Анна Лерн – Последняя жена (страница 2)
В трубке послышался тяжёлый вздох.
– Рассталась с очередной любовью всей своей жизни. Окончательно.
– Неужели с Глебом? С этим приторным деканом, который обещает уйти от жены уже второй век? – я не удержалась, чтобы не съязвить. Хотя у самой рыльце было в пушку.
– С ним самым, – снова вздохнула подруга. – Его жена вчера пришла на кафедру. Представляешь? С цветами. Благодарила меня, что я наконец оставила их в покое. Сказала, что я – цитирую: «очень культурная женщина. Не то что прежняя.».
Я хохотнула и, притормозив на обочине, вышла из машины.
– Какой-то театр абсурда. И что, даже пощечины не было?
– Мы интеллигентные. Мы бьём словами, – в голосе Эльки послышалась лёгкая грусть.
– Подруга, ну сколько можно? Тебе бы в свои сорок давно уже пора выбрать кого-то нормального – с отдельной жилплощадью и отсутствием жены. А то ты влюбляешься исключительно в литературных типажей. Один у тебя был как Каренин, другой – как Рогожин. Что дальше? Обломов?
– Спасибо за поддержку, Людмила Викторовна. А сама-то? Или это другое? – съязвила подруга. – У тебя-то как дела с твоим?
– Обещал сегодня приехать с «вкусной рыбкой». В прошлый раз был с букетом и бутылкой бренди. Бренди! Как будто я старая вдова в романе Агаты Кристи.
Мы засмеялись, а потом замолчали. Но это было хорошее молчание, дружеское.
***
С Элькой я познакомилась, когда гостила у бабушки. Сначала она меня раздражала. Ведь сколько вокруг было важных дел! Плеваться вишнёвыми косточками, воровать яблоки, бегать за гусями… А соседская девочка вечно сидела с книгой, спрятавшись от солнца под раскидистой липой. Но однажды Элю привели к нам. Её бабушка собиралась в город по важным делам, а оставить внучку было не с кем. Вот тогда мы и подружились. Как оказалось, на всю жизнь. Эля преподавала в университете иностранные языки, среди которых и скандинавские. Благодаря ей я довольно сносно выучила английский. По словам подруги, мы должны быть открыты миру, а язык Туманного Альбиона в этом главный помощник.
– Люсь, я тебе зачем звоню-то, – Эля первая нарушила молчание. – Я уезжаю послезавтра. В Норвегию. Наследство, оставленное тёткой, оформлять.
– Какая ещё тётка из Норвегии? – нахмурилась я.
– Вот ты никогда меня не слушаешь, я же говорила. Тётка по отцовской линии – Хельга Андерсен. Я о ней практически ничего не знаю. Ты же знаешь, что родители развелись, когда я была маленькой, и о родственниках отца мне почти ничего не рассказывали. Умерла полгода назад. А в прошлом месяце пришло письмо от норвежского адвоката, но я всё откладывала поездку. Сейчас вроде подошёл срок оформления. Надо продать дом, закрыть счёт в банке, что-то ещё. Ты бы видела этот дом! Судя по фотографиям, он находится в какой-то глуши, в одной из фьордовых деревень: полная декорация к фильму Бергмана! Пыль, старый хлам и угрюмые ангелы на обоях…
– Может, это знак? Полетишь туда, и там тебя встретит какой-нибудь потомок викингов. Высокий, бородатый, молчаливый и с кораблём, – многозначительно произнесла я, поигрывая бровями.
– Главное, чтобы не с гаремом, – фыркнула Эля.
– А может, со своим фьордом, судами и заводами! Ну и что? Ты надолго?
– На неделю максимум. Оформлю всё и вернусь, – ответила подруга, а потом добавила: – Слушай, давай потом к морю махнём, а?
– С удовольствием. Надоело всё до чёртиков, – сразу согласилась я. – Куплю себя купальник в красный горох и шляпу.
– Замётано, – засмеялась Элька. – Всё, созвонимся.
– Пока, – я выключила телефон и села за руль. Голова гудела, хотелось только одного – под горячий душ и тишины. Но не тут-то было. Телефон снова зазвонил.
Незнакомый номер. Обычно я не отвечаю на такие, но что-то заставило нажать на зеленую кнопку.
– Людмила? – раздался в трубке холодный как сталь женский голос. Неприятный такой, свысока.
– Да, я. Кто это?
– Это жена Ильи Григорьевича Нефёдова. Знаешь такого? – язвительно поинтересовался голос. – А теперь послушай меня. Я требую, чтобы ты раз и навсегда оставила моего мужа в покое. Я всё знаю. Не думай, что ты одна такая умная! Если не прекратишь лезть к чужому мужику, я…
Дальше я уже не слушала. Меня как будто ледяной водой окатили, а потом бросили в раскаленную печь. Нет, это когда-то должно было произойти. Но как же неприятно… Значит, пришла пора заканчивать эти отношения. Воевать за внимание Нефёдова с его женой я точно не буду.
