Анна Лерн – Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга (страница 19)

Варежкина с невозмутимым лицом отсчитала деньги, а я наслаждалась тем, как у женщины увеличиваются глаза. Что ее так удивляет? Одеты мы были вполне нормально, на нищенок не похожи… Да и ладно. Пусть думает, что хочет.

Мы подхватили свои свертки и, вежливо попрощавшись, покинули магазин.

На все про все нам хватило часа. К черным платьям добавились два темно-бордовых, лента широких кружев, кое-что из косметики и два флакона духов. И все это благодаря деньгам герцога Веллингтона, к которым мы добавили немного из своих средств.

С духами вообще вышла интересная история. В лавке парфюмера мы долго принюхивались к каждому горлышку с ароматной субстанцией, но все было не то. Варежкина постоянно отрицательно качала головой, отставляла флакон и повторяла:

– Нет. Это не то, что нужно нашему образу.

– Могу ли я поинтересоваться, дорогие дамы, к какому именно образу вы ищете духи? – спросил наблюдавший за нашими мытарствами пожилой мужчина с абсолютно лысой головой.

– Вот к этому, – Лида встряхнула платье, достав его из коробки. – Только здесь еще будет декольте, а на лице короткая кружевная вуаль.

– Я так понимаю, к трауру этот наряд не будет иметь никакого отношения? – парфюмер оказался довольно проницательным. Получив в ответ утвердительный кивок, он улыбнулся. – У меня есть кое-что для вас. Два аромата. Я вообще не понимал, кому их можно предложить, зная предпочтения местных леди. Все хотят пахнуть свежестью весны, жасмином или чайной розой. В этом нет ничего предосудительного, но теперь в «городском цветнике» все пахнут одинаково.

Его предложение звучало очень заманчиво, и мы сразу же согласились.

Не прошло и пары минут, как парфюмер вынес два флакона темного стекла и протянул их нам.

– Вот это для вас, – он поставил духи на ладонь Варежкиной, а потом и мне. – А это подойдет вам.

Осторожно вытащив пробку, я вдохнула аромат и зажмурилась. О-о-о-о… Что-то невероятное! Обычными словами просто невозможно было описать запах сего парфюма.

Он пах жарким темным ветром, ведьминским шабашем в лесу, серебристой луной, выглядывающей из-за свинцовых туч, и… страстью…

Мне даже вспомнились строчки Евгения Головина:

…Оно порой напоминает бархат.

Оно вползает в холод логарифма,

Оно ласкает, словно мертвый хохот,

Кудрявый край невидимого рифа.

Молчание. Сиринкс.

Усмешки Пана.

Сжимая груди, падает гетера.

Проявлено сгибается лиана.

Всё кончено. Взвивается пантера…

Я посмотрела на Варежкину. Она закатила глаза, медленно поводя флакончиком у своего вздёрнутого носика. Лидуня была в восторге.

Глава 21

Мариса долго не могла прийти в себя, увидев наши покупки. Она даже выпила целую рюмку успокоительной настойки.

– Это ведь траурные наряды! Вы что, носить их станете, леди?!

– Еще как станем. Только переделаем чуток, – кивнула Варежкина. – Нужно добавить в них немного страсти.

– Чего добавить? – нянюшка схватилась за сердце. – Вы где такого нахватались?! Леди не пристало так выражаться!

– Молодым девицам сидеть на забытом Богом острове не пристало, – огрызнулась я. – А остальное естественно.

– Святые угодники! – охнула Мариса. – Что творится! Это ведь так и до конца света не долго!

– Какой конец света?! – возмутилась Лида. – Я еще новое платье не выгуляла! Вот произведу впечатление, а потом хоть потоп.

Мы разложили платья на кухонном столе и с энтузиазмом взялись за их переделку. К вечеру все было готово, оставалось дождаться утра, чтобы отправиться на прощание с родственником герцога.

– Я в предвкушении! – Варежкина крутилась у зеркала, напялив на себя корсет. – Посмотри, как шикарно смотрится! Конечно было бы интереснее если бы в декольте колыхалась моя прошлая грудь… Ну и так хорошо.

– На таком теле твоя прошлая грудь смотрелась бы вульгарно, – фыркнула я. – Все должно быть пропорционально.

– Ты это мужикам скажи. У них пропорционально, когда в некоторых местах больше, чем в других! А я себя всегда считала красавицей, – заявила она, поигрывая бровями. – И это подтверждали мои многочисленные поклонники.

