Анна Ледова – Ровельхейм 2: Право на жизнь (страница 6)
– Вот ваша магия, Ардинаэль, – промокнув платком лоб, сказал мэтр Сарттас. – Столько её у вас сейчас. Когда вы тратите её, озеро уменьшается. Но как каждое озеро восполняют подводные ключи и горные ручьи, так и ваша магия потом восстанавливается до прежних объёмов. На сегодня достаточно. Для меня так точно. Тренируйтесь, Ардинаэль, но не трогайте пока воду в озере, ради всех богов…
Следующие «погружения» уже проходили быстрее. Во второй раз я легко обежала озеро вокруг, потратив в три раза меньше времени. Не ноги же бегут, мысль. А в третий раз подумала – и просто воспарила в воздухе, облетев озеро минут за семь.
Сейчас я привычно следовала схеме мэтра Сарттаса. Глаза закрыты, взор вглубь себя. Сначала нос. Пахнет булочками и немного краской, сама же перекрашивала кухню пару недель назад. Теперь вкусы. Варенье, сладкое. Освежающие листики мяты в чае. Ещё ниже, горло. Слова не идут, но я бы сейчас запела. Теперь расправить грудь, вдохнуть ещё глубже. Вот и озеро. Не касаюсь воды, просто парю вдоль берега, всматриваясь в темноту вод. Один, два, три… Что должно измениться? Появится лунная дорожка на чёрной водной глади? Мерцающие рыбы в глубине? Как ещё может проявиться моя белая магия? Сто тридцать восемь, сто тридцать девять… Триста семьдесят шесть. Камень. И ничего, кроме черноты.
Я открыла глаза. Все шесть с лишним минут, пока я осматривала свой резерв, Мекса, Беата и Анхельм сидели, не шелохнувшись. Виновато развела руками.
– Беата, родная, заваришь ещё чаю?
– Чаю? – протянула Беата, быстро оценив реакцию остальных. – Так пекарский сынок и за винишком сбегает, только свистни… Что уж тут. Чай, нам с тобой на одной кровати не впервой, в другую спальню Мексу положим, а ты, красавчик, внизу на диване не побрезгуй. Ох, и замороченные вы тут на этой своей магии, я смотрю…
Без вина, конечно, тоже не обошлось. Но гораздо позже, уже под вечер, когда мы вчетвером вдоволь нагулялись по ярмарочной площади, нарядно украшенной к зиме, по узким тихим улочкам, по широкому парку, что раскинулся за мостом через Сенну. Словно не желая ходить в скучном белом саване, город пестрил яркими гирляндами, цветными стеклянными шарами, а любой мало-мальски зажиточный дом вешал над входом красный, синий или зелёный магический светильник. Вечером всё это сказочно переливалось, создавая таинственную, волшебную атмосферу.
– Могла себе такое в Нит-Истре представить, Ардин? – радовалась, как ребёнок, Беата. – Мне уже рассказали, что это из столицы такая мода пошла – украшать город и деревья в середине зимы, весну зазывать.
– Да, долго бы в Истрии её ждали!
Это здесь, в провинции Ровель, к концу декабря считалось, что ползимы уже миновало. Да и разве это зима! Снега в лучшем случае по щиколотку, а про суровый трескучий мороз с режущими, как бритва, ветрами здесь вообще не знали. В горах Истрии коротенькое лето сменялось быстротечной осенью, а к концу сентября снег уже уверенно ложился в долину, нехотя отступая лишь в мае.
– А в Корсталии вообще снега не бывает. Холодает, конечно, и я бы сейчас в море купаться не полез, – поёжился южанин Хельме. – Но мне снег нравится.
Купили вина, а Мекса, раздобыв по пути пряностей, сварила из него согревающий каждую жилочку ароматный глёгг по своему особому лесному рецепту. Устроились в крохотной гостиной Беаты под пледами и болтали, болтали, болтали…
– Ты расскажи мне уже, наконец, что было, я же извелась вся! – зашептала подруга, едва мы улеглись с ней на одной кровати.
– Беата, глупая, да всё ведь уже рассказала.
– Да я не о том, далась мне твоя Академия!.. А вот как тот красавчик тебя увёз, было у вас ещё что?
Даже в темноте её глаза жадно поблёскивали. Ну, началось, любимая тема. Дракон похищает свою истинную пару, демон спасает эльфийку, или какие там ещё мифические персонажи бывают в этих её любовных книжках…
– «Красавчик»? – фыркнула я. – Ты ведь вроде уже на «гада» переобулась…
– Да я же так, в сердцах, за тебя ведь волновалась… Ах, ты бы видела, как он тебя бережно тогда в спальню нёс, как сокровище какое. У меня ведь потом всё повыспросил: и про приют, и помню ли, как ты там появилась, и про здоровье твоё особенно. И как с равной говорил, представляешь! Даром что арн! А то видала я тут уже… Пару лет как из деревни своей выползут, а нос задирают, будто с самим императором вчера ужинали… Переживал за тебя, по-настоящему…
– Не говори глупостей, Беата. Такие ни за себя, ни за других не переживают, у них помасштабней заботы. В Академию ему понадобилось меня вернуть лишь затем, чтобы ректора прищучить и подпевал его на место поставить.
– Так, а у лекарей, говоришь, с тобой день и ночь сидел…
– Работа у него такая, понимаешь. Чтобы я всю Академию не разнесла по камешку, пока без сознания валялась. С любым бы так сидел.
– Ой, не верю я тебе… Будто нарочно видеть ничего не хочешь.
– Нет, родная моя, это уже ты сама себе напридумывала. А он только об одном печётся – о стране, да об Академии. Друзей ко мне не пускал, сам несколько дней игнорировал. Вчера только после экзамена пришёл, магии обучать предложил. Только не ради меня самой, а чтобы на пользу Империи мои силы обернуть, вот ему для чего такое «сокровище»… И думать об этом забудь.
Беата только вздохнула, укрыв нас обеих одеялом. Ну, прости, моя хорошая, что всё не так, как в твоих сказках.
«А какой всё равно счастливый день», подумала я, засыпая рядом с Беатой. И вдруг вспомнила данный себе зарок: что когда-нибудь выберу самый лучший день и назначу его своим днём рождения, если уж настоящую дату мне не суждено узнать. Так тому отныне и быть.
– Нет, Таська, ты видела, видела, каков?.. Упаси Сагарта Милостивая такого ночью в подворотне встретить!
– Не болтай, дура! Твоё дело маленькое – работу делать да перед господами не вертеть своим задом! А в подворотнях разве что сама кого стеречь станешь…
– Такого-то?! Да у меня до сих пор поджилки трясутся, как глаз этот чёрный вспомню…
– Ой, да знаю я, сколько твои страхи стоят… Небось, звякнет серебром, сама же первая на звон и помчишься…
– Вот и сама дура! А я девушка приличная… Но как богат же страхоморда в маске! Даже не сам платил – слуга! И не серебром, а золотом!
– Вот к слуге тому и катись, а мне неча тут зубы заговаривать! Всё бельё выстирала? Так чего стоишь