Анна Ледова – Уж замуж невтерпёж (страница 11)
– Милая, а что такое «гей»? – вывел меня из раздумий голос герцога.
Ой, стыдоба… Если уж отец-герцог услышал, то хмурый красавчик и подавно.
– Это так… непереводимое земное слово.
А ведь действительно, если не перевелось на местный язык, то, может, и понятия тут такого нет? Вот уж воистину волшебный мир!
– Леди Карина, так что за беда у графа с этим делом?
– Каким? А… Насчёт брака? Да Крайвен подтвердит: у нашего Рейнмара только две страсти – армейский плац и бизнес. Войн сейчас, слава богам, никаких не ведётся, а то бы в первых рядах уже был. Так он в другую крайность ударился – строительство, дороги, суда, торговля…
– Понятно, коммерсант. Кроме денег ничего не любит…
– А вот и нет! – не согласился герцог. – Он скорее игрок. В деньгах Рейнмар не нуждается, у него это спортивный интерес. Например, может какую-нибудь разорившуюся компанию выкупить и с нуля поднять, просто на спор. Видит что-то новое, перспективное – сразу хватается, аж глаза горят. Оно, кстати, и людям во благо, для столичных жителей он много полезного сделал, да вон ту же почтовую сеть внутригородскую. Не одной, так другой идеей постоянно одержим. Но надо отдать ему должное: знает, что делает. Только из-за этой его одержимости все столичные свахи уже локти себе искусали. А у него одна отговорка: «На жизнь семейную времени нет». Вот все вокруг и подшучивают, что он скорее на собственном секретаре женится – с ним хотя бы о делах поговорить можно…
– То есть он считает, что с девушками и поговорить не о чем?
– Ну, с теми фифами, что обычно вокруг него вьются, так и есть… Ох, Эхения, я с тобой и сам уже за языком следить перестал! Карина, прости, дорогая.
– Крайвен, любовь моя, не извиняйся, я бы лучше не сказала. И да, пусть Эхения довольно незаурядна и смела в своих суждениях, но всё-таки и Земля – совсем другой мир. Нам всем несказанно повезло, что её душа привела за собой в невинное тело уже окрепший разум, пусть и взращённый на совсем других устоях… Было бы куда страшнее, пропадай она всё это время в теле существа неразумного, дикого.
А ведь правда, и такое могло случиться. И ничем бы такая пробудившаяся Эхения не отличалась от местных мансов: только ела, спала и рычала бы. И учили бы меня заново говорить и ходить на двух ногах…
Хотя упрёков никаких не прозвучало, всё было сказано очень деликатно и мягко, но я почувствовала, что именно тревожит герцогов. Можно, конечно, прямоту называть смелостью, а цинизм незаурядностью, но имеющий уши да услышит.
– Лорд Крайвен, леди Карина… Извините, я пока вряд ли смогу обращаться к вам иначе. Я знаю, что совершенно не соответствую тому, какой бы вы хотели видеть свою дочь, воспитав её сами. Видите ли, мне сейчас в новинку как сам этот мир, так и та доброта, которой меня здесь окружили с первого дня. Так что если я порой несдержанна на язык или веду себя неподобающим образом, то это своего рода защита, попытка отгородиться от неизвестного. Поверьте, меньше всего на свете мне бы хотелось расстраивать вас! Вы такие замечательные, я в этом уже не раз убедилась… Если мы поедем в столицу и там мне придётся быть бесконечно милой, улыбаться и молчать в тряпочку, только чтобы не опозорить вас в обществе и найти свой шанс остаться здесь навсегда, то я смогу. Другого мира у меня всё равно больше нет. Я умею быть вежливой и прилично вести себя в обществе, честно-честно! Надеюсь, ничем вас и лорда Велленса не обидела… или этого вашего графа, хотя он тоже далеко не образец терпимости и человеколюбия. Я, уж простите, привыкла без обиняков…
– Ну разве она не чудо, Крайвен? – всхлипнула леди Карина и порывисто меня обняла.
– Эхения, милая, – у герцога тоже голос дрогнул, – ты лучшее, что с нами случилось за всё это время. Даже не думай о том, чтобы истязать себя и подстраиваться под кого-то. У тебя доброе сердце, я это вижу, а большего нам и не надо… Просто будь собой, а если кто-то в столице посмеет усомниться в том, что ты достойная дочь Каас-Ортансов, просто шли их всех к этому… да, к щъорту! Меня лорд Велленс научил!
Восхитительные люди! И мы, взяв пример с Фелисберты, тоже со сборами тянуть не стали.
Женя Кирсанова:
Глава 5. Шенлин
Перемещение порталами, да ещё на дальние расстояния, – дело магически весьма затратное. А уж перенести с собой ещё толпу народа, объёмную поклажу, двух мансов… Вот и ехали по старинке, большим обозом. В природе магии мне ещё только предстоит разобраться, но то, что у неё свои законы есть, понятно уже сейчас. Нельзя так просто пожелать чего-то, щёлкнуть пальцами – и всё будет. Ей учатся, если повезло родиться у одарённых родителей, хотя бы у одного. Бывают и спонтанные рождения в семье, где магов отродясь не знали, но это уже редкость, исключения.
