Анна Лерн – Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга (страница 15)

– Вот, это принесла с рынка моя дочь, – он порылся в кармане и достал сложенный вчетверо листок. – Прошу вас.

Гарольд развернул его и через секунду его лицо вытянулось.

– Что??? Закари, ты только послушай! «Со дня выхода сего объявления правила захоронения на острове «Седых бурь» меняются. Чтобы получить право на одиночное захоронение, воинское, почетное, семейное или же получить место в нише стены скорби, нужно обращаться за письменным разрешением к сестрам Гвинивере и Гвендолин Гилмор. Все услуги являются платными. С расценками можно ознакомиться непосредственно в день обращения. Выбирайте нас. Вы никогда не сможете произвести последнее впечатление дважды»! Как тебе, а?

– Это шутка? – маркиз взял листок и несколько раз прочел объявление. – О Боже… Это невероятно!

– Нет, это не шутка, – понизил голос слуга. – Мне донесли, что леди Дивелла Гилмор слегла. У нее нервное потрясение.

Глава 16

Непогода обрушилась на остров ночью, и ее разрушительная сила возрастала с каждым часом, штурмуя башню маяка. Мощные волны бились о скалы с пугающим рокотом, а клубящиеся тучи с серой каймой низко нависли над бушующим морем. Ветер завывал раненым волком и будто злой демон носился среди рычащих вод. Пронзительный запах соли просачивался сквозь щели в старых рамах, наполняя душу тревогой. Он, словно хрустальные бусины, слетевшие с нити, звонко отбивался от каменных стен.

Я не могла уснуть, прислушиваясь к звукам стихии. Мне казалось, что в темноте прячутся зловещие тени. Кто они: привидение бедняжки Илоны или утопленники, которых поглотило безжалостное море?

Слава Богу, я в это не верила. Бояться нужно живых людей, а не несуществующих призраков. Перевернувшись на другой бок, я услышала голос Варежкиной, приглушенный одеялом:

– Тоже не спится?

– Не спится. Как-то неуютно, – прошептала я. – Может, на кухню пойдем, чаю попьем?

– Пойдем, – сразу согласилась Лида. – Надоело в темноту таращиться и прислушиваться. Будто ходит кто-то в темноте, смотрит на нас… Жуть.

– Не накручивай.

Я зажгла свечу и, накинув халаты, мы вышли из комнаты. В маяке было тихо, лишь звуки непогоды да храп Грэйса нарушали эту притаившуюся за каждым углом тишину.

Очаг на кухне все еще светился. Варежкина положила дрова на тлеющие угли и повесила на крючок медный чайник.

– Что ни скажи, а место атмосферное… – тихо сказала она, подвигая стул ближе к огню. – Как представлю, что мы одни на острове, мурашки по позвонку бегут…

– Почему одни? А Кевин с бабушкой? – напомнила я. – Забыла?

– Слушай, точно, – Лида поднялась и направилась к буфету, где стояло блюдо с печеньем. – Бабка, видать, непростая. Чувствую я, что умеет шаманить Белладонна эта… Имечко подходящее.

– Глупости все это, как и привидения, – насмешливо произнесла я. – Не существует ни ведьм, ни колдовства. Это все от невежества. Когда человек что-то видит, но объяснить себе не может.

– Да ладно! – Варежкина повернулась и изумленно уставилась на меня. – То есть то, как ты здесь оказалась, вполне научно объяснимая история?

– Вполне. Просто мы не знаем, как это работает, вот и все, – не сдавалась я. – А колдовство и призраки – это суеверия и мракобесие.

– А что тогда на кладбище тряслась как осиновый лист? – язвительно поинтересовалась Лида. А потом, подражая моим интонациям, сказала: – «Может не пойдем дальше?», «У меня мурашки.»…

– Потому что само место навевает неприятные мысли и ощущения! – раздраженно ответила я. Но, если честно, во мне было больше бравады. Но признаться в том, что я верю в паранормальщину, было смерти подобно. Женщина с высшим образованием, врач! Нет, нет и нет.

– Ну, не знаю… Я, допустим, верю, – заявила Лида. – Трусы красные, заброшенные на люстру, вообще всегда помогали.

– Каким образом? – я даже представить боялась, что это за «перформанс» с трусами. – Ты шутишь?

– Нет. Берешь трусы красные, забрасываешь их на люстру и орешь: «Трусы на люстру, деньги в дом».

Кричать нужно достаточно громко, а после того, как трусы надежно зацепились, шепотом произнести: «Поперло», – объяснила Варежкина. – У меня всегда получалось. Только я на абажур их закидывала. Люстры ведь нет… Помню, раз провела ритуал, а белье у меня, сама понимаешь, в прошлом было приличных размеров. И забыла. В тот день ко мне рабочие пришли ламинат укладывать. Так у них такие глаза были, когда мои парашюты на абажуре увидели…

Лида открыла дверцы буфета, достала блюдо с печеньем. И вдруг затихла.

– И что дальше? – спросила я, но она молчала, заглядывая в буфет. А через секунду ее голова полностью исчезла в его внутренностях. – Эй, ты чего?

– Валька, тащи сюда свечу! Тут что-то есть! – возбужденно заговорила Варежкина глухим голосом. – Быстрее!

