Анна Лерн – Помещицы из будущего (страница 17)
– Одному Богу виднее, как хорошо и как правильно, – голос Аглаи Игнатьевны звучал недовольно. – А я против! Пусть никто спрашивать меня не станет, но свое слово я все равно скажу!
– Кому вы его скажете, голубушка? – зычно засмеялся доктор. – Без вас все решат! Без вас!
Таня дернула меня за рукав и глазами показала, в сторону двери. Да, поговорить нам не мешало. Причем срочно.
Глава 20
Мы закрылись в спальне, и Таня возмущенно уперла руки в бока, демонстрируя очередную привычку из прошлой жизни.
– Ты это слышала?! Слышала?! Вот так аферисты! И так и эдак схватить пытается!
– Слышать-то я слышала… Только что делать теперь с этим? – я на секунду представила, что нас может ожидать при таком раскладе дел и меня даже зазнобило от страха. – Они ведь нас могут извести к чертовой бабушке! Вернее не могут, а так и сделают!
– Да. Я тоже об этом подумала, – кивнула Таня, жуя нижнюю губу в душевных переживаниях. – Но не зная ничего обо всем, что здесь происходит, как мы противостоять будем? Попали мы, Галочка! Ох, не нравится мне все это!
– Подожди еще… – я хмуро посмотрела в окно, за которым виднелась зеленая стена парка. – Мы для чего огород сажаем? Чтобы все вот так вот бесславно закончилось? Не-е-ет…
– Как думаешь, что Потоцкая для нас уготовила? – Таня нервным движением разгладила складки на покрывале. – Есть же у нее какие-то планы.
– Конечно, есть, – согласилась я. – Если мыслить логически, то мы уже как невесты так себе товарчик… Подстарки. Значит, барыня может выдать нас замуж за стариков. И избавится и отомстит за то, как мы их с сынком отшили. А еще могут прибить, чтобы уж наверняка. Я уже ничему не удивлюсь… Сумасшедший дом опять же… Я как-то занимательную книгу читала о таком месте в царские времена. Называлось оно «Дом призрения для умалишённых». Представляешь? Стены этого «чудесного» заведения были выкрашены в желтый цвет.
– Почему в желтый? – Таня с любопытством покосилась на меня.
– Вроде бы считалось, что грязно-желтый оттенок угнетающе действуют на психику, и человек становится склонным к депрессии, лучше поддается воздействию и лечению… – со вздохом ответила я, морщась от картинки, появившейся перед глазами. – Нет, если хорошо подумать, вариантов масса.
– Хватит, мне от твоих вариантов дурно делается, – Таня подошла к зеркалу и, прищурившись, вгляделась в свое отражение. – А если мы сами замуж выйдем? Ну… как это… фиктивный брак!
– За кого? – скептически усмехнулась я. – За кого ты замуж пойдешь? Мы здесь не знаем никого. А если даже предположить, что найдутся такие, то разве можно быть уверенной, что эти женишки нас сами не облапошат? Нет, это однозначно авантюра.
– Да, ты права… – подруга приуныла. – И что теперь? Может, самим в суды обратиться?
– И что мы скажем? Начнем о Потоцкой рассказывать, противиться ее попечительству – лишь усугубим. Что у нас есть, кроме домыслов? Посмотрит на нас местная власть и решит что барышни точно не в себе, а значит, в присмотре нуждаются!
– Я вот сейчас совсем испугалась, – Таня присела на кровать. – Сбегу. Ей Богу,сбегу. Хоть и взрослая баба, а чувствую себя уж очень неуверенно! Особенно после твоих рассказов о «желтом доме»!
– Куда бежать собираешься? В чужом времени, среди чужих людей…
Мне не дал договорить стук в дверь. После чего она отворилась и в комнату вошла Аглая Игнатьевна. Она выглядела расстроенной, и мне даже показалось, что в ее глазах стоят слезы. Старушка так переживала, что ее щечки мелко подрагивали.
– Что случилось, нянюшка? – спросила я, подозревая, что она хочет рассказать нам то, что узнала от Ивана Тимофеевича. – Ты плакала?
Но стоило Аглае Игнатьевне увидеть Таню, сидящую на кровати в грязном платье, как она возмущенно охнула и всплеснула руками.
– Да куда ж вы барышня в таком виде да на чистые покрывалы?!
Таня вскочила на ноги и отошла от кровати, но нянюшку уже было не остановить.
– Глашка! Глашка! Подь сюда!
Когда запыхавшаяся девушка вбежала в комнату, Аглая Игнатьевна, приказала:
– Скажи на кухне, пусть воды нагреют, будем барышень купать!
