Анна Левин – Дикарка на отборе невест (страница 33)

— Хотите обменять мою жизнь на свою?

Она оторвалась от созерцания горизонта, округлила глаза, и рассмеялась.

— Пальмира, ты идиотка? Святая Лилия, как судьба вообще даровала тебе метку истинности, ты ведь безнадежная! Морай не простит меня, не позволит сохранить жизнь, поэтому я уничтожу его, пользуясь его привязанностью к тебе. Да и не нужна мне его милость! — раздраженно фыркнула королева. — Кто он такой, всего лишь мальчишка, глупец, отдавший себя в сети истинности, высокомерный и недальновидный. А я была правой рукой супруга, благодаря моим решениям и советам держава процветает. Кто он без меня, что станется со страной без меня? Готовься, дикарка, последний акт пьесы начинается!

В воздухе появился силуэт, заслонил собой звезды, и все внутри меня возликовало лишь от одного его присутствия. Дракон здесь!

В ответ на грозный рев откликнулся вулкан: гора под нами затряслась, недра подготовились к смертельному представлению, и извержение началось. Стражник заметался, призывая королеву бежать, но она хрипло рассмеялась, и показала на выступ.

— Пойдем, меня ожидает встреча с сыном.

Морай летел к нам, и Гленна выставила меня вперед, надрезая кожу на шее острым клинком. Сдержала крик, хотя было больно, но Сайбер наверняка увидел, что мне грозит опасность, и приземлился на расстоянии нескольких километров. Вспышка, и на месте грозного зверя оказался полностью голый король. Щеки вспыхнули краской, но потом я вспомнила, что при перевоплощении одежда измельчается.

— Весь в своего отца! — одобрительно хмыкнула тварь, прижимая нож к моему горлу. — Покойный Сайбер был таким же одаренным природой мужчиной. Не закрывай глаза, Пальмира, посмотри, чего ты лишилась. Точнее, скоро лишишься.

Глава 58

Огненные реки

Гора дрожала, будто сейчас взорвется: вулкан окончательно пробудился, первыми вырвались на свободу водяной пар и углекислый газ, я знала, насколько это опасно, но королева не собиралась спасаться. Дальше последовал пепел и обломки пород, один упал недалеко от нас, обдав осколками.

— Что вы делаете, мы погибнем здесь! — пыталась вразумить эту дуру, но она лишь сильнее прижала нож к горлу.

— Ты и так погибнешь, какая разница где именно?

Тем временем Морай приближался, глядя только на свою мать, спокойно и неумолимо, словно уже вынес ей приговор, и не сомневался в итоге.

— Сын, рада, что ты почтил нас присутствием. В стране намечается смена власти, пусть все пройдет в узком семейном кругу, без надоедливых столичных сплетников.

Сайбер перевел взгляд на меня, и мелькнуло в нем что-то пугающее. Сила, власть и право. Он сейчас был не просто заботливым женихом, а потомком Амароса, отстаивающим право на истинную. Но это только внешне, внутренне я ощущала нежность и страх, метка теплотой отозвалась на пальце, словно намекая, что мой дракон рядом, все будет хорошо.

— Я не унижусь, проливая собственную кровь. Это сделает моя стихия, — с леденящим спокойствием отозвался король. — Вы совершили ошибку, матушка, выбрав вместо достойной жизни подлость и интриги. Лишь огонь очистит вас от скверны.

Он даже не пошевелил рукой, а вулкан ответил яростным залпом на его слова: потоки магмы озарили небо, превращая ночь в сущий ад. Потекли лавовые реки, я трепыхнулась, и она опять прижала лезвие, проливая мою кровь. Морай не отреагировал, однако я ощутила его ярость так, будто имела доступ к его мыслям.

— Думаешь, меня это испугает? — королева надменно подняла бровь. — Мне известны все твои трюки, и именно ты сгоришь в своем пожаре. Юный бастард станет лучшим королем, чем был ты. Под моим чутким руководством, конечно. А ты со своей истинной уйдешь в забытье. Выбрал бы Маргарет — все могло сложиться иначе.

— В этом заключается ваша проблема: вы хотите контролировать, амбиции не дают вам наслаждаться жизнью, без статуса кукловода все теряет смысл, даже родная кровь, честь и совесть. Я всегда видел ваши недостатки, милая матушка, но до последнего не подозревал, насколько вы отвратительны.

— Что тут скажешь, сюрприз! — расхохоталась женщина, играл клинком у моего горла.

Морай обратил на это внимание, и скривился.

— Даю последний шанс. Отпустите Пальмиру, и вас ожидает вечное заточение вместо казни.

Она лишь презрительно фыркнула.

— Здесь я диктую условия, мальчик, и не нужно обращаться ко мне столь официально: хотя бы перед смертью ощути мое материнское тепло! Я ведь хорошо к тебе относилась, пока ты не отстранил меня от всего, что было мне важно. Пожинай теперь плоды.

