Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 2 (страница 18)

Мои ребята продолжали трудиться и уже не смотрели на нас.

— Я буду думать, как решить твои проблемы. Прости, друг, занесло меня слегка. Как в тот раз, так и сегодня. Я тебе очень благодарен. Ты не думай. Мои проблемы уже не столь критичны. Поймаем часть заразы, остальные или притихнут, прикинувшись зайчиками, или свалят в другие страны, петь о своей незавидной жизни в моей стране. А там и с твоими проблемами разберемся. Если будет нужно, то я сам буду умолять твою гордую Эльзу. Будем ее вместе подарками заваливать. Или новую больницу построим в ее часть. Захочет, будет в ней трудиться, а нет, станет ее курировать, — принялся рассуждать король, прикидывая варианты.

— Звучит заманчиво. Осталось разгрести дела с этими заговорщиками.

Пока меня перспективы лишь угнетали. Они давали понять, что конца этому пока не видно.

— Тех, кого вы мне передали после проверки, я уже распорядился перенести порталами в нашу уютную тюрьму. И с ними работает штат моих палачей. Поют они очень резво и громко, даже от одних только угроз пыток.

— Так, вроде бы, мы уже все узнали. Смысл в повторных допросах? — не понял я смысл всех затеянных Ульросом повторных мероприятий.

— А чтоб не расслаблялись, гады, — на лице друга отразилась злоба. —И еще нужно узнать, чем они потчевали своих детей, как учили, чем забивали им голову. Их-то я не могу никуда деть. Не на каторгу же отправлять детей, вслед за родителями. Они ни в чем не виноваты, и как с ними быть, я просто не представляю. Были бы нормальные близкие родственники, я бы отдал им, но у некоторых остается такая родня, с которой они никогда и не виделись. Зачем тем дети, да еще и без наследства? Одни, может, и нормально воспитают мелких, а другие окунут их в постоянные претензии и придирки. А как результат, виноватыми будем и я, и они. Снова ненависть и очередной заговор. Я не желаю каждые лет двадцать уничтожать новый заговор.

— Загвоздка. И какие идеи у тебя есть?

— Ни-ка-ких! У меня голова кругом от всего идет! Одно дело, взрослые парни и девушки, их хоть частично посвящали в дела семьи, и совсем другое те, кому уже стукнуло по одиннадцать и старше. Они чувствовали, что происходит плохое, но верили родителям. Если первых можно отправить в исправительные учреждения для хулиганов, то вторые — жертвы.

Представил, как выглядит сейчас мир глазами ребенка, сидящего под стражей в собственном доме. Видящего или только слышащего, как все нервничают, кричат, злятся. Не ходят к нему, не объясняют, в чем он провинился. Ему не позавидуешь. А сами малыши? Они лишь чувствуют и страдают.

— Я не представляю, как поступить. Спроси у Лерье, может, он придумает. У него голова светлая.

— Кроме как изъять всех и начинать проводить с ними работу по разъяснению, он ничего не предложил. Может, потом придумает чего, но сейчас он сам пасует. Ничего человеческого моему братишке не чуждо. А то я уже испугался, что он и не человек вовсе. С его жесткими границами не сложно позабыть, что он мой брат, и умеет чувствовать, как мы с тобой.

— Жестокий, конечно, парень, но справедливый и честный, насколько я успел заметить, — заступился я за его Высочество. — Без таких, как он, страна может развалиться на куски. Подшучивает, конечно, неприятно, но не бросил тебя разбираться со всем в одиночестве.

— А знаешь, что. Позову-ка я к себе твоего будущего родственника и его друга дракона без фамилии. Задам им задачку, как быть с детьми заговорщиков. Заодно расскажу, как мы близки были к перевороту. Была бы им спокойная и сытая жизнь, если бы не ты. Каждое действие имеет последствия. И обычно они бывают двух типов. Одни помогают лично вам, другие всем остальным. Крайне редко они совпадают, к моему глубочайшему сожалению.

— Как хочешь, так и поступай. Мне и этого добра хватает, — я развел руки, указывая на наш заваленный бумагами кабинет.

— Ну уж, нет! Я тебе маякну, и ты появишься с докладом и новыми данными. Нужно тебя обелять в глазах родича Эльзы. Пусть не с первого раза, но провернуть подобное мы сможем. Ты же ради нее это раскручиваешь. Для мира в вашем доме и здоровой атмосферы на улицах. Отрицать подобное ни Эльза, ни ее старший брат не смогут. Быть может, именно на это мы спишем все наши с тобой огрехи.

— Ну, раз ты приказываешь, то я так и поступлю. А пока, не мешай мне работать. Для того же отчета нужно перелопатить кучу бумаг, выделив новое и важное. Тебя же явно отпустило. Вокруг вновь не все враги, которых нужно бояться и уничтожать на месте из-за параноидальных страхов.