– Так они ж в банях были! – Глашка посмотрела на нас круглыми глазищами. – Опять, что ли?! Их же вороны украдут!
– Иди, не разговаривай! Язык без костей! – строго произнесла нянюшка и, когда девушка исчезла за дверями, закрыла их на замок. – А теперь голубки мои, я вам новость плохую расскажу. Еле дождалась, когда Иван Тимофеевич домой соберется! Пришла беда откуда не ждали!
Она поведала нам то, что мы и так знали, после чего принялась обнимать нас, прижимая к себе со всей силой, на которую была способна. Мы с Таней стоически терпели, а потом сделали испуганные лица.
– Что же делать, нянюшка? – в глазах подруги плескалась вселенская скорбь. – Не хотим мы такого! Это наше хозяйство и земля наша! Не хватало, чтобы кто-то за нас здесь порядки наводил!
– Есть у меня, одна мысля! – вдруг сказала Аглая Игнатьевна, вытирая дорожки слез, блестящие на сморщенных щеках. – Вот только, как ее в действо привесть, пока непонятно! Да и кто знает, жив ли он…
– Кто он? Рассказывай! – во мне затеплился слабый огонек надежды.
– Вы помните, как батюшка брата своего вспоминал? Засецкого Петра Федоровича? – нянюшка в ожидании уставилась на нас выцветшими глазами. – Редко это было, но вспоминал… особенно в последнее время… Мучился, видать…
– Конечно, помним! – закивали мы с Таней, пытаясь понять, к чему она клонит. – И что?
– Ежели его разыскать, то, может, он над вами попечительство возьмет? – Аглая Игнатьевна волновалась даже сильнее, чем мы. – Я в этом не смыслю вовсе, но думаю, что родному-то человеку скорее разрешат вами опекаться!
– Мысль, конечно, хорошая, – я была приятно удивлена сообразительностью старушки, но не спешила радоваться. – Только почему его искать надо?
– Значит, там такая история случилась… Дед ваш, Федор Ефимович, выгнал из дома сына своего меньшего, Петра. Он в крестьянку влюбился. Пришел к отцу, мол, давай вольную Прасковье, я жениться буду! – Аглая Игнатьевна сделала большие глаза, рассказывая столь пикантную историю. – Федор Ефимович пытался его образумить. Отходил плеткой так, что он неделю встать не мог, а за это время выдал Прасковью замуж. Петр очухался, да на отца с кулаками… Вот дед ваш и выгнал его. Лишил наследства. Безденежную продажу усадьбы с батюшкой вашим провернул и все… Петру тут уж ничего не светило. А он и не гнался за наследством. Уехал дядька ваш… а потом слухи пошли, что он обучился на камнереза, опосля стал десятником, где дорогу строили… Не помню, хоть убей, что за дорога была… Ну да ладно, чего это я! Говаривали, что Петр даже собор строил, вот так вот!
– А батюшка, почему с ним не общался? – Таня не выдержала долгого стояния и все-таки присела на стул.
– Да как же почему? Федор Ефимович наставление дал! Сказал, проклянет, коли станет отец ваш брата искать! – удивилась Аглая Игнатьевна такому вопросу. – А как помер он, Алексей Федорович и сам не схотел брата видеть! Стыдился, что тот камнерезом был! Но в последнее время часто вспоминал… Видать, совесть мучила, что за всю жизнь так и не сподобился увидеться с Петром.
– И где же мы дядюшку искать будем? – задала я вполне резонный вопрос. – Кто знает, куда его занесло.
– Вот сие мне неведомо, – тяжело вздохнула нянюшка. – Может и такое приключится, что помер он. Но поискать надобно! Вот прямо завтра Захара в город отправим, пущай поспрашивает. Что, если кто знает о Засецком Петре Федоровиче? Особенно у купцов спросить надобно, они ведь много людей на пути встречают.
Нет, эта идея, конечно, имела право на жизнь, но верилось в нее с трудом. Слишком много было «но». Неизвестно, где сейчас находился дядюшка, жив ли он? И вообще, если он влачит жалкое существование, то вряд ли ему позволят опекаться двумя барышнями, которые владеют землями. Потоцкая уж точно к этому прицепится. Нет, тут нужно было думать и думать быстро.
Конец ознакомительного фрагмента
Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.
Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»
Глава 21
После таких новостей у меня душа была не на месте. Я, не переставая, думала о том, что нас ждет и если честно боялась. Теперь мне уже это не казалось занимательным приключением и шансом прожить еще одну жизнь. Она могла закончиться, так толком и не начавшись.
Пока мы ждали горячую воду для купания, Таня подозрительно долго молчала. Я предполагала, что она тоже переживает о навязанной опеке, но нет, оказалось у подруги были совершенно другие мысли.