Анна Летняя – Задохнись моим прахом (страница 69)

Может она, дурочка, и согласиться сразу?

А может он перережет всех ее родных, чтобы она, окрыленная местью, пошла против «Саузен Пауэр»?

Люди вокруг меня тоже смеялись. Радовались концу лета, выпивали. Кто-то даже выкрикивал тосты. «За Подесту. Новую столицу Южного Береллина».

Я вспомнила ту пропаганду, что была на радио.

Вспомнила людей, которые делились со мною разными политическими мнениями.

Вспомнила солдат севера, которые даже не приехали меня спасать.

Вспомнила то, с каким улыбками эти же люди ходили по улочкам западной Подесты и делали вид, что война их не касается.

И вот она их коснулась. Прямым образом. Ударила волной от взорвавшейся ягоды, которая унесла вдаль еще и меня.

Все тут же закричали, заплакали, даже зарыдали. Стали искать родных по асфальту, которых разбросало на мелкие кусочки. Вопили имена, вопили от боли, вопили от понимания, которое тогда только и пришло им в голову.

Они были на войне. И уже давно.

Потому что если ты, находясь на войне, делаешь вид, что все нормально, поверь, она уничтожит тебя первым.

Я лежала на асфальте в пару метрах от столов. Которые уже вовсю полыхали. Сзади меня взорвалась церковь. А за ним и КПП. Куча машин тут же въехало в город. Куча солдат начали расстреливать «Саузен Пауэр». Некоторые из них побежали спасать раненных. И один из них, подбежал ко мне.

– Все будет хорошо, Лав, – сказал мне прибежавший Билли Найтингейл и, подхватив мое тело на руке, понес меня в ближайшую машину.

Другие солдаты также, как и он меня, положили остальных раненных рядом со мной. Повернувшись, я увидела рядом с собой Аарона. Которого хотела задушить еще тогда, в машине. Но, не в силах больше бороться с болью во всем теле, я снова провалилась в царство Морфея.

…

В палате с ребятами из «Саузен Пауэр» стояла тишина. Все слушали Лав. И, дослушав, не решались издать звук.

– Я не оправдываю свой поступок. Нисколько. Я сотворила ужасные вещи. Унесла жизни многих, ни в чем неповинных людей. У которых уже прогнили мозги от пропаганды. И от страха также продолжать жить, в разрушенных домах и с убитыми родственниками.

Я не знала, понимала ли я тогда Лав. Сделала ли она тогда все правильно… я знала одно: мне хотелось поскорее обнять эту, все еще, маленькую девочку, которая сама рассказала мне всю правду.

До конца.

Зейн и Аарон все еще стояли в центре комнаты. И также не шевелились. Зейн в момент рассказала Лав даже как-то отошел от мужчины. Видимо показав этим, что он его не поддерживает.

А я, набравшись смелости, как меня научила это делать Лав, наконец-то нарушила тишину.

– Спасибо, – сказала я ей, – что рассказала.

Она грустно мне улыбнулась. Видимо, сомневалась, что я останусь на ее стороне.

– Я сейчас уйду, Пандора. И заберу с собой Джереми. Мы уедем отсюда и больше никогда не вернемся. Поэтому сделай мне, пожалуйста, прощальный подарок.

Она подошла ко мне поближе. Мне даже показалось, что она хочет вручить мне пистолет. Но потом она сказала.

– Сотри, пожалуйста, все данные обо мне и Джереми. Что мы были здесь. Что мы были в Подесте. Пусть они думают, что мы умерли еще там, в университете. Ведь так это, на самом деле, и было.

Я понимающее кивнула ей. И она, поняв, что я все еще на ее стороне, положила остатки ягод в корзину и, попрощавшись глазами со всеми в палате, кроме Аарона, спокойно вышла из палаты.

Я слышала, как она шуршала в своей палате. Как закрыла дверь и покинула этаж. Все это время в нашей комнате продолжалась тишина. Которую нарушала пришедшая Нэнси.

– Так, а что это мы тут все стоит? А ну, разошлись все по своим палатам! Немедленно.

Она даже не посмотрела на все еще привязанных парней. Возможно, решила, что это их так врачи привязали на ночь. И вышла из палаты, попутно вытолкав из нее Зейна с Аароном. На них я даже не посмотрела.

Я смотрела в окно. Вдали уже вовсю поднималось солнце, опрокидывая свои лучи на нашу больницу. Начиная новый день в местной больнице Милвена.

Эпилог

10 ноября.

Это был поистине солнечный день. Хоть и морозный. Погода была идеальной: не сильно жаркой и слегка прохладной. Градуса пять где-то. И такой прекрасный день я решила провести также тепло и приятно.

Начала я его как в какой-нибудь мелодраме. Подольше повалялась в кровати, пока не убедилась, что полностью проснулась. Открыла немножко окно. И меня встретили солнечные лучи. Надела на себя белую футболку, джинсовый комбинезон и кеды. А поверх куртку.

