Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 2 (страница 11)

— А ты спроси, когда я ночевал в собственном доме в последний раз. Поверь, ответ тебя очень удивит. Служба короне — это не развлечение. Меня могут отправить куда угодно в любую минуту, и никто не спросит, что у меня запланировано на вечер. Или я должен отказывать королю ради удовлетворения твоего эстетического удовольствия? Не боишься такие условия самому король ставить? Или тебе уже не нужны возможные преференции?

— Была бы польза о твоей службы, — отмахнулась Элоизь.

— Если бы ее не было, то ты и твой папочка так бы и продолжали терпеть убытки от потопленных местными пиратами кораблей. И от контрабандистов, что прекрасно обставляли вас, и жили припеваючи еще совсем недавно. Именно я и мои отряды рисковали жизнями ради вашего стабильного легального дохода. Если ты помнишь, дорогая невеста, то в нашей стране за контрабанду некоторых товаров, что шли через ваш порт, предусмотрена не много и не мало, виселица. Не пожелали бы мои военные разбираться, и всю вашу семью вздернули бы разом. Так что, служба короне очень важна и полезна вашей семье.

— Я не против тебя. Твою работу видно, но вот король мог бы активнее помогать тем, кто работает, — попробовала она выкрутиться и перевести тему на Ульроса.

— Это как, например?

— Ну, к примеру, давал земли для развития. Нам-то не сильно помогают графья и прочая знать. Мы для них чужие, — горестно вздохнула эта актриса.

Не знал бы я, как именно обстоят дела, подумал бы, что всего в этой жизни они добились собственным тяжким, каторжным трудом.

— Землей помогать? Насколько я знаю, вы получили часть берега реки, купив ее очень и очень дешево именно с подачи короля. Для вашего развития он не брал с вас налоги три года. Или ты это уже про это забыла? Вот бы ты и твой папочка помогли короне с доставкой требуемых товаров без дополнительных сборов и завышенных пошлин, но нет. С короля вы берете даже больше, чем с остальных. А при таком раскладе о новых поощрениях говорить не стоит. Не помогли вы стране на них еще. Усерднее нужно трудиться, тогда и появятся всевозможные интересные подарки.

— Почему ты за короля Ульроса? Ты же сильный дракон. Мог бы пойти против него. Только представь, какие перспективы. Власть, она же заставляет склонять головы перед тобой. Разве ты не понимаешь этого? — как бы случайно спросила меня Элоизь, уводя со основной дорожки парка, где мы встретились сегодня.

Время до спектакля было с запасом. Ей важно было показать, что мы опять вместе и общаемся куда больше прежнего.

— Так ты выбрала меня из-за близости ко власти? Я-то думал, что фамилия моя и род тебя привлек, а оказывается, я мог откупиться от тебя, подставив вместо себя любого сильного дракона темного оттенка. Главное, чтоб был титул высокий, да приближен к силе. Ходила бы с ним по театрам, ресторанам и вернисажам. Не приходилось бы со мной позориться. С тем, кто в форме приходит в благородные места.

— Мог бы, но не сделал, и теперь сам страдаешь. А ходить прилично одетым я тебя научу, выдрессирую, — усмехнулась она, улыбнувшись слишком приторно, явно рассчитывая, что на нас сейчас смотрят.

Фальшивая благородная девушка и ее уловки. Вот как я мог бы назвать Элоизь Киль.

— А я плохо понимаю команды. Видишь, дослужился до полковника, чтобы другим приказывать, а не подчиняться. Боюсь, что раз это не получилось у нескольких вышестоящих чинов, то и ты провалишься.

— Но ведь есть король. Он самой важный и выше тебя. Его приказы ты исполняешь, как миленький.

— Он далеко. Сидит в своем тронном зале и ничего мне сделать не может. Я руковожу отрядом и могу приказывать всем отрядам в части. Выше меня никого там нет. Есть еще два полковника, но они мне не конкуренты. Так, что ты еще мне можешь предложить? Разгребать проблемы, как Ульрос, просиживая до самой ночи в кабинете, составляя планы, как быть дальше, чтобы все это хрустальное королевство не рухнуло? — я покачал головой, откровенно отказываясь от перспектив.

— Ну знаешь, править за тебя могут и другие, главное, стать у руля страны, — легко согласилась она, выдав свою версию.

Понять бы еще, в этом ее план или это просто идея фикс — карабкаться еще дальше. А может, плановая проверка, как я себя поведу. Может, сразу кинусь с докладом к Ульросу. Поэтому пока я решил на этом не заострять особо внимание. Лишь слегка подтолкнуть.

— Серьезно? Тебя интересует корона?

— ДА! Я хочу власти! — в этот раз она воскликнула слишком громко, и на нас стали обращать излишнее внимание.

— Ты веди себя потише, а то примут за революционерку и оденешь ты кандалы каторжницы, а не помолвочное и обручальное кольца. Украшений тоже два, но разница между ними колоссальная, — подав ей руку, я повел Элоизь внутрь театра.

