе. Да и ревностные ценители традиций (иначе говоря — противники прогресса) высказались против нового вида транспорта. И проблема зимних путешествий никак не могла разрешиться, а ведь она касалась не только смертных (чьи интересы никого и не волновали), но и драконов, особенно пожилых или непривычных к долгим перелетам при плохой погоде.

Тогда группа изобретателей-реалистов предложила усовершенствовать возок, сделав из него современный комфортабельный экипаж на полозьях. Конечно, он не отражал дух эпохи, не был прорывом или сенсацией, зато здорово облегчил жизнь многим и многим, и я с превеликим удовольствием расположилась в просторном экипаже, разглядывая зимний вечер за окном, пока две служанки суетились с моим нарядом и прической. Для слуг-мужчин и охраны предусматривалось свое отделение, что соответствовало правилам приличия и моему положению в обществе. Когда же служанка из огненных драконов разогрела мне фруктовый ча, я и вовсе ощутила себя счастливой.

Мрачная громада Сколлкаструма приветствовала усталую путницу уже глубокой ночью. Я с удовольствием оглядела монументальный замок, родной до последнего камня, но в следующую минуту поняла, что безмятежность и свобода для меня закончились.

— Сестра!

Вот и весь теплый прием, который я получила от брата Всеслава. Он встречал меня в сопровождении нескольких своих помощников, и у всех на лицах читалось недовольство от возложенной на них миссии.

— Дорогой брат! — идеальный книксен и улыбка должны были растопить его сердце, но, когда дело касалось нас с Ярогневом, сердце Всеслава могло поспорить крепостью с камнем.

— По нашим расчетам ты должна была прибыть еще пять часов назад.

Этот истукан точно не поймет моих постоянных остановок, вызванных любовью к родным краям, поэтому ничего не оставалось, кроме лжи:

— Я долго не могла уехать из Академии, постоянно кто-нибудь меня да задерживал. А ехать быстрее мы не решились из-за прошедшей метели. Вдруг экипаж бы занесло?

— Судя по твоему внешнему виду, экипаж только и делало, что заносило. Ты вообще себя в зеркале видела? Растрепанная, воротник косо застегнут. Как для дочери Беломорских ты выглядишь неподобающе, я обязательно донесу сие отцу, как только утром увижу.

— Разумеется, дорогой брат, тебе виднее.

И в этом был весь он, Всеслав: грубый, высокомерный, презирающий, вечно недовольный. Все во мне приводило его в негодование, и он не скрывал своих чувств, разве что при важных гостях старался вести себя спокойно. Но при своих прихвостнях он не стеснялся в выражениях, задерживая меня во дворе, не давая пройти в тепло, привести себя в порядок, чтобы отчитать по всем пунктам.

Однако я знала, что мое смирение и улыбки в ответ на его выпады злили его сильнее любых колкостей, поэтому не реагировала так, как хотелось бы. Пусть его яд жжет только его!

Вот и теперь брат нахмурился, не получив повода для новой выволочки, и резким движением указал на вход в замок.

— Добро пожаловать домой, — произнес он таким тоном, будто я была чужачкой и захватчицей, нагло врывающейся в его жилище.

Идти с ним бок о бок было удовольствием ниже среднего, но я чинно следовала всем правилам приличия, ни на секунду не пропуская скопившееся раздражение. У лестницы он оставил меня, пожелав хорошо отдохнуть, и напомнив, что к завтраку положено явиться ровно в семь утра. Ранний подъем исключал ночной отдых, учитывая, что часы уже отбили четыре, но чего еще можно было ожидать от Всеслава?

В моей комнате за эти пару месяцев ничего не изменилось, даже вещи лежали там, где я их оставила. Я с удовольствием избавилась от дорожной одежды, приняла ванну, нырнула под одеяло, глядя, как по стенам прыгают неясные тени. Дом, я дома! Какое прекрасное чувство! Пусть меня не любит брат — наследник рода, и даже моя собственная мать, я все равно счастлива в Сколлкаструме!

Здесь умерла моя сестра, здесь я впервые приняла истинный облик, здесь я познала много боли и страха, но были и хорошие воспоминания, которые сейчас мелькали перед моим внутренним взором.

Не чувствуя усталости, я все же заснула, и с большим трудом поднялась через час, когда ко мне явились служанки.

— Простите, сударыня, пора вставать.

Да, нужно подготовиться к завтраку, чтобы предстать пред очи семьи в бодром состоянии, идеально одетой и готовой к новому деятельному дню.

