Анна Лерн – Маленькое счастье Клары (страница 34)

Объяснив кузине свою идею, я вызвала в ней неописуемый восторг — Хенни загорелась так, что готова была сию минуту бежать и варить мыло. Но не хватало одного маленького нюанса — мне нужен был штамп, чтобы делать оттиск на готовых, не до конца застывших брусочках.

С этим мне помог Фрост. Выслушав меня, старик задумчиво пожевал губу, а потом сказал:

— Нет ничего проще, ваша светлость. К вечеру я вам сделаю из дерева то, что вы хотите. Нарисуйте мне, что должно быть на выпуклой части, это не займет много времени.

С полчаса я придумывала, как украсить свою букву «К» и наконец, из-под пера вырисовался красивый вензель, с несколькими лепестками на верхней ножке. Именно то, что нужно — не вычурно, а вполне изящно и со вкусом.

Осталось только предупредить Гуду, Мию и Либби, что мы будем варить мыло, ведь самой мне это будет тяжело делать.

Мия шила, сидя на кухне возле очага, Гуда дремала с половником в руке, которым помешивала суп, а Либби месила тесто на пирог с мясом.

— Женщины, завтра мы будем варить мыло! — с этими словами я появилась в дверях кухни и Гуда чуть не уронила половник в кастрюлю.

— Господи, как вы меня напугали, ваша светлость! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — Ох, аж в боку закололо!

— Что ты делаешь ночами? — пробурчала Либби, поглядывая на повариху хитрым взглядом. — Вчера вечером, возле твоей комнаты я видела старину Фроста…

— Сплетница! — воскликнула Гуда и, покраснев, принялась так активно мешать половником суп, что бедная кастрюля издала протяжный стон. — Взялась выдумывать!

Мия с Либби захохотали, а я рассмеялась следом, понимая, что повариха явно что-то скрывает.

— Мы ведь недавно варили мыло, ваша светлость, — утирая слезы от смеха, сказала Мия, откладывая шитье. — До конца зимы хватит.

— Нет, Мия. Это будет другое мыло — ароматное, — объяснила я, усаживаясь за чисто выскобленный стол. — С запахами цветов и фруктов.

— Да как же такое возможно? — удивилась девушка, глядя на меня во все глаза. — Как вы сделаете такое?

— Кое-что добавлю в него, — хитро улыбнулась я и обратилась к Гуде. — Мне нужен сок свеклы и моркови, чтобы придать оттенок мылу. Сможешь сделать?

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнула повариха, уже ничему не удивляясь. — Только скажите, сколько нужно, а Гуда уж расстарается…

Я собралась было идти в оранжерею, но тут мой взгляд упал на шитье Мии — это была шелковая косынка, которую накидывали на плечи, чтобы прикрыть декольте. Девушка обшивала его поистрепавшиеся края кружевом, продляя жизнь прекрасной вещи. В это время искусственного шелка еще не было и идея, пришедшая мне в голову, вполне могла стать одной из лучших. Я слышала, что при варке мыла в него добавляли коконы тутового шелкопряда, и оно становилось практически глянцевым. В моей коллекции было такое и тактильные ощущения, оказались просто непередаваемыми — пенка от него густая, нежная, кремовая мягко струилась между пальцами и придавала коже бархатистость.

Так почему бы не использовать это в своем продукте? Нарезать шелк на тонкие, тонкие полоски и опустить в щелок — чем не альтернатива коконам?

— Мия, ты не могла найти шелк — белый или кремовый, без рисунка?

— Посмотрите, ваша светлость, — девушка порылась в корзине для шитья и извлекла оттуда большой кусок светлого шелка. — Это было нижней юбкой, но из него уже ничего не сделаешь, мыши погрызли так сильно, что осталось только выкинуть.

— Отлично! — я встряхнула ткань, попробовала ее на ощупь и вернула служанке. — Нарежь его тонко тонко, пусть даже крошится — ничего страшного и сложи отдельно. Скоро он пригодится.

Мия удивленно посмотрела на испорченную ткань, но кивнула и сунула ее обратно в корзину.

— Все сделаю, ваша светлость.

Хенни была в оранжерее и когда я вошла, радостно воскликнула:

— Клара, посмотри какие они красавцы!

Я сразу поняла, что она говорит о черенках и, завязав тесемки фартука, подошла к своей импровизированной теплице. Душа сразу же возрадовалась при виде крепеньких «деток» и я мысленно взмолилась Богу, чтобы все шло так же хорошо и дальше.

Глянцевые изумрудные листочки бодро тянулись вверх и от самого черенка пошли в рост несколько побегов — сильных и тугих, что говорило об успешном укоренении.

— Дамасская роза самая ароматная, — задумчиво произнесла Хенни и улыбнулась с легкой грустью. — Дядя привез ее с очередного путешествия. Ты помнишь?

Я кивнула, и она уже с некой злостью добавила:

— Единственная роза, которая не превратилась в шиповник в саду фрау Гертруды! А сколько их было! Как благоухал сад…

— Мы посадим свой сад, — я обняла ее. — И ты, и я. Будем обмениваться сортами, и обсуждать садовые дела за чашечкой чая, в беседке увитой розами.