– Твои клиенты? – съязвила я. – Воистину многочисленные поклонники! Скажу тебе честно, твоя фигура была далека от идеала.

– Что-о-о? – обиженно протянула Варежкина. – Да чтоб ты знала, это убогий идеал был далек от моей фигуры… Будто сама стройной ланью жила!

– Не жила, но относилась к своей внешности самокритично, а не мнила о себе черт знает что! – я вспомнила свои джинсы. Теперешняя я могла поместиться в одной штанине.

– Девушки здоровые, розовые, пухлые, никого не слушайте: все советы тухлые-е-е-е, – затянула гробовщица, пританцовывая у зеркала. – Ну ведь как точно спел Вилли Токарев!

Этой ночью мы спали аки младенцы, не слыша ни порывов ветра, ни шума моря, которое штормило еще сильнее. Мне что-то снилось, но как только я открыла глаза, все ночные видения испарились из моей головы, будто роса на солнце.

После завтрака мы принялись собирать наш образ. Что сказать, это была ювелирная работа…

Затянутые в корсеты фигурки стали еще тоньше, грудь же, наоборот, подпрыгнула в декольте. Но ее мы прикрыли кружевом, чтобы все выглядело соблазнительно, а не вызывающе. На головах у нас были шляпки с вуалями. Их мы тоже обрезали, превратив в вуалетки до подбородка. Немного пудры, чтобы лицо под нею выглядело аристократично бледным, и несколько капель духов завершили образ.

У Марисы пропал дар речи, когда она нас увидела. Она с минуту просто смотрела на нас, а потом тихо всхлипнула:

– Леди, вы куда собрались?

– Проследить, чтобы на кладбище все происходило по правилам. А то: знаю я этих клиентов! То на дорожку вылезут, то дерево срубят! Или еще чего лучше: на чужой участок замахнутся! Контроль прежде всего! Иначе бардак разведут! – ответила Варежкина. У нее немного испортилось настроение, потому что нельзя было использовать помаду. На кладбище это выглядело бы неуместным. А ей хотелось ярких губ на бледном лице.

Мой взгляд упал на окно, и я увидела, что по дороге тянется вереница экипажей. Похоронная процессия!

– Нам пора! – сказала я Варежкиной. – Едут!

– Я с вами! – женщина суетливо забегала по кухне, снимая передник.

– Нет. Оставайся дома! – отрезала я. – Нам в таком деле няньки не нужны! Иначе никто нас не станет воспринимать серьезно!

Мы прошествовали мимо обалдевшей Марисы. Она потянула носом, принюхиваясь.

– Что за странный аромат? Это не ваши любимые духи из фиалкового корня… О-о-о-х… да это же запах греха, леди! Вы что, украли духи у сатаны?! – крикнула она нам вслед. – Спаси и сохрани нас, Господи!

Грэйс окинул нас удивленным взглядом, а потом восхищенно протянул:

– Ну-у, леди… Я даже не знаю, что сказать… Вы будто две черные розы! Якорь мне в глотку!

– Ты что, моряк? – с любопытством поинтересовалась я. Мне было приятно его искреннее восхищение.

– Бывший. Тридцать лет в море, леди… – с грустью ответил он. – Здоровье подвело: пришлось искать работу на суше. А на маяке мне хорошо. Здесь дышится свободно… Вам экипаж заложить?

– Да, будь добр, черти мне в печенку, – озорно улыбнулась ему Варежкина. – Открою тебе секрет: нам тоже здесь дышится свободно.

Грэйс хрипло рассмеялся, после чего похромал к конюшне.

Дорогу уже развезло конкретно. Грязь липла к колесам, замедляя экипаж: стало понятно, что к вечеру попасть на остров и выехать с него будет нереально.

У кладбища мы остановились, обратив внимание, что карет в составе траурного кортежа достаточно много. Они стояли где попало, что вызвало у Лиды негодование.

– Нужно и с парковочным местом разобраться! Это никуда не годится! Бардак!

Мы вышли из экипажа и смело направились к воротам. Наши спины были выпрямлены, подбородки гордо приподняты, а в распахивающихся при ходьбе плащах виднелись шикарные платья. Я еще никогда не чувствовала себя более уверенно, чем сейчас.

– Давай встанем в стороне. Во-он, у того красивого ангела, – шепнула мне Варежкина, когда впереди показалась толпа людей. – Нам не стоит подходить к ним.

Нас заметили сразу. Головы собравшихся стали поворачиваться в нашу сторону. Послышались тихие перешептывания.

Мы прошли мимо и остановились под скульптурой плачущего ангела.