Давно так не одевалась. Мне казалось, что в моем возрасте так выглядеть глупо. Но отражение в зеркало дало обратный ответ. Поэтому я дополнила свой образ легким макияжем. Ныряя рукой в богом забытую косметичку, я боялась, что какая-нибудь тушь уже давно просрочена. Но мне повезло. Она была годна еще один месяц. Если такой солнечный день будет и на следующей неделе, выкраду его на покупки.

Выходя из дома, я встретила тех же людей, что радовались этому дню, как я. У меня словно был фильтр, через который все вокруг казалось более ярким и позитивным, чем всегда. Даже пенсионер, живущий этажом ниже, сегодня улыбался, как ребенок. Дождя ночью не было, поэтому впереди меня ждала чистая улочка, уже убранная от снега.

Сев на автобус, я доехала до привычной остановки. Совсем не доезжая до больницы. Решила пройтись до того самого кафе, где мы сидели когда-то с Лав. Снова присев на те удобные кресла у окна, я заказала себе французские тосты с ягодами и кофе. Не слишком сытно, но вполне сгодится для завтрака. Для такого завтрака, когда не спешишь поскорее закинуть в себя хоть что-то. А просто сидишь и наблюдаешь за тем, как вокруг протекает жизнь. Как все вокруг просыпается. Как люди перестают спешить куда-то и также ловят эти счастливые моменты.

Казалось, что эта безмятежность была заразительна. И каждый, кто выходит из какого-либо здания, ловит в воздухе это настроение и тут же поддается ему целиком и полностью. Даже официантки, которые подносили завтрак, делали это грациозно, как балерины. Кайфуя даже от такой простой, но важной работы. В конце приема пищи я решила,

что они заслужили чаевые также, как и я заслужила этот чертовски вкусный кофе. Как завещал Дейл Купер из сериала “Твин Пикс”.

Вдруг в кафе вошла девушка. Которая не хотела, чтобы ее заметили. Сняв с себя плащ и повесив его рядом, она также плюхнулась, рядом со мной, в кресло и заказала себе пряный чай-латте.

– Ну что, расскажешь мне свою последнюю мини-историю? – спросила я ее.

И запрокинула голову назад.

…

Перед тем, как уехать, я решила заехать к себе домой. Где ожидала увидеть отца. Спустя столько месяцев. Я не ожидала, что он кинется мне в объятия. Даже и не мечтала об этом. Просто хотела увидеть перед тем, как я уеду с континента навсегда.

Зайдя в наш старенький дом, который он за лето даже не успел покрасить, я аккуратно повесила куртку на вешалку. На первом этаже ничего не изменилось. Все те же стены, все та же мебель. Все тот же телевизор, орущий где-то впереди, в гостиной. Пройдя туда я заметила все того же отца, мирно разложившегося на диване.

– О, ты наконец-то приехала, – отреагировал он, увидев меня, – что, так было интересно в этой Подесте?

Я не понимала, о чем он говорит. Может быть шутить надо мной?

– Я так и думал, что ты не просто на экскурсию туда уехала. Свалила со своим дружком, даже школу тут не закончила. А я надеялся, что ты будешь жить со своим стариком до конца его жизни. Обеспечивать там, любить, заботиться… ну все то, что делают нормальные дочери со своими отцами.

Я не могла поверить своим ушам. Он что, новости по телевизору не смотрел? Не читал их в газете? Никто не заходил к нему домой из школы сообщить, что его дочь пропала?

Наверное ему просто было фиолетово. Как и всегда. Поэтому я, не церемонясь, сослалась на то, что меня ждут подружки в кафе. И я уже убегаю.

– Тут же приехала и убегаешь? Хех. Прямо как твоя родная мать. Такая же эгоистичная, как ты.

Больше слушать я его не хотела. Даже слышать его голос. Поэтому, даже не зайдя в свою комнату, я вышла из дома, в который больше не возвращалась.

Немного отойдя от входной двери, я увидела впереди себя человека, которого совсем не надеялась больше встретить. Передо мной стоял Билли Найтингейл, с руками в карманах и чистыми, такими же, пышными волосами.

– Билли! – крикнула я, падая ему в объятия.

Он узнал, где меня искать. И приехал, когда я в нем, больше всего, нуждалась.

Поняв, что могу ему довериться, я тут же разрыдалась у него на груди. Я и раньше ему рассказывала, какие у меня сложные взаимоотношения с отцом. И он, такой добрый парень, воспитанный в нормальной семье, услышав, как мой родной папа встретил свою единственную дочь, сообразил гениальную идею.

– Дай мне ключи от своего дома.

Я покорно ему их отдала. И осталась ждать рядом с папиной машиной, пока он входил в мой дом.

Что он сделает? Набьет ему морду? Скажет, как тот неправильно сейчас поступил? Расскажет, что на самом деле происходило с его дочерью.

Нет, Билли Найтингейл просто вышел из моего бывшего дома также быстро, как и в него вошел. Но уже с другими ключами.

– Думаю, ты заслужила.

С этими словами он открыл дверь машины и уселся прямо на водительское сидение. Мне не оставалось ничего делать, кроме как сесть с ним рядом. Прав то у меня до сих пор нет.