Когда я подошла, она взяла у меня подсвечник и засунула его в буфет.

– Давай ближе! Смотри, что я нашла!

Я тоже засунула голову в буфет. Что можно было там найти, кроме крошек и баночек с джемом?

Но, к моему удивлению, на задней стенке явно просматривалось нечто инородное. Словно его приклеили, а потом закрасили и покрыли лаком. Это “нечто” Лида, может, и не увидела бы, но один из уголков отклеился, что сразу бросалось в глаза.

– Но этого не было, когда мы проверяли мебель! – изумленно воскликнула я, трогая пальцем загадочный предмет.

– Я нечаянно блюдом задела, вот оно и отошло! – Варежкина пошарила в ящике буфета и, вытащив нож, принялась аккуратно срезать неизвестную штуку. – Валь, это какие-то бумаги!

Вскоре наша находка уже лежала на столе, а мы склонились над ней в предчувствии каких-то таинственных событий. Осторожно сняв кожаную накладку с плотной, пожелтевшей от времени бумаги, Варежкина посмотрела на меня огромными глазами и прошептала:

– Это же карта!

Действительно, перед нами лежала карта. Ее покрывал сероватый слой пыли, а общее состояние говорило о том, что вещь эта довольно старинная. На грубую, почти пергаментную бумагу рисунок был нанесен вручную, и каждая линия, каждая черточка выглядели тщательно проработанными.

– Интересно, что она скрывает? – я рассматривала непонятные надписи на карте и совершенно ничего не понимала.

– Может, сокровища? – Варежкина моментально возбудилась. – А что? Не зря же ее кто-то спрятал в старой мебели!

– Как вариант… – я не могла с ней не согласиться. – Но еще бы понять, что на ней изображено.

В трубе громко завыл ветер, от сквозняка зашевелились шторы на большом окне, и по комнате пронесся странный звук, похожий на протяжный вздох.

– Что это?! – Лида испуганно огляделась. – Ты это слышала?!

– Прекрати дрожать! Это всего лишь звуки, которых всегда полно в старых домах, – с улыбкой произнесла я. – Тем более на улице такое творится.

Но, если честно, у меня самой душа рухнула куда-то в район пяток.

И тут раздались шаркающие шаги, направляющиеся в сторону кухни. После чего мы услышали недовольное ворчание Марисы. Я схватила карту и засунула ее под ночную сорочку, посчитав, что пока распространяться о нашей находке не стоит. Сначала нужно самим изучить ее.

Нянюшка вошла на кухню, громко зевнула, а потом, увидев нас, удивленно протянула:

– Вы почему не спите, леди?

– Буря не дает уснуть. Ветер так жутко воет в каминной трубе… – ответила я. – Мы решили попить чаю.

– Да… Осенью и зимой здесь часто бушуют ненастья, – нянюшка плотнее закуталась в шаль. – Проклятое место… Нужно развесить луковицы во всех комнатах…

– Зачем? – удивилась я.

– Как зачем? От призраков, – ответила нянюшка и наставительно продолжила: – Проткнуть их толстой иглой с красной нитью и подвесить на семь дней и ночей. Потом положить луковицы на листок чистой бумаги, сильно посолить, сжечь и выбросить в море. Главное – бежать домой, не оглядываясь. Верное средство!

Она заварила чай и устроилась рядом с нами у огня. Его мягкий оранжевый свет окрашивал комнату в теплые оттенки. Дрова в очаге умиротворяюще потрескивали, и у меня появилось ощущение, что время замедлилось. Маяк словно растворился в ревущей стихии, для которой мы были всего лишь былинками, занесенными в это место равнодушными ветрами судьбы.

Глава 17

Утро пришло вместе со вчерашней непогодой, которая продолжала завывать за стенами маяка. Морские брызги попадали на окна и, смешиваясь с дождем, превращали все в сплошную серую пелену. Мы с Варежкиной решили, что после завтрака обязательно займемся картой, ведь она точно хранила какую-то тайну. Каждая из нас мечтала, что это обязательно должен быть клад с драгоценными камнями и золотыми монетами. Лида всю оставшуюся ночь ворочалась в кровати, кряхтела, сопела, а потом не выдержала:

– Что если мы и правда золото найдем? Что будем делать с ним?

– Не знаю. Давай сначала его найдем, а потом уже будем решать, – прошептала я. – Пока это только мечты.

– Хоть помечтать… – Варежкина перевернулась на спину, заложив руки за голову. – Вот бы я развернулась… Открыла бы ритуалку серьезную… С деньгами вообще можно их настроить в каждом городе. Это прибыльный бизнес… Связи опять же… Обществу придется с нами считаться.

– А что если это не золото? – предположила я. – И вообще, мало ли что скрывает карта? Может, там книги или предметы древности… Артефакты! Или вообще тайный выход к морю, которым пробирались контрабандисты. Как вариант?

– Предметы древности продать можно, – задумчиво произнесла Варежкина. – С книгами оно посложнее будет… А вот тайных ходов нам не нужно! Что там интересного? Пара ящиков контрабандного рома? Нет, я не согласна. Не порть мне мечту, Фунтикова!