В нашем земном понимании – чистая генетика. Как рыжеволосых на Земле, где их всего-то вроде один или два процента. И в Арсандисе магов примерно столько же. Мелькнуло в голове, что у нас бы первым делом занялись принудительным разведением guddommelige flammen – божественного пламени, как здесь зовётся магия. Увы, были в нашей истории прецеденты… Но здесь к этому относятся проще, и намеренно мага на маге ради одарённых детей никто женить не станет.
Помимо людей, есть магия в источниках, камнях, растениях, животных. Если умеешь применить их свойства, тогда и своей магии не нужно. Простые люди широко используют в быту различные артефакты, облегчающие жизнь, и зачастую маги к их созданию вовсе непричастны. Вот, например, не поленись, сходи к Разлому Мира, что рассекает надвое южный континент Арсандиса, набери камней хете – и всю зиму в ус не дуй. Их нутряного жара на пару-тройку месяцев хватает, весь дом обогреть можно. Правда, в первую неделю хоть голышом по дому бегай…
Оттого и прогресс в другую сторону пошёл. Нет, технику здесь тоже знали… Только, спрашивается, на кой изобретать электричество или даже паровую тягу, когда достаточно лишь малого магического импульса, чтобы заставить кусок стекла светиться ровным светом? А если жаль и без того невеликую денежку на лампочку-артефакт, так на болотах гнилушки-наттлис лежат даром. Попахивают, конечно, зато работают не хуже. Так что магия доступна и относительно недорого стоит.
Насчёт собственной меня терзали огромные сомнения. Хоть герцоги уверили, что волноваться не стоит и надо лишь подождать – проклюнется, куда деваться! – самой себе мне веры не было. Это как сказали бы тебе, что летать умеешь. Посмотрела бы я на того, кто на слово поверит и тут же прыгнет с крыши проверять! Да, суперспособностями многие грезят, а на деле – кто ж в них верит? Вот и я не верила.
Мариса на меня обиделась смертельно. А я же как лучше хотела! Леди Карина за добрую долгую службу выделила ей кусок земли и распорядилась построить на ней добротный дом за счёт грюнейера, то есть за герцогский, деньгами тоже одарила щедро. Да на такую завидную невесту теперь женихи слетятся как мухи на мёд! Сама бы и выбрала, кто по душе… Да только просчиталась я, недооценила бесхитростную душу.
Всех слов её не передам, но пристыдила она меня знатно. И наотрез отказалась покидать своего «птенчика неоперившегося» – меня то есть. И в ноги падала, и ревмя ревела, чуть собственное сердце не разорвалось. Рыдали уже вместе, сидя на полу, пока я не поклялась взять её с собой, тем и закончились мои благие намерения. Ну что за преданность, как было не любить чудесную Марису! Она ещё немного дулась в дороге, зато мне вышел большой урок.
Шенлин, роскошная столица, поразил. Сонливость, навеянную мерным покачиванием в комфортном экипаже, как рукой сняло, едва на горизонте раскинулся огромный город. Я по малодушию своему скептически отнеслась к словам целителя душ о «развитом цивилизованном обществе», так как судила лишь по той деревенской идиллии, что царила в поместье Каас-Ортансов. И как же была неправа! Беру свои слова обратно.
Ещё издали я заметила высоченные тонкие шпили башен, короной обрамлявшие сердце города. В каком средневековье такие встретишь? «Кукурузина» в Питере и та пониже будет… Белоснежные, окрашенные закатным солнцем в розовый – будто неведомых богов чертоги. Шенлин был выстроен на холмах, и даже издалека видно, как утопают в густой зелени целые кварталы, пестрят всей радугой крыши, белеют штукатуркой стены.
В сам город мы въехали уже в сумерках; то там, то тут вспыхивали ночные огни, светились, зазывая вечерних клиентов, вывески. На окраинах, как водится, было потише. Зато, в отличие от наших мегаполисов, это были не унылые и безликие спальные кварталы и не прибежища для маргиналов, а уютные особнячки. Наш путь лежал к такому же, но через центр, в другой конец Шенлина. А ближе к центру расцветала огнями и красками ночная столица.
Шум, гам! Шенлин – он и для дневного работяги, и для ночных гуляк. Широкие проспекты, гладко стёсанные камни на мостовых. Сияли волшебством витрины, зазывали музыкой кафе и рестораны. Летели изящные коляски, неспешно прогуливались весёлые компании и романтичные парочки. Театр, мамма мия, настоящий! Музей, кофейня, тут же храм какой-то неведомой Сагарты. А магазины-то!.. Миланский Монтенаполеоне блекнет! И здания все – в пять, в шесть, а то и в восемь этажей… Стекло, и камень, и огни! Колонны, барельефы, арки… Всё здесь кипело и манило!