Благодаря службе наравне с мужчинами я могла самостоятельно обходиться в быту, но после долгого отсутствия дома лучше дать служанкам возможность выполнять свою работу, и не подчеркивать свое отличие от иных дракониц высокого положения. К тому же никому еще не повредил массаж в сочетании с последними сплетнями, особенно учитывая, что почти все они касались Ярогнева, его разгулов, недовольства Всеслава и реакции северян. К негодованию наследника нашего рода, недостойные выходки не вредили, а даже работали на репутацию Ярогнева, вызывая понимание и одобрение среди драконов. Они явно симпатизировали сударю Беломорскому, который не только обеспечивал безопасность севера, но и мог весело покутить в таверне. Поэтому Всеслав и был так груб при встрече: нервничает, злится, а сделать ничего не может, вот и срывает злость на каждом, кто дорог Ярогневу.

Убедившись, что мой внешний вид соответствует всем принятым дома требованиям, я спустилась в сопровождении служанок в столовую, где уже собралась семья.

— Дочь, Ярослава, приветствую! — отец искренне мне улыбнулся, и тепло поцеловал в лоб.

— Благодарю, отец! Я так рада снова оказаться дома!

— И мы тебе рады, — он рукой указал на присутствующих, которые совсем не испытывали приписываемых им чувств.

— Добро пожаловать, — в глазах матери не отразилось ничего, кроме желания скорей перейти к завтраку.

— Матушка, милая, — я поцеловала ее руку, которую она нетерпеливо выкинула мне навстречу, и так же быстро отняла, вытерев ладонь о платье.

Всеслав нахмурился от такого нарушения этикета, и поздоровался со мной куда сдержанней, чем я ожидала, и даже сопроводил на мое место, галантно пододвинув стул. Да, дражайшая матушка любого заткнет за пояс своей нелюбезностью!

Мы приступили к еде, и первое время мужчины обсуждали дела рода, пока женская половина хранила нерушимое молчание. По идее, именно мать должна была расспрашивать меня о дороге из Академии, моей успеваемости, экзаменах, родовитых подругах, да вообще о любых новостях, касающихся меня, но ее интересовало лишь содержимое тарелки.

Видимо, отец тоже так считал, поэтому, перехватив ее взгляд, посмотрел уж слишком выразительно, чтобы его можно было проигнорировать.

— Дочь, — матушка обратилась ко мне без малейшего желания что-либо спрашивать, — как ты добралась из Академии? Мы ждали тебя раньше, твой брат был вынужден бодрствовать всю ночь.

— Увы, дороги сильно замело, и мы продвигались медленно, чтобы не рисковать. А в Академии меня сильно задержали подруги, которые не могут дождаться встречи в столице.

— Насколько мне известно, ты стала безоговорочным лидером среди девушек, — сдержанно сказал отец, но было видно, что ему это пришлось по вкусу.

— Мне нравится достойное общество, и в Академии я завела дружбу со многими достойными драконицами. Например, с сударыней Черноречной и ее льевольской кузиной мадмуазель Де Ла Фонтен.

— Отрадно это слышать, дочь, — столь звучные фамилии благотворно подействовали на матушку, раз она соизволила подать голос без понуждения.

— У наших младших просто талант подчинять себе Академию, — тонкая ирония Всеслава не укрылась ни от меня, ни от отца.

— Говоря о младших, я отправил твоему брату приказ немедленно вернуться в Сколлкаструм.

— Отец, не стоило вам этим заниматься, я бы и сам…

— Не волнуйся, составление писем — не самое сложное занятие из тех, что мне доводилось выполнять.

Всеслав вернулся к завтраку, но его мрачное лицо лучше любых слов говорило о недовольстве. Ему ведь нравилось распоряжаться, приказывать: отправляйся туда, возвращайся оттуда, без моего ведома ни шагу! И ведь с таким же упоением он и мной помыкать будет, если я не выйду замуж до того, как он встанет во главе рода! Да уж, после такой перспективы и старший сын лорда Дартмура не кажется неизбежным злом. Наоборот, с его помощью как раз и можно избежать зла — жизни под контролем Всеслава. Узнать бы еще, какой он, этот жених…

— Я рада, что брат Ярогнев скоро вернется! Мне не терпится передать ему все приветы, горячие пожелания и иные знаки внимания, выраженные нашими преподавателями. Уж очень все боятся, что нынешний сезон им опять придется коротать без сударя Беломорского.