Анна Левин – Кровные драконы. Академия (страница 9)

За ним следовал Илья, такой же гордый и серьезный, никаких улыбок или других естественных эмоций. Его костюм хорошо на нем сидел, почти не скрывая внушительный рост и развитую мускулатуру. Даже стало интересно, комиссия, выбирая нас, делала ли также упор на внешние данные? Аркадий и Никодим шли позади меня, их лиц я не видела, но во время наблюдения за ними в комнате наверху особого трепета не обнаружила. Отлично, либо у них была договоренность, либо они не сговариваясь решили вести себя так же надменно, как и некоторые парни из драконов.

Другое дело я: синий бархат, напоминавший летнее ночное небо, красиво переливался в свете тысяч свечей. Благородный цвет оттенял мою кожу, делал ее нежнее, чем было положено простой смертной, но что больше всего украшало лаконичный наряд — это диадема из редчайшего металла, упавшего с неба тысячелетия назад. Она представляла собой корону с прикрепленными по кругу лунными серпами, а спереди крепились подвески в одиннадцать рядов, от одного уха к другому. Ближайшая цепь находилась под самым подбородком, заставляя держать голову прямо, а остальные были уже подлинней. Сзади тоже были короткие подвески со звездами, которые красиво лежали на волосах. Искусная работа, ничего не скажешь!

Я старалась не отрывать глаз от широкой спины Ильи, но боковое зрение все равно цеплялось за присутствующих в зале. Как и их взгляды прикипали ко мне. Да, поначалу внимание доставалось впереди идущим ученикам, но драконам хватало лишь одного мимолетного взгляда, чтобы узнать диадему, и впасть в глубокое недоумение.

Пройдя по красной дорожке, мы остановились перед попечительским советом: я посередине, парни по обоим бокам от меня. Мы застыли в поклоне, ожидая, когда совет спустится со своего возвышения, и позволит нам выпрямиться. Как и предполагала, кланяться в диадеме — сомнительное удовольствие, тяжелое украшение сильно клонило вперед, но я упрямо держала голову, чтобы ничто не выдавало испытываемых мною мук. Поэтому я не увидела ошалелых лиц попечителей, и была рада, когда Аглая пришла поделиться подробностями, любовно собираемыми ею в течении всего вечера.

Наконец-то совет очнулся, и «снизошел» по лесенке из трех ступеней. Рядом вынырнул гибкий молодой человек с бархатной подушкой, на которой лежали пять брошей. Один из попечителей, дракон Вересковых Пустошей, лорд Девон Дартмур, произнес короткую, но вполне сносную речь, и всем нам по очереди прикрепил броши к нарядам. Каждому из парней он пожал руку, вглядываясь в их лица внимательным взглядом, словно предугадывая, что от них можно ожидать. Мне он тоже подал руку, к которой я приложилась губами. Несколько слов поздравления, брошь на платье, улыбка, но несмотря на внешнюю вежливость его пронзительные глаза преследовали меня весь вечер. Можно было это списать на счет диадемы, но я интуитивно чувствовала, что это не единственная причина.

Зато другие в зале не отрываясь смотрели на фамильное украшение драконов Звездного Света, «по страшному недоразумению надетое на голову простой смертной». В любом случае, такую формулировку слышала Аглая, хотя до меня долетали фразы и пожестче.

И тут я к огромному облегчению увидела Матвея и Катерину: на них таращили глаза не хуже, чем на меня, словно надеясь, что я украла их диадему, и сейчас меня изобличат, с позором сорвут брошь и выгонят из Академии. Но нет, к разочарованию драконов этого не произошло, наоборот, по словам наставницы, они много раз повторили всем любопытствующим, что по доброй воле предоставили украшение.

Матвей ободряюще улыбнулся, и первым зааплодировал, когда нас всех «посвятили» в ряды избранных.

Мы прошли в зал, попечительский совет объявил, что церемония представления новых учеников объявляется закрытой, нам всем еще раз пожелали удачи, выразили надежды, что «новое поколение драконов и учащихся из числа людей достойно себя проявит», и пригласили на пиршество в нашу честь. Учитывая, как я проголодалась, мысль о предстоящем ужине вызвала только одобрение.

Совет покинул зал, присутствующие смешались, чтобы поздравить друг друга, похвалить детей друзей и выслушать ответные комплименты в адрес своих отпрысков, обсудить чужие туалеты и прочие интересующие детали. Как мы и ожидали, появление смертной в диадеме Ясногоровых вызвало бурю сплетен, на меня то ненавязчиво косили взглядами, то нагло смотрели в упор. Особенная доля ненависти исходила от красивой брюнетки из представленных сегодня новичков.

— Это Ярослава Беломорская, драконица Морского Шторма, — негромко сказал Александр. — Насколько я помню, ее род занимается обороной северных границ, поэтому правящая семья весьма благоволит им.