— Мне противно называть тебя матерью! — произнес он без предыдущего спокойствия, так резко и презрительно, что я внутренне сжалась. Не хотелось бы, чтобы он так же смотрел на меня. — Твои воины перебиты, пока ты тут играла с моей невестой и незаконнорожденным сыном, я нашел всех твоих союзников в столице и далеко за ее пределами. Олдголды лишены печати Амароса за государственную измену, если тебе интересно. Никто больше тебя не поддержит, и никто не покусится на мою власть после всех жестких мер, которые я принял. Ты в ловушке, мать .

Будто в подтверждение его слов лава обогнула выступ, на котором мы расположились, образуя остров посередине огненной реки. Величественное зрелище, но опасное: от вони было нечем дышать, жар плавил кости, один лишь Морай наслаждался близостью родной стихии.

— Пусть так, — неожиданно согласилась королева, — но я хотя бы сделала попытку. Лучше проиграть, попытавшись, чем каждую секунду сожалеть о потерянном шансе. Но знаешь, в чем ты просчитался? Мальчик, которого вы наверняка нашли в замке, не твой сын. Я давно спрятала настоящего Сайбера, и, поверь, однажды он продолжит мое дело! Рожденный служанкой, он все же дракон, как и ты; он — мужчина королевской крови, и когда-нибудь вернется за причитающейся ему короной. А я позаботилась, чтобы его вырастили в ненависти к тебе.

На этот раз мой жених не сдержал гнева, но вместо яростной вспышки лишь злобно ощерился.

— Амарос свидетель, худшей матери и вообразить сложно! Я вытравлю любое упоминание о тебе, не останется ни имени, ни воспоминаний, увековеченных в хрониках. А с собственным бастардом как-нибудь справлюсь, к тому времени у меня будет полно законных наследников, которые сумеют защитить страну.

И Морай подмигнул мне, намекая, кто именно обеспечит ему сыновей. Королева это тоже поняла, и я ощутила зловещий холод на коже. Дикая боль растворила сознание, словно меня бросили в огненную реку, но это была Гленна, ее месть сыну.

— Мира! — раздался отдаленный крик.

Я упала на колени, хватаясь обеими руками за перерезанное горло.

Глава 59

Смерть возлюбленной

Морай

Загнанный в угол зверь может открыть второе дыхание, если перестанет жаждать выбраться, а сделает все, чтобы причинить вред охотнику перед смертью. Тогда он становится невероятно опасным. Мать понимала, что я победил, что пощады не будет, и сделала последний ход, способный причинить мне невыносимую боль.

Рванул вперед, отбил атаку ее гвардейца, скинул ублюдка в лаву, и повернулся к матери. Она смотрела твердо, беспощадно, с торжеством. Схватил ее за горло, поднимая над землей, и с минуту не решался отправить вслед за воином. Убить женщину, собственную мать — не самый достойный поступок для короля.

— Я оставлю тебя здесь, на этом выступе. Как и сказал ранее, ты понесешь наказание через огонь.

Скоро лава доберется и сюда, мать медленно будет ждать гибели, и помощь не придет. Сурово, но справедливо. Отбросил ее, и подошел к Мире.

Моя нежная девочка заплатила жизнью за нашу истинность, именно любовь к ней вынудила мать пойти на убийство. Она отомстила мне в полной мере: с каждой секундой метка на пальце слабела, и вместе с ней из меня будто вытекали все жизненные силы, выжигая, как пожар леса.

— Пальмира, если бы я только мог отдать свою жизнь, чтобы вернуть тебя! — вырвалось из глубины сердца.

Руку словно охватило огнем изнутри, весьма болезненно… Но ведь обычно огонь не причиняет вреда, это моя стихия! Не удержал Миру на руках, опустил ее на покрытый пепел склон, и только тогда заметил, что по венам заструился серебряный свет. Обнял невесту, и этот свет начал перетекать в нее.

— Сколько же мы еще не знаем об истинности! — голос дрожал, я боялся поверить, что могу вернуть Миру, ведь если этого не случится, разочарование после душевного подъема просто убьет меня.

Мучительные секунды сменяли друг друга, ее тело окутывалось едва различимым сиянием, и я от всего сердца помолился Лилии и Амаросу, призывая вернуть мне любимую. Вверх дном переверну каждую библиотеку, каждую канаву в замке, но найду книги об истинности, спрятанные матерью! Наверняка еще Эмилия многое прихватила, надо будет и у Караваджо устроить обыск на всякий случай.

Тем временем рана на горле девушки затягивалась, вызывая и восторг, и страх перед силами, о которых мне еще ничего не известно. Ну и ладно, лишь бы милая Пальмира открыла глаза!

— Только очнись, очнись, прошу, не оставляй меня одного! — шептал как безумный, целуя ее руки.

Веки дрогнули, невидящий взгляд прошелся по мне, и устремился куда-то вдаль. Я прикоснулся губами к холодному лбу, и прижал хрупкое тело к себе, чтобы согреть. От раны осталась едва различимая розовая полоска, связь дракона и его истинной спасла жизнь Пальмиры.