— Ресталь! Договоришься у меня! — погрозив мне пальцем, молодой король ушел по своим неотложным делам.

Кстати. Нужно не забыть выпросить для Ульроса зелий у моего целителя, а то не улыбается мне повторно слушать бред про скопление врагов в царстве вечного мрака.

Пусть валит, со всеми своими умными идеями и хитрыми планами по примирению. Абсурд, ведь! Что он хочет получить в итоге? Где я, и где возможность добиться понимания от Иридена?

Мы не просто разные. Наши жизненные приоритеты противоположны. Он торгует и так заботится о своей семье, обеспечивая их всеми возможными благами и комфортом. А я, прежде всего, хочу обеспечить для моей семьи безопасность.

Деньги… Нет, они, конечно, важны, но если у меня будет крепкий дом. Даже не поместье, а простой дом с пятью комнатами. Их мне хватит. Как и моей зарплаты на все мои хотелки. Пусть я не смогу дарить Эльзе каждый день новое украшение, но раз в неделю, вполне возможно. Конечно, я не учитываю свое наследство, части в семейных делах, приносившие мне постоянную прибыль, скапливающуюся на моих счетах. Сейчас я говорю лишь о регулярной оплате за мою службу.

Теперь я понимаю, насколько не важны деньги в больших объемах. Важно быть уверенным в любви истинной, ради которой живешь.

Глава 8

Прошло еще три дня подпольной работы инкогнито, и я официально приехал обратно в столицу. Большая часть заговорщиков уже спокойно сидела по камерам, смирившись со своей судьбой. Уже шли суды над теми, кто ничего путного больше рассказать не мог. Так как проводилось все это в некотором освещении со стороны наблюдателей из народа, по улицам столицы ползли слухи о попытке убить короля Ульроса и его младшего брата Лерье.

За подробностями обращались к самому говорливому источнику — к служащим дворца, которым мы доверяли. Про переворот люди сами додумают. Здесь невозможно направить мысли по нужному следу, если сразу открываешь всю правду. И, напротив, дай пару намеков про невиновный объект, пострадавший от беспредела, и, вполне возможно, общими усилиями народ и сам «раскроет заговор» против любимого монарха. А те, кто пострадал от несправедливости зазнавшихся и чванливых богатеев с титулами и без, будут топить за власть, при которой мирно живут.

Да, они могут не одобрять те или иные решения короля. Роптать и возмущаться на лавочках и очередях за свежим хлебом. А переворот, пока есть кусок хлеба и мяса, их точно не заинтересует. Они приземленно живут. На земле, как любит повторять мой отец, подчеркивая различия между высшим светом, привыкшим мечтать в облаках, и простыми работниками, стоящими крепко на ногах.

Я успел устать от серых казенных стен, и, получив дозволение отдохнуть, уже стал паковать вещи по ящикам отведенного мне стола. Как вдруг, пришел вызов от Ульроса. Мысленно выругавшись, я подхватил последнюю готовую стопочку рукописных бумаг и поспешил в кабинет короля.

Непривычно было видеть, как за одним столом сидят два белых дракона, герцог Ранев и Эмиля желтого. Мне оставили свободным стул напротив занимавшего главное место Ульроса.

— Ресталь, мы обсуждаем, на пороге какого веселого поворота в истории нашей страны мы все оказались, — красиво загнул Ульрос, тогда как Лерье закатил глаза. — Поведай, что вы еще узнали.

— Не особо много. У двадцати семей остались адекватные члены семьи. Они смогут взять ответственность за те предприятия и земли, которые ты готов оставить им, — под удивленными взглядами мужчин я передал листки другу.

— Какой смысл оставлять заговорщикам имущество? Даже не виновным, — скептически спросил Ириден.

— Можно отнять все, наказав всех членов рода, включая малых детей, но что потом? Какой приставкой к имени Ульроса его наградят злые языки? Ульрос Бессердечный? Таким вы желаете выставить своего короля, герцог?

Сейчас я был его оппонентом, но я был готов. Как он в прошлую нашу памятную встречу.

— Они виновны, — пожал плечами Иреден. — Щадить предателей — плохая затея. В этом я убежден.

— Я проверил и перепроверил. Те, кого я предлагаю помиловать, непричастны. Они не знали, во что ввязались их родные. Некоторые даже пытались вразумить заигравшихся революционеров. И их было немало. Увы, выжили далеко не все, высказав свое мнение в лицо главам рода. Да, вы правильно понимаете, они либо погибли, либо уехали за пределы родной страны. Поверьте, им угрожали качественно. Брали клятвы, грозящие смертью как им, так и их семьям. Простите, но их я не считаю участниками заговора. Они жертвы. Подарите им свободу, но обещайте наблюдать за ними, и они будут на вашей стороне долгое время, — под скептическим взглядом Ранев, я лишь убеждался в своей правоте.

Я военный, но я не убийца невиновных.