Анна Летняя – Два наших взгляда. Книга 1 (страница 39)

Оглянувшись на мою маму, подлечивавшую его жену, он кивнул.

— Спасибо за даже призрачный шанс. Мы обязательно им воспользуемся, даже не сомневайтесь! — робкая улыбка преобразила лицо мужчины. В его глазах зажглась надежда. — Спасибо, что навестили нас.

— Я не смогла бы не оказать почтение родителям спасителя.

Жальд Врайд лишь кивнул. Передав ему слепок контакта Олеганы, я выдохнула с облегчением. Если все получится, то у них появиться шанс стать вновь полноценной семьей, а не двумя страдающими супругами. Не всем хватает сил жить дальше, потеряв ребенка.

Поблагодарив меня еще раз, он поспешил вернуться к любимой жене.

Бедный дракон. Он даже не может оплакать сына достаточно откровенно, пока его истинная тревожится. Драконы вообще не могут ни о чем другом думать, зная, что их женщины в беде или от чего-то мучаются. Не важно, какая боль их тревожит — физическая или душевная. Нам, магам и друидам, было проще. И жить мы продолжали спокойно, похоронив любимого. И отказаться от недостойного любимого могли легко. Пусть и со слезами в подушку, но не страдая, как те же драконы, которым приходилось жить с использовавшими их истинными. Хорошо еще, что такие твари им встречались редко, а то вымерли бы чешуйчатые, как вид, очень давно!

Покончив с официальными мероприятиями и получив разрешение отбыть домой, я погостила у мамы денек и вернулась на службу. Побездельничала в родном доме, объедаясь вкусностями от повара, который мне каши варил в далеком сейчас детстве. Вот он-то знает, что я люблю, а от чего ворочу нос, какой бы голодной не была.

Иридена мы сразу уговорили не терять времени, вернувшись к семейным делам. И там успокоиться от всех произошедших событий. А сами выговорились в тишине малой гостиной с камином, за бутылочкой легкого вина. Допить мы ее, конечно, не успели. Не для этого вообще затевали посиделки. Вот разговор был долгий и подробный. Про их с папой дружбу с семьей Врайд. Про маленького Улерена, любившего залезать повыше, и за которым не поспевали все взрослые разом…

Я не помнила, как их семья помогала маме после смерти отца. Тогда я вообще мало замечала окружающих. Предпочитала либо отсиживаться в своей комнате, прогоняя всех стучавших в дверь, посылая их в бездну, либо ругаться с мамой и братом. Как они меня терпели, столь вредную и противную, зацикленную на своем горе? Я сейчас не понимала, вспоминая, как могла истерить за завтраком, швыряясь тарелками, и обвиняя всех вокруг в папиной смерти.

Это был мой запоздалый подростковый бунт, направленный на всех. На учителей, продолжавших меня вынуждать учить материал, иногда унижая за ошибки. На прислугу, от которой я требовала обращения к себе, как к настоящей графине. На родных, с которыми могла не разговаривать нормально месяцами. Гордиться тут точно нечем. Но и исправить я уже ничего не могла. Оставалось просить прощения за свершенное и вести себя теперь, как подобает достойной дочери своей семьи.

Наш же отряд, как я и думала, после выбывания из строя сразу двух драконов и моего опустошенного резерва, временно оставили в покое. Для всех я была все еще слаба, хотя для меня это выражалось в некоторой прострации. Я ощущала пустоту и дискомфорт в душе. В остальном работать я могла спокойно. Могла обвешаться накопителями и выполнять обычные обязанности целителя в больнице или в отряде, в моменты ожидания новых заданий.

И еще не до конца пришел в себя выживший красный дракон, хоть и ковылял по стеночке в первый день. За два следующих дня он восстановился достаточно. Мог сносно ходить, летать и нести службу полноценно, если от него не требовалось быстрых реакций и сильных нагрузок на тело. Но я бы не стала его нагружать сверх меры, положенной больным на восстановлении. Вписала ему две недели отдыха в карту, с прописанной восстанавливающей терапией. Это не будет лишним. Новое тело, настолько быстро выращенное, не слушалось и не функционировало, как прежнее, на все сто процентов. На привыкание к нему требовалось некоторое время. Подобное рассматривали индивидуально для каждого. Своему другу я выписала максимальный срок.

Небоеспособность нашего отряда не была притянутой за уши, подобное понятие просто не отражало всей реальной картины. Мы тосковали по погибшему другу, но не перестали быть способными исполнять свои прямые обязанности. С печалью по Урелену мы справлялись, как могли. Тренировались усиленно и копили ненависть для несчастных, которые могли стать у нас на пути.

