Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 2 (страница 10)

— Какие указы? — удивленно воскликнул Ульрос, словно для него слова Лерье были неожиданностью.

— О неприкосновенности родов Ранев и Кенверских. Еще до гибели друга он издал указ, что эти два рода неприкосновенны даже для короны. А это значит, что принуждение графини Эльзы Кенверской — незаконно.

— Тогда почему она не сослалась на этот указ?

— Думаю, она не знала, что может. А ее мама и брат не стали ее просвещать. Ведь ее бунт мог не понравиться другим. Он бы первым делом бросил тень на тебя, как правителя. Ведь ты не помнишь о наследии собственного отца.

— Нет. Быть такого не может! Я давал команду проверить все указы отца. Подозревал, что другу должны были быть поблажки. Но их не нашли мои министры, — нахмурившись, король стал постукивать пальцем по столу.

Он говорил правду, и новость получилась далеко не приятная.

— Значит, твои враги окопались куда ближе, чем ты мог представить, — лениво пожал плечами Лерье. — Но я этим сам займусь. Проверю всю подноготную каждого твоего министра и советчика. Посмотрим, у кого нервы крепче, а кто вышел в тираж, раз не готов к последствиям собственных действий, вредящих твоей репутации.

— Буду очень благодарен. Ненавижу все это говно, — ругнулся Ульрос. — Достало меня все это. Подковерная возня постоянная. Я прижму с одного боку, а они уже в другом месте дырку сделали.

— А я не желаю сидеть на троне, и буду тебе помогать, брат. Всем, чем смогу, — ответил с подкупающей откровенностью младший принц.

Задумавшись, откуда юный принц так много знает, и когда успел настолько вырасти, я упустил момент, когда он передал бумагу от бывшего короля брату, и очнулся, только когда услышал знакомое имя.

— И отец так просто дал подобное разрешение герцогине Кенверской? — вчитываясь спросил друг, посмотрев почему-то на меня с тревогой и печалью.

Явно он сейчас не разрешение на ношение розовой ткани в руках держит.

— Конечно, дал! Как он мог не дать, раз сам их наградил не отслеживающимися порталами. То, что ты ошибся, никто знать не будет из посторонних. Для всех Эльза оскорблена семьей Соринь, и на этой почве чувствует себя скверно. Над ней поглумятся и отстанут, тем более, что я планирую круто взяться за твоих министров с публичной поркой. Со мной приехали доверенные лица отца, и они будут проводить ревизию всего, до чего дотянутся. При таком раскладе не до обсуждения, кто и с кем расстался. К себе бы внимание мое не привлечь ненароком.

— Принц, вы знаете, где Эльза? — не мог не спросить я.

— А вы, полковник Соринь, почему интересуетесь? Девушка сбежала из столицы именно из-за ваших поступков и решений. С чего это я должен выдавать ее тайну? Заслужили ли вы подобной чести? — он смотрел на меня взрослым не по годам взглядом.

Возможно, неправильно относиться к Лерье, как к младшему среди нас?

— Она его истинная, — тут же сдал меня мой верный друг. — И не его это было решение, а мое. Мне и отвечать за то, что вышло теперь.

— Ну вы и… — вытащив из-за небольшого стола для совещаний стул, Лерье устроился на нем, как на коне, и приказал. — Рассказывайте, ущербные.

Обижаться на него я и не думал. Если подумать, то кто мы еще, если не ущербные придурки, раз провалили все дело, только его начав?

Пока я размышлял о том, что с нами приключилось за последнюю неделю, Ульрос подробно рассказал брату о своем плане и о том, как красиво он рухнул.

— И выходит теперь, что Ириден Ранев отомстит за честь сестры, уничтожив все наши ниточки разом, а я из-за папиного указа даже запретить ему ничего не могу.

— Ему мешать и не нужно. Пусть герцог действует сам. Он и в своем праве, и общество не любит зазнавшихся Киль. Весь твой свет только счастлив будет простудиться на их похоронах. Но то, что у тебя обрывается ниточка — это очень плохо, — нахмурившись, он принялся размышлять, постукивая носком сапога по полу.

— Может, и не обрывается, — подал я голос. — В доме Киль я видел служанку со следами удушения на горле. И след был не от рук, а магической клятвы.

— Это замечательно! Отловим служанку, и будем работать с ней. Отряди парочку своих надежных ребят, полковник, на это дело. А герцога Ранев я попробую уговорить чуть-чуть подождать с местью. Подготовиться пока, найти тех, кто захочет принять в ней участие. Тех, кого они разорили. Пусть будет красивая общая месть. Друзьями они с герцогом точно не станут, но обязаны ему будут.

— Думаешь он пойдет на это?

— Не знаю, но я бы при подобном раскладе не просто лишил врагов средств к существованию, но и стер бы память о семье, смешав ее с грязью каторги и предательства короны. Весомее выходит в глазах общества. Тут можно прилично возвысить пострадавшую сестренку, раз уж он ее так любит.

