Анна Левин – Дикарка на отборе невест (страница 34)

— Морай, — слабо произнесла девушка.

— Тише, не говори ничего. Я с тобой, все будет хорошо.

Позади нас раздался злобный смех.

— Как ловко, надо же! А об этом мне ни строчки не встретилось, иначе я бы просто столкнула эту дрянь в лаву.

Не стал поворачиваться к матери, просто поднялся на ноги, выпуская драконьи крылья. Конечно, лететь с девушкой в таком облике не очень удобно, тяжеловато, но принять полную часть не могу, она не в том состоянии, чтобы удержаться на мне верхом.

Но мать неожиданно подскочила, и громко воскликнула:

— Стой, мне есть, что тебе сказать! Думаешь, одна я лгала тебе? Пальмира, которую ты готов посадить на трон, на самом деле плевать на него хотела, и на тебя тоже. Она планировала сбежать, и поверь, ты бы ее никогда не нашел. Хочешь узнать правду о роде Караваджо и твоей невесте?

— Нет, не от тебя. Марко признался о способности открывать порталы, как еще мы бы вас нашли, и прибыли так быстро? Он еще ответит за многовековую ложь Сайберам, но Мира здесь ни при чем.

— Значит, он не рассказал все до конца! — удовлетворенно заключила она. — Понимаю Марко. Он надеется, я умру, и ты не узнаешь всю правду, да и Мира тебе не выдаст ни собственного происхождения, ни своих планов, ни того, как Эмилия Караваджо, которая до сих пор жива, на самом деле избавилась от метки истинности.

Остановился, не в силах просто так улететь. То, что Марко не до конца сознался, я и сам понимал, но пока не настаивал на откровении: спасение Пальмиры и семьи Караваджо стояли на первом месте. Но где гарантии, что после окончания этого кошмара герцог действительно расскажет мне все? Наверняка мать выбила все признания, и с ее смертью я потеряю последние зацепки. Но и цена, которую она запросит за сведения, может быть слишком высокой. Я не могу оставить ее в живых.

Видимо, она поняла ход моих мыслей, и иронично подняла руки.

— Не бойся, сын, я не потребую отпустить меня. Просто хочу раздавить тебя перед своей смертью. То, что ты узнаешь об Эмилии и Пальмире, уничтожит тебя. Обе дикарки стоят друг друга!

Я мог бы развернуться, и улететь, наплевав на ее гадкие намеки. Мог бы не задавать вопросы Марко, и прожить спокойную жизнь с Пальмирой, простив ей любую ложь. Мог бы, но не стал… себе на погибель.

Глава 60

Правда острее кинжала

Пальмира

Лунный свет остудил горящее в адском пламени тело, мягко прикоснулся к волосам, и прошептал слова утешения.

И нет, я не сошла с ума, так оно и было, честно: некая сущность спасла мне жизнь; то, что существовало за гранью понимания Вселенной, какая-то древняя могущественная сила, которая обладала разумом, но явилась ко мне не в человеческой форме, а в виде лунного сияния.

Истинность… метка на руке отозвалась нежной пульсацией. Морай, наша связь с ним вытащила меня из бездны, любовь дракона и его невесты. Неужели Амарос и Лилия до сих пор в некой нематериальной форме существуют среди звезд? Могут ли боги ходить по земле?

— Ложь! — раздался резкий голос, больно ударивший по ушам.

— Спроси у нее сам, сын. Я лишь рассказала то, что поведала мне эта тварь. Она как змея, скользкая и подлая, проникла в твое сердце, и отравила. А ты еще удивлялся, почему я хотела посадить на трон бастарда! Ты слаб, наивен и ничтожен, дикарка лишь обнажила твою уязвимость.

Первобытная ярость в голосе вытащила меня из грез, вернула к суровой действительности. Слегка повернула голову, и увидела королеву: женщина сидела на покрытом пеплом выступе, по лицу стекал пот, а в глазах отражалось пламя. Даже в такое мгновение она не желала попросить у сына прощения, не пыталась спасти свою жизнь. Ей хватило того, что перед гибелью она испортила жизнь всем остальным.

— Прощай, мама.

Внутри меня все сжалось, когда дракон оторвался от земли. В голове отчаянно пульсировала лишь одна мысль: только не урони меня в лаву, не урони! Хорошо, что в последнее время меня мало кормили, вес снизился… О чем я вообще думаю! Морай рядом, он не отпустит меня, все осталось позади.

Приземление было жестковатым на мой взгляд, но дракон не обратил внимания на мою слабость, а сразу отнес в какую-то палатку, где за меня взялись лекарки в серых одеждах. Сайбер же вышел, не сказав ни слова.

Почему, что не так? Это из-за матери, ему больно? Он ведь фактически убил ее, оставил посреди потока лавы без шанса на спасение. Наверное, ему нужно время, нужно побыть одному, свыкнуться с новой реальностью, где не будет королевы. Да и проблем она ему создала перед гибелью, с тем же бастардом.