Вернее сказать, копили ее мужчины, а я старалась переключить эмоции не в гнев, а во что-то более продуктивное. Например, пыталась найти отряду нового целителя на будущее. Это было явно лучше попыток отыскать виновных. Как могу заниматься этим я, если их не могут поймать несколько сотен обученных ищеек.

Из нас никто не сомневался в причастности к происшествию перешедших от слов к делу революционеров. Что их подтолкнуло, тоже не вызывало особых сомнений. Судя по нашим наработкам, зашевелились они давно. Лет так семь назад. А начали активно работать в столице, лишь в последний год. Первым делом предприняли пару попыток свержения королевской власти. Видимо, набрали приличный список соратников, раз перешли к активным действиям. Хотя, может, и наоборот, почувствовали, что проигрывают начавшему наконец набирать популярность королю.

Отрицать, что расстановка власти сместилась не в пользу недовольной знати, я не могла. Не знаю, что за слухи и настроения бродят среди знатных фамилий, но народ поддерживал политику своего монарха. Популярность Ульроса среди простого населения и тех, кто раньше никак не мог определиться, выросла прилично. А как иначе, если он наконец принялся активно решать проблемы, назревшие еще при его отце. И не просто разговаривал, разводя руками, а конкретно предпринимал шаги к их решению.

Тот же договор с Доронией. После постройки лагеря пропадет проблема набегов, и не придется постоянно ремонтировать приграничные города. Кроме тренировочного лагеря, на границе скоро должны быть подписаны новые договора на более выгодных для нас условиях. В масштабах страны подобное очень поможет молодому королю. Будут довольны торговцы, как отправляющие караваны, так и те, кто приобретают у Доронии корабли. Даже Ириден получит прибыль, по своим поставкам зерновых и мяса. А там, где у торговцев есть стабильно растущая прибыль немаленького масштаба, куда сложнее найти спонсоров для разрушения сложившейся власти. Ведь по сути, именно наш король является гарантом. Не будет его — не будет и соблюдения договора между странами.

Не успели радостно пересчитать возможную прибыль торговцы, как поползли слухи, что купол начали пытаться «штопать». Причем поползли они еще до нашей поездки на границу с кочевниками. Как только господа маги стали выискивать все крупицы информации по библиотекам. У них, балаболов, держать все в секрете не вышло от слова совсем. Растрепали всему свету о своих грандиозных планах, и поддержке самого короля! И тут не помогло революционерам даже то, что первая поездка закончилась ничем. Люди-то видят, как те же маги повторно просиживают по архивам, и ведут работу, не оставляя попыток. Тут уже прислуга распространяет слухи, сдавая собственных хозяев. Мол, те теперь консультируются с соседями из других стран часами по связи. Ищут старые записи, планируя работать всем научным миром.

Успехов им в этом не легком деле. Мало кто мог гарантировать, что старперы не уничтожили свои секреты в прошлом. Многие так поступали, боясь, что кто-то сломает созданную ими с таким трудом сложную конструкцию заклинаний, на которой возвели купол. Я бы не стала так быстро хвалиться, но народу хватало. Поползли слухи, в которых все почти свершилось уже вчера. Как это аукнется нам в будущем, я не знаю. Но и на наших магов я бы сама сделала ставку. Не самые глупые они у нас, смогут и воспроизвести, и поставить новый купол. Им нужно лишь дать время и не мешать.

В остальном жизнь в столице, да и в стране, поменялась к лучшему.

Остальные отряды вели не менее активную деятельность в эти пять лет. Прикрыли почти весь опасный бизнес в столице, поджали браконьеров, как на суше, так и на море. Поработали с самыми родовитыми мерзавцами, призвав их к порядку. У некоторых после подобного и титул изменился не в лучшую строну, и имущества стало гораздо меньше. Последние, кстати, и могли начать мутить воду, потеряв по воле короля возможность пытать своих слуг и наказывать их за любую провинность. Я всегда ненавидела подобных людей, упивавшихся властью. И жалеть теперь их не собиралась. Как и остальных, кто попал в немилость короля.

Контрабандистов, вывозивших товар из нашей страны, прижали знатно, тех же, кто ввозил, заставили легализоваться. Вывели опасные банды и крупных дельцов, которые были не в ладу с законом.

Мирно стало в нашей стране. Настолько, что люди почувствовали себя в безопасности. Гулять стали вечерами без прежнего страха. Стали заводить детей, веря, что теперь-то они смогут обратиться за справедливостью к органам правопорядка. Как это будет на самом деле, я не знала, но надеялась на лучшее.

Отдохнув пару дней, я принялась ходить на встречи со старыми друзьями, желая разговорить их. Первым делом выспрашивала о том, как у них сложились судьба и карьера. Какие особенные операции приходилось проводить в полевых условиях, с чем они сталкивались во время работы. Конкретно о моих намерениях, я им не рассказывала.