Сегодня откровенности было много, но пока она для нас бессмысленная. Нет основной нити. А про их вовлеченность в заговор, мы и так знали.

— Главное, помни, что если сяду я, то и твой братец. Помалкивай про все, что слышишь и видишь, находясь рядом со мной. Это тебе ясно, нелюбитель приказов? — гордо вскинула она бровь, снова угрожая мне.

Так и знал, что этим все закончиться. Других-то аргументов у нее нет в наличии.

— Конечно, понятно. Моя семья пострадать от моих действий не должна, — мне хотелось покачать головой, но я сдержался. Я же жертва.

Ухмыльнувшись, Киль шла, выписывая задом восьмерки. Такая разбитная походка у молодых леди нынче была в моде. Мама за подобную походку наказала сестру, отлучив ее от трех балов. Даже просьбы Ульроса пустить малышку, не повлияли на ее решение.

А вот моя Эльза умела ходить красиво и без пошлости.

Никогда Элоизь не затмить мою красавицу. Ни в чем.

Глава 5

Я стал проявлять небывалое рвение в работе. Теперь посмеивался надо мной не только Ульрос, но и Лерье. Два братца быстро нашли общий язык, и теперь третировали целый дворец, развлекаясь за чужой счет. Как-то срочно нашлись дела у тех знатных особ, что могли гостить при дворе Ульроса месяцами. Всего-то и нужно было, что высечь помощника главного казначея, пойманного на воровстве. И не просто при банальном пересчете, а за руку в самой сокровищнице.

Вспыливший Лерье беднягу кнутом прогнал со второго подвального этажа до третьего надземного, где располагался общий зал аудиенции, прямо в приемный день. Прямо во время аудиенций к трону подбежал скулящий мужик, молящий о пощаде короля. Видимо, на доброе сердце и трепетную душу принца, надежды к тому времени он не питал.

Столько обмороков разом не случалось в нашем дворце уже очень давно. И далеко не всех успели подхватить родственники и мужья. Зазевались они, во все глаза наблюдая за происходящим небывалым делом, вот и познакомились дамы с жесткостью каменного пола. Как по мне, так обиднее было тем, кто изящно имитировал обморок, а не рухнул в него на самом деле. Впрочем, не жалко. Массовое переселение облегчало мою работу, ведь лишних глаз и ушей стало меньше. Сам король радовался снизившемуся уровню расходов, а принцу, кажется, было плевать. Как взявшая след борзая, молодой, да ранний, он шел к своей цели. Мои ребята и стража радовались, что дышать во дворце стало легче без толпы надушенных и разодетых пустозвонов, вечно мешающихся и лезущих в чужие дела.

Кстати, помощник казначея получил сто пятьдесят лет каторги с полной конфискацией имущества.

Советники Ульроса мгновенно притихли после столь яркой демонстрации силы. А то, вздумали проявлять недоверие в отношении младшего принца. Может ли он, в столь юном возрасте, вынести такую ответственную работу, как проверка их благородных кошельков? Такого не прощает никто, а тем более, мстительный белый дракон.

Может, и глупо, но я считаю, что он был в своем праве. Помощник казначея не от голода запустил руку в казну. У него отменная оплата труда, побольше моей, полковничьей. Воровать при отсутствии проблем, долгов, детей и требовательной жены — верх неприличия. Ну, и советников прижать давно уже нужно было. Расслабились они при правлении друга, вот и говорить лишнее стали. Прошлый король, получив власть от отца, первым делом повесил парочку несогласных, и заказал художнику нарисовать на стене в зале совета ту самую сцену казни. После подобного, мало кто смел первые двадцать лет ляпнуть что-либо против воли короля. И вот, теперь опять началось вольнодумие.

Выяснил Лерье не только подтасовку документов с принятием на службу Эльзы, но и присваивание ими некоторых преференций, что полагались семье погибшего герцога. Как после смерти, так и в течении многих лет после нее. И не только у их, обеспеченной семьи, они воровали. Хитрые и ушлые воришки тащили у любого подвернувшегося простофили.

Король подписал в тот год много указов. Многим даровал земли, титулы, ценные вещи и, конечно, деньги. Те, кто потерял близких, как и герцогиня Ранев, не появлялись при дворе, и узнать у них никто не мог, довольны ли они полученным. Да и как спросить о подобном у безутешных вдов, детей-сирот или родителей, потерявших любимых и дорогих? Можно и по щекам схлопотать, даже будучи королем.

Лерье целенаправленно стал копать с того момента как его отец был сломлен и не следил за тем, как доверенные советники принялись рулить страной. Вскоре трон занял Ульрос, и в первые годы правитель из него был слабоватый. Он разобрался с теми, кто воевал с нами, кто не желал мира с нашей страной, и на этом успокоился. Принялся вникать в проблемы, что бушевали в стране, не ожидая такой подлости со стороны доверенных лиц.