— Я буду рядом, — произнесла вслух, и закашлялась.

Лекарка сразу же влила в меня травяной отвар, после которого я заснула. В грезах тело покачивалось на волнах, в ушах звучала песнь моря, и, видит бог, никогда мне еще не было так спокойно на душе. Я наконец поняла, чего хочу, нашла в себе смелость, и обрела гармонию.

Но пробуждение оказалось менее приятным: горло пронзила острая боль, я широко открыла глаза, и уставилась в кружащийся купол шатра, пытаясь понять, сон это, или реальность. Или простое головокружение, что было ближе к истине.

Раздались легкие шаги, и в палатку вошли лекарки, покормили меня, дали еще один отвар, но не для сна, а для бодрости.

— Вот ваше платье, мы поможем вам одеться. Его величество желает с вами поговорить, — произнесла одна из женщин, избегая моего взгляда.

Интуиция подсказала, что все было не так безоблачно, как в недавних грезах. Неужели Морай разозлился? За что? Он ведь боролся за меня, спас, победил врага — собственную мать. Вспомнилось, как перед смертью она оскорбляла его, и что-то сказала обо мне.

Догадка вспыхнула подобно молнии, сразу стало жарко, лицо покраснело, видимо, давление подскочило. Однако лекарки не стали предлагать мне лекарств, а мягко вывели из шатра.

Был вечер, но обстановка вокруг напоминала декорации к фильму-катастрофе, хоть мы и находились на приличном расстоянии от эпицентра извержения вулкана. Воздух был отравлен, землю покрывал слой пепла, небо заволокло пеленой, звезд и луны не было видно. Вечный мрак, беспощадная тьма, и на столь безрадостном фоне я сразу выцепила взглядом высокую мужскую фигуру.

— Морай! — позвала его, но голос не повиновался, и я медленно пошла навстречу любимому, который не отрывал глаз от ночного неба.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он холодно. Ни объятий, ни поцелуев, даже взгляд на меня не перевел.

— Хорошо, — обескураженно прошептала, опуская свои глаза.

— Хорошо, — повторил король. — Раз ты способна говорить, я задам несколько вопросов. Правда может быть смертельно опасной, болезненной, хуже любого ранения. Легко вылечить руку, но исцелить сердце способно лишь время, и то не всегда.

— Что ты хочешь знать?

Он наконец посмотрел на меня, но лучше бы продолжал изучать небо: такого ледяного и беспощадного взгляда я у него еще не видела.

Глава 61

И ничего после нас не осталось

— Я хоть один раз солгал тебе? С момента нашего знакомства, с самого первого разговора во время танца я хотя бы в чем-то сказал тебе неправду?

Слезы душили, не позволяли произнести ни слова. Я отрицательно покачала головой, однако такой ответ его не устроил:

— Пальмира, я хочу услышать это от тебя.

— Нет, не лгал.

Он строго кивнул.

— Я уважал тебя, порой у меня возникало желание избавиться от чувств, которые стали слишком сильными, но я никогда не смог бы отказаться от тебя.

Не смогла сдержаться, предчувствуя, что последует дальше.

— Было бы ложью утверждать, что мое поведение безукоризненное, но я все равно выбирал тебя: между тобой и матерью, тобой и другими девушками, тобой и важными делами, потому что свято ценил нашу истинность, даже когда не был на все сто процентов уверен, что мы истинные. А ты, Пальмира, была ли ты честна со мной все это время? Я принял тот факт, что Марко против твоей воли привел тебя на отбор, лишь бы не лишиться метки Амароса. Смирился с тем, что ты не горела желанием стать моей женой. Готов был простить даже ложь семьи Караваджо по поводу порталов. Ради тебя я пошел бы на все, хотя я — король, дракон, закон для каждого смертного, живущего в моей державе.

— Морай! — жалобно протянула, и попыталась обнять его.

Сайбер осторожно, но непреклонно отвел мои руки, сделал шаг назад, и скривился, словно я испачкала его.

— Не нужно. Ответь: была ли ты честна со мной?

Больнее пощечины, но я не могла солгать, чтобы оправдаться, и не могла признаться, понимая, что сгорю со стыда. Я лгала, только и делала, что обманывала, но ведь после провала на отборе я собиралась исчезнуть, откуда мне было знать, что мы с королем окажемся истинной парой⁈

— Я люблю тебя.

Все, что могла сказать в данной ситуации, но, очевидно, его не впечатлило. Совершенно не впечатлило.

— Пальмира, — в его вздохе было столько разочарования и усталости, что я внутренне сжалась, — это по-детски. Ты же понимаешь, кто я, и что я не растаю от этих пустых по своей сути слов. Что такое любовь? Чего она стоит без доверия? Как я могу доверять тебе, Пальмира? Перед гибелью мать рассказала мне все о тебе. Если в ее словах была ложь — докажи. Я миллион раз извинюсь, но если она не солгала…

Несказанное прозвучало беспощадно.