Пальцы сами набрали номер главы. Он ответил почти сразу. Голос бодрый, довольный.
– Люсенька, ты уже едешь? Я тут как раз…
Я не дала ему договорить.
– Нефёдов, – устало произнесла я. – Отбой. Мне только что звонила твоя жена. Всё, Илья Григорьевич, спектакль окончен. Мне этого не нужно.
– Я разберусь с ней. А ты не принимай близко к сердцу, – стальным голосом произнёс мой любовник. – Наши отношения никого не касаются. Даже моей жены.
– Нет, Илья. Я же сказала… – мне не нравился его тон.
– Люсенька, солнышко… – Нефёдов заговорил подозрительно мягко. Но в его тоне появились угрожающие нотки. – Хватит хвостом крутить. Если хочешь продолжать работать в Заречном. Да и в посёлке жизнь может стать для тебя невыносимой… Всякое бывает… Так что я скоро буду. С рыбкой.
Я не верила своим ушам. Чего-о-о?..
– Да пошёл ты, – процедила я и со всей силы швырнула телефон на сиденье. Глаза наполнились слезами. Он посмел мне угрожать? Я не видела ничего перед собой от злости и отчаяния. Скорость была приличная. Я всегда любила быструю езду, особенно когда нужно было выплеснуть эмоции.
Именно в этот момент на слепом повороте из-за лесовоза, медленно выползавшего с проселочной дороги, вынырнул огромный КамАЗ, гружёный щебнем. Я увидела его слишком поздно. Ослепительный свет фар, рёв клаксона, который потонул в моём собственном запоздалом крике. Отчаянный, безнадежный визг тормозов – Нивы и КамАза.
Последнее, что я ощутила – это оглушительный удар такой силы, что мир раскололся на тысячи сверкающих осколков. Боль была мгновенной и всепоглощающей, как взрыв. И темнота. Густая, вязкая, безмолвная. А потом она начала рассеиваться, уступая место странным калейдоскопическим вспышкам цвета. Боли уже не было, только ощущение невесомости, будто я плаваю в тёплой воде. До слуха стали доноситься незнакомые звуки: мелодичная тягучая музыка, похожая на перезвон маленьких колокольчиков, тихий женский смех, шелест ткани. И запахи… О, эти запахи! Густые, пряные, сладковатые ароматы благовоний, экзотических цветов и чего-то ещё, совершенно незнакомого и дурманящего. Я попыталась открыть глаза, но веки показались невероятно тяжелыми, будто свинцовыми.
Когда туман рассеялся, первое, что я увидела – это потолок. Высокий, расписной, с причудливым орнаментом из золотых и синих цветов. Всё вокруг было залито мягким рассеянным светом, проникающим сквозь тонкие полупрозрачные решётки на окнах, больше похожие на резные ширмы.
Я лежала на чем-то невероятно мягком. Проведя рукой по поверхности, ощутила под пальцами гладкий прохладный шёлк. Осторожно повернула голову. Комната была огромной и роскошной. Стены задрапированы тяжёлыми тканями с золотым шитьём. На полу лежал толстый ковер с замысловатым узором. Всюду резная мебель из тёмного дерева, инкрустированная перламутром и слоновой костью, подушки всех размеров и расцветок, бронзовые светильники причудливой формы.
Где я? Что это за место? Голова немного кружилась, в висках тупо стучала боль. Я попыталась вспомнить, что произошло… КамАЗ… удар… темнота… Но как я оказалась здесь? Это больница? Какая-то очень странная элитная палата? Да ну… Вряд ли даже элитные так выглядят.
Шелест ткани раздался ближе, и в поле моего зрения появилась женщина. Она была одета в яркое многослойное одеяние, которое очень напоминало сари. На её смуглых руках звенели многочисленные браслеты, в ушах покачивались массивные серьги. Лицо у незнакомки было доброе, но встревоженное. Она склонилась надо мной.
– Налини, доченька, ты очнулась? – мягко проговорила она на каком-то певучем, совершенно незнакомом мне языке. Но что самое странное, я поняла её! Каждое слово.
Налини? Какая Налини? Меня зовут Людмила… Людмила Викторовна Катаева. Я попыталась это сказать, но из горла вырвался лишь слабый стон.
Женщина встревоженно посмотрела на меня, приложила прохладную ладонь к моему лбу.
– Не бойся, все хорошо. Ты упала с лестницы, сильно ударилась головой. Вайдья* сказал, что нужно время, чтобы ты пришла в себя. Не говори пока, отдыхай.
Упала с лестницы? Что, чёрт возьми, здесь происходит?! Я снова попыталась что-то сказать, но губы не слушались, а в голове был полный туман. Кто эта женщина? Почему она называет меня Налини? И почему я понимаю этот странный язык?
Паника ледяной волной уже подкатывала к горлу, готовая захлестнуть меня с головой, но я с невероятным усилием воли сумела её подавить. «