Это легко объясняет ее роскошный наряд и количество родни вокруг.

— Кажется, сударыня, вы ей не понравились. Почему, интересно? — с едва уловимой насмешкой удивился Верстанин, и направился к преподавателям, которые с интересом поглядывали на нас.

Его комментарий мне не понравился, но при всей иронии он был прав: не успев даже рта раскрыть, я нажила себе врага.

Оставаться одной было некомфортно, поэтому я заспешила к тому месту, где в последний раз видела Матвея, но мне пришлось сделать не более пяти шагов, так как он сам уверенно ко мне пробился.

— Сударыня, позвольте поздравить вас с представлением, теперь вы — одна из нас! — несмотря на галантность и светские правила, его лицо излучало слишком много радости. — Уверен, вам понравится обучение в Академии, и здесь вы найдете свой второй дом!

— Благодарю, сударь, вы очень добры!

Поклон и книксен, все строго в рамках приличия, но, наверное, от нас исходила аура заговорщиков, посвященных в тайну, неизвестную прочим. Это и подогревало интерес общества. Особенно пристальным взглядом следила та самая Беломорская, и тем сильнее ее лицо наливалось гневом, ведь она не была знакома ни со мной, ни с Матвеем, а ей очевидно хотелось подойти, унизить меня, и «отбить одного из самых ценных кавалеров» (по словам Аглаи).

— Вы выглядите великолепно, никому еще «Звездопад» не шел так, как вам! — тут я впервые услышала название диадемы.

— Сударь, мне нужно выразить очень многое, но я отложу благодарности, чтобы выразить без многочисленных намеков и уверток.

— А вот этого, сударыня, не нужно делать! Если кому и стоит выразить признательность, так это моей сестре, госпоже Тобольской.

Я не стала с ним спорить, но наблюдавшая за нами Аглая сказала, что мои глаза в этот момент «лучше любых слов объяснили, откуда исходила идея надеть на голову смертной диадему».

— В любом случае, когда глаза девушки сияют ярче звезд, значит, оно того стоило, — шепотом добавил он.

Вместо благодарности я ощутила тягучую тревогу. Будь я такой же, как и кровная драконица Беломорская, я с удовольствием принимала бы внимание дракона из рода Ясногоровых, но в моих жилах текла кровь смертных, а росла я у опекунши, взявшей меня из милости после гибели родителей. То есть со всех сторон у меня одни недостатки, несовместимые с фамильной гордостью известной семьи. Но чем больше я на него смотрела, тем больше понимала, что никогда я не встречу никого подобного ему.

Видимо, Матвей понял, что перешагнул грань дозволенного, и быстро сменил тему.

— Сейчас состоится пир, нам всем необходимо пройти в другой зал, где обычно происходят застолья. А здесь будут готовить помещение к балу.

— Звучит многообещающе!

— Вы уже получили приглашение на первый танец?

Как бы ему объяснить, что я вообще не хочу здесь танцевать!

— Еще нет, я не думала, что приму участие в танцах.

Парень нахмурился.

— Мне не хотелось бы вас принуждать, сударыня, но я был бы счастлив, если бы вы оказали мне честь, и согласились бы принять мое предложение.

С одной стороны, вряд ли еще меня кто-то пригласит, а с другой…

— Сударыня, — так же незаметно, как и всегда, Александр оказался рядом с нами.

Парни смерили друг друга взглядами, и мне пришлось их друг другу представить.

— Для меня это честь, сударь Ясногоров!

— Благодарю, я тоже рад нашему знакомству, сударь Верстанин.

Конечно, никакого удовольствия от знакомства я не заметила, наоборот, Александр бросил несколько пристальных взглядов на меня, Матвея, диадему, и вежливо-холодным голосом произнес:

— Полагаю, первый танец имеет важнейшую роль на балу Академии, но, если с сударыней будете танцевать вы, у присутствующих возникнет неправильное толкование происходящего, учитывая произведенный фурор с диадемой.

Ну да, мало того, что на мне красуется «Звездопад», так еще и танцевать с Матвеем в самом начале бала… Такого мне точно не простят! Если же я буду приглашена на первый танец кем-то другим, будет понятно, что диадему мне одолжили исключительно из благотворительных целей, и я ничем их семье не обязана. Хотя я и так ничего не должна, но местное общество мыслит по своим законам. Только зачем это Александру?

— Вы правы, сударь, — безупречно поклонился Матвей, и пригласил меня на второй танец.

— Забавная ситуация, — сказал Александр, когда мы вдвоем направились в зал. — У вас есть приглашение на второй танец, а на первый — нет.

— Тогда вам придется взять этот труд на себя, сударь.

— Всенепременно, сударыня Стрелицкая. Позвольте ангажировать вас на первый танец!

— С радостью, — согласилась я, хотя танцевать с ним совсем не хотелось.