— Это было бы чудесно! — кузина всхлипнула, но тут же вытерла слезы и деловито вернула на место стекла из рамы. — Проветрились и хватит.

Уже поздно вечером, сидя в кровати со своей обожаемой корзинкой с маслами, я нюхала каждый пузырек по сотому разу и представляла свое пахучее мыло, а вернее то, как его воспримет женская половина общества. Да разве возможно такое, чтобы женщина не заинтересовалась чем-то ароматным да еще ухаживающим за кожей!

Фрост, как и обещал, сделал мне штамп с буквой «К» — удобная деревянная болваночка хорошо ложилась в руку, была отшлифованной и приятной на ощупь.

Осталось дело за формами, но это процесс не такой быстрый и нужно было подумать над этим, посоветоваться с Фростом. Пока буду делать квадратные брусочки, а дальше разверну производство.

У меня даже сомнений не было по поводу успешности этой затеи — я четко знала, что у меня все получится.

— Я не хочу спать! Я хочу, чтобы пришел Синтерклаас! — голосок Полин прервал мои сладостные мечтания, и тут же дверь распахнулась и в комнату влетела малышка, а за ней Мия.

— Ох, Господи! Простите нас, ваша светлость! — служанка схватила девочку за ручку, но та вырвалась и залезла ко мне на кровать.

— Оставь Мия, я сама поговорю с ней, — сказала я и девушка вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Что произошло? — я строго посмотрела на Полин. — Почему ты так ведешь себя?

— Я хочу, чтобы ко мне пришел святой Николай и положил мне в башмак подарок! — обиженно ответила девочка. — Мне Гуда сказала, что он скоро придет!

— Если ты будешь так вести себя, то вместо подарка получишь полный башмак золы и камней, — серьезно сказала я и ее глаза стали, как блюдца.

— Как полный камней???

— Вот так. Непослушные дети всегда получают золу и камни, а хорошие маленькие фрай — сладости и подарки, — я не улыбалась, хотя мне очень хотелось. Но пора было заняться воспитанием девочки, потому что она начинала привыкать к всеобщему вниманию и из дикого зверька превращалась в избалованную капризулю.

— И что мне нужно делать? — Полин тяжело вздохнула.

— Для начала научиться слушаться старших и стучать в двери, когда хочешь куда-то войти, — я не выдержала и прижала ее к себе. — Хорошо?

— Да, — малышка кивнула, а потом вдруг спросила: — А можно я буду называть тебя мамой?

Мое сердце сначала замерло, а потом ухнуло вниз. Черт, только бы не заплакать!

— Конечно, ты можешь называть меня мамой, — мягко сказала я, целуя ее в пахучую макушку. — Ты ведь моя доченька. Я это сразу поняла, как увидела тебя в первый раз.

— Правда? — Полин подняла на меня удивленные глазки, полные восторга. — Прям сразу сразу? И полюбила?

— Безмерно, — подтвердила я и чтобы не разреветься, сказала: — А теперь пойдем в кроватку.

— Пойдем мамочка, — малышка вцепилась в мою руку, будто я сейчас исчезну. — Я буду послушной, обещаю!

— Я знала, что ты хорошая девочка, — непрошеная слезинка, все же скатилась по моей щеке. — Возможно, святой Николай и отменит свое решение насчет камней и золы…

— Думаю, отменит, — задумчиво произнесла Полин, нахмурив брови. — Пусть положит их Мии, чтоб не заставляла меня пить теплое молоко… Да, я сегодня же крикну это в камин, надеюсь, Николай услышит меня.

Мои слезы моментально высохли, и я рассмеялась над планами мести маленькой шкодницы. Господи, ну что за чудесный ребенок!

Глава 38

Лисбет чувствовала себя настолько плохо, что еле смогла встать с кровати, чтобы вывернуть из себя съеденное за завтраком. Голова кружилась, руки и ноги тряслись, а отражение в зеркале могло напугать кого угодно — бледное лицо, темные круги под глазами и сухие, обескровленные губы.

Возможно, она съела что-то не то или в ее теле поселилась какая-то страшная болезнь?

Но даже эта мысль не испугала девушку — какое-то холодное равнодушие поселилось в ее душе с того самого момента, как она вышла замуж. Наверное, было бы лучше умереть, чем терпеть все, что с ней происходило.

Вернувшись в кровать, Лисбет забралась под одеяло и, скрутившись в тугой узел, закрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает очередной приступ тошноты. Неужели это никогда не закончится…

Когда в ее спальню вошел Леопольд, она не услышала его шагов и вздрогнула, стоило ему прикоснуться к ней. Он убрал волосы с ее лица и брезгливо сморщился.

— Что с вами? Вы похожи на труп.

— Мне плохо… Похоже я что не то съела… — прошептала Лисбет, сжимаясь еще больше. — Прошу вас, оставьте меня одну…

— И давно вы чувствуете себя плохо? — он уже более внимательно посмотрел на нее. — У вас что-то болит?

— Нет… Но странная слабость не отпускает меня и тошнота… с самого утра… — девушка натянула одеяло на плечи. — Я хочу поспать…