Анна Лерой – Эльф с радаром (страница 40)

Я криво усмехнулся. Даже если хлыщ и проваляется в беспамятстве, у меня был тот, кого я мог разговорить. А если этот убийца не захочет все выкладывать, то я Аньку на него натравлю. Парнишка явно способен достучаться даже до самого черствого сердца. Гаечным ключом.

Из комнаты Сусы я вышел в очень плохом настроении, подхватил за шкирку Кир-Хоя и потащил к выходу. Тяжелый, зараза, но не хватало, чтобы его там на развалинах тараканы съели. И так все пошло по известному месту. У Леоны дело спорилось: она как раз заканчивала с перевязкой. Но Хлюдовик валялся бледной тряпочкой и признаков жизни не подавал. Леона напряженно качала головой. Я чувствовал, как все накрывается огромной жопой. И тут, как единорог для заплутавшей в лесу девственницы, как рассол в тяжкий час похмелья, как виагра для особо печальных мужчин, раздался пронзающий время и пространство вопль:

— Хлюшенька, родненький! Бегу-бегу на помощь. Зачаровал окаянный, обманул бабушку, обдурил щечками-булочками… Щас-щас, все будет!

Глава тридцать пятая

Лкаш, выходит, жива. Но что она там про зачарование несет?

И все-таки Хлюшенька Хлюшенькой, но кинулась Лкаш сначала к Кир-Хою. Еще и материла меня по-орочьи, мол, пошто ты тупой, знаешь ведь, что люди иной раз от магии и коньки отбросить могут. У меня аж сердце встало, но — обошлось. Кир-Хоя хоть и прибило, действительно, но он уже от манипуляций Лкаш, в просторечии именуемых оплеухами, очухался и закряхтел.

Рана Хлюдовика тоже оказалась не очень опасной. Крови много потерял, это да, и в сознание никак не приходил, но Лкаш заверила — сейчас все будет. А мы, пока она колдовала, даже не стали выяснять, где ее саму носило, потому что принялись за нашего убийцу, которого я по яйцам оприходовал.

Анька, подпрыгивая от нетерпения, вылил на него ведро воды, которую мы натаскали с вечера. Никто ему ничего не сказал, а вот сам Анька так и захлебывался:

— Короче, так вот я сплю, а у самого мыселки, что еще сделать, как мою транспорту залатать, да! И я не сплю, а так, ворочаюсь и чешусь чего-то! И егойная милсть там ходит у себя! Хоть вродь спать должон. И слышу вдруг, как там «хрясь» и «тыдыщ»! Надоть проверить… А сам я встать никак!

Я посмотрел на Леону.

— Ну да, когда человек спит, то магия опаснее. Вот как Кир-Хою не повезло, — буркнула она.

— Я такой напрягся, но околел будто! А звук снаружи, будто госпожа гномка там Кенни бьет. Звук такой мягонький. А потом скрип. А оно потом такое — вжух!

— Что — вжух? — переспросил я, наблюдая, как зрение нашего пленника понемногу фокусируется. Водолечение подействовало.

— Вжух! Как будто волна, и у меня ухи такие — хлоп! Трактир — хрясь. И я пошевелился!

— Это так снятие магии действует, — пояснила моя ученая подруга. — Если не спишь и не защищен. Как по ушам бьет. Аньку краем зацепило, а нас с тобой отлично приложило. В эпицентре были.

Да, логично. А вот тот, которому башку оторвало, и его товарищи в полном порядке были, видно, магия на них никак. Амулеты небось какие или заклинание на нас заранее бросили, а потом уже убийцы пришли. Иначе как Кир-Хой бы валялись.

— Слышу, егойная милсть такой а-а-а. Ну я выскочил, а этот вот душить егойную милсть принялся. Ну я и прыгнул. С ключом! И ему в ухо! А потом вашмилсть эльф прибежала. Страшно!

Ну, с этим разобрались. Так и не понял, я Аньку напугал или этот мужик. Но то, что всех нас хотели качественно уничтожить, было яснее некуда. Я потыкал мужика под ребра палочкой, тот застонал.

— А Лкаш? А Кенни? Видел?

— Не, у себя я был, — сказал Анька и показал мужику гаечный ключ. Тот сразу сделал вид, что опять отрубился.

— Не выйдет, — покачала головой Леона. — Один вопрос — исчерпывающий ответ. Соврешь — оторву тебе палец. Ври в меру, у тебя всего десять попыток. — Она подумала и спустилась взглядом к паху убийцы. — Одиннадцать попыток.

— Все скажу! Но только вам ничем оно не поможет! — моментально признался мужик. — Он очень силен. Так силен, что бегут от его вида даже самые храбрые и становятся на колени даже самые могучие!

— Кто? — переспросил я. А то как бы конкретики хотелось.

— Ты сам кто будешь? — это уже Леона.

Мы с ней обменялись взглядами, жестами предложили другу другу вести допрос. А Аньке сразу вдвоем закрыли рот. Он мог наши вопросы расценить как команду, и хотя он молодчина, просто меры пока не знает.

— Местный я, жена, дети, не убивайте! Куда ж податься, если он денег хороших дает. Да и жена шубу хотела из нырки.

— Кто денег-то дает?

— Великий маг, черный властелин, повелитель мыслей, — с придыханием ответил мужик. — Будущий правитель всего, что вокруг есть.

— Кто?! — я чуть не подавился.