— Спасибо, что помогаешь, — усмехнулся рассуждениям младшего Ульрос.

Он явно соскучился по родным, только не отпускают короля дела. Не съездишь в отпуск в другой замок под крыло к отцу.

— Брат, кто, если не я? — удивился Лерье. — Мы же семья. Отец ждал, что ты давно попросишь нашей помощи. Но ты все взвалил на себя и тянул в одиночестве. В семье так не поступают. Да, папа учит меня на твоем примере, а тебя отправил в свободное плаванье, но это не значит, что я и отец не придем к небе на помощь, если ты позовешь. Всегда.

— Спасибо. Я, и правда, запутался. Я старался, и стараюсь быть таким королем, которого будут помнить, как хорошего правителя, но они… Им это не нужно. Балы, званые вечера и прогулки по паркам. Вот, что от меня требуют знатные лорды и леди, — принялся жаловаться Ульрос.

Я все это слышал уже ни раз, и ни два. Да что там слышать. Я своими глазами подобное вижу постоянно.

— А почему ты не смотришь дальше, за пределы дворца? Почему не выходишь на улицы своей столицы и не общаешься с простыми людьми? Я вот люблю поболтать со своей охраной за стаканчиком вина. Именно от них я узнал о делах Эмиля желтого и то, что герцог Ранев точно при делах. Как и графиня Кенверская. Про делишки семейки Киль услышал, и про то, как сильно их ненавидят нажитые враги. Люди открываются, если видят мою обеспокоенность будущим. Их будущим, — говорил принц простые вещи, но на улицах города я представить прогуливающегося Ульроса не мог.

— Брат, когда же ты успел так вырасти? — печально усмехнулся старший белый дракон.

— Не знаю, сам себе поражаюсь. Скорее всего, это вредный наставник и учитель вложил мне в голову всю эту муть, — скривился Лерье. — Знаешь, первое время он только и делал, что ругал меня. И пишу, как курица лапой, и внятно выразить мысли не могу в двух строчках. Было обидно, и я стал назло ему заниматься больше, чем он задавал мне. Не сразу и не быстро, но я втянулся. Как-то неожиданно наступил тот день, когда на его заявление о ошибке короля Сальфара я смог обосновать, что все было иначе, учитывая все факторы того времени и политическую обстановку. И вот мы уже спорим, получая истинное удовольствие от процесса. Дракон мне не подчинялся так легко, как тебе. И мне оставалось лишь тренировать мозг.

— Кстати, как твои дела с второй сущностью? — обеспокоенно уточнил король.

Раньше младший из принцев не мог удержать сознание человека над животными инстинктами. И ничего ему не помогало.

— Хорошо. Я нашел ту, чья магия мне подходит. Хватило и недели, чтобы дракон признал меня главным в связке, — гордо заявил, по сути, мальчишка.

— Это Эльза? — понуро спросил я.

Ведь не просто так он прибыл сюда столь неожиданно. Да и подозрительно много он знает о делах моей истинной.

- Нет, Ресталь, это ее мама. Малерта Ренев, урожденная Кенверская. Оказывается, она помогала нашей маме выносить нас с братом. И с тех самых пор является универсальным донором силы для нас обоих. Из-за ссоры герцогиня покинула нас, но она не знала, что я так и не нашел донора. И поэтому я попрошу вас, полковник, не разыскивать дочь герцогини до тех пор, пока мы не уничтожим всю шваль. Ей будет безопаснее в том месте, где она сейчас находится.

Делать было нечего, и я согласился. Не вечно же мы будем воевать?

— И если разговоры лишние закончились, полковник, расскажите мне про все необычное, что вас даже слегка насторожило при общении с семейкой Киль.

Собравшись с мыслями, я принялся перечислять. Говорил про ее дом, про спрятанное от лишних глаз древо, про оговорки и признания Элоизь. К нашему тандему сильного и власть имеющего, примкнул хитрый, проталкивающий идею оставить сильную страну родному брату, заполучив для себя свободу.

Вечером мне выдали кучу советов и отправили на очередное свидание с подставной невестой. Теперь от меня требовалось ее бесить. В гневе, как выяснилось, леди Киль очень разговорчива, и может наболтать много чего важного.

Я специально не стал переодеваться и приехал на премьеру спектакля в слегка несвежей форме.

— Это протест против новых условий, представленных тебе моим папой? — скривившись, спросила Киль.

— Это моя занятость на службе. Тебя же не волновало, что мой трудовой день окончится только через час. А значит, переодеться в костюм у меня просто нет возможности, — отмахнулся я от претензий.

— Ты бы мог заранее принести его из дома, — снова скривилась она. — Приказать привезти его тебе, раз так сильно занят! Это же позор, в таком виде входить в театр! Как о нас подумают окружающие!