— Ну как кто? Я же сказал… Маг, великий. Пластилин… то есть властелин, — терял самообладание мужик. — Да он! Да он настолько сильный, что дракон перед ним склонился. Щелкнул пальцем и орчиху вашу подчинил.

Вот это была полная чушь. Где орки и подчинение… Они же даже дрессировке не поддаются. Они же непробиваемые. Это у Лкаш в голове что-то есть, а многим оркам голова нужна, чтобы ею в ворота стучать. Я хмыкнул скептически. Леона тоже ухмыльнулась и взяла мужика за палец, легонько сжала. Легонько — для гнома, мужик побледнел.

— Это такое в голове, как музыка была. Я по себе знаю, что оно такое. Раз — и делаешь, что надо, — пояснил мужик, кривясь и постанывая. Я убрал руку от Анькиного рта: он что-то мычал, и я предположил, что оно может быть важным.

— А у меня музыки не было, чей-то мне ее не додали? У меня только чесалось все, — зачастил Анька, и Леона потянула палец мужика вверх — тот взвыл.

— Не знаю, может, ты странный! Было все! Хозяин вас обработал, точно говорю!

Леона перестала тянуть палец.

— Ясно. Примем к сведению. Лкаш ведь действительно ушла с поста. И куда ее увели?

— Так в лес, — выдохнул мужик. — Орка далеко не уведешь, у них эта… чуйка! Спать не спят, зато увести можно. Как отенка за откой.

Вранье, подумал я. Это ж орки, их не пробить! Чтобы на орка что-то так влияло? Но Лкаш сама говорила — зачаровал. Странно.

— Кенни где? Хоббит?

Мужик затряс головой.

— Какой хоббит?

— А при… красная девушка? — вовремя прикусил язык я. — Видел ее?

— А, девку велено забрать было. Все остальные не нужны его всевластности!

— Вы покусились на маркграфа Групружского, — напомнил я. — Быть тебе теперь, приятель, на виселице. Это же тебе не просто так, и никакие зачарования не помогут…

— Тьфу, Ганс, прощелыга, не мог аккуратно прирезать, — сплюнул на землю мужик и отвернулся от нас, видимо, думать о своей нелегкой доле. Болтаться на виселице — такое себе удовольствие. А я удивленно посмотрел на Леону, мол, какой еще Ганс?

— На полу возле кровати еще один трупешник валяется. Промахнулся Ганс, Хлюдовик от магии избавился и… — махнула она в сторону бронетелеги. — Ножичек для бумаг — страшная вещь. Будешь внутри — полюбуйся. Я не стала труп вытаскивать наружу. Девушкам тяжести тягать нельзя.

Ага, а топорик это не тяжесть, это милый девичий аксессуар. Мужика мы пока оставили под присмотром Аньки, строго наказав вопросов пленному не задавать.

— А почему? — тут же спросил Анька.

— Нам он еще пригодиться может, а ты спрашивать правильно не умеешь! Ты ему не тот вопрос задашь, а он или узнает, что не надо, или придумает, как половчее соврать.

Анька надулся, а я подумал, что мне-то тоже уметь бы не помешало. Но мое дело было лихачей ловить, а не преступников раскалывать. Тьфу, грубж, знал бы, пошел бы в опера. Мы вернулись к Лкаш, Хлюдовику и Кир-Хою. Да, поредели наши ряды…

— О Мертвые боги! Они убили Кенни? — спросил Кир-Хой.

— Да грубж с ним! Хоббит, наверное, нору выкопал и там сидит, — окрысился я, хотя понятия не имел, где этот полурослик. — Важно другое! Они украли Сусу!

— Что-кхе-кхе… — простонал Хлюдовик и дернулся. Он, оказывается, в себя пришел. Бледнючий. На вампира похож. Лкаш тут же вернула его обратно — лежать. — Сусанна?

— Да, у этих заказ на нее был, а мы проморгали, — понурился я. — Кровать пустая, а она бы… Грубж, я же даже охрану выставил! Лкаш, а ты-то как оплошала?

Орчиха пожевала губами, вздохнула, отвернулась. Первый раз в жизни я видел смущенного орка. Как бы сказал Кир-Хой — не к добру.

— Странно это, — проговорила она наконец. — Зачаровало. Зачаровало меня. Сама не знаю, как пошла. Как будто тянуло что. Сначала решила — мальчишка кричит, ну, думаю, Хлюша его лупит, наверное. А потом, как вышла — слышу, Кенни в глубине леса вопит. Ну я и пошла туда. Все мысли испарились. И ничего-то меня не остановило, дуру старую.

— Лкаш, — оборвал ее я, — что ты несешь? Ты же орк. На вас вообще ничего не действует. Ну, если только Кшмыш на это способен. Ты же не думаешь, что он… Он же двенадцатый год как с постели встать не может.

Лкаш вздохнула. Так глубоко, что мы все дышать перестали. Кшмыш? Серьезно? Если он в этом деле замешан, то плакали мы все на собственных похоронах. Против него даже Лкаш — так, пылинка, даром что он древний как весь этот мир и на инвалидной коляске. Одним шевелением бровей гору может сровнять. Если приступ склероза не случится.

— Молчи лучше, — посоветовал Кир-Хой. — Эта жопа даже меня не привлекает. Собираемся и чешем обратно. Я против такого выступать не готов. Лучше сразу под кустом лечь.

Да никто не готов, грубж! Но почему он нас в живых-то оставил? Ему одним чихом ничего не стоило нас всех положить! Да и не стал бы он мелочиться, еще и помощников себе из людишек выбирать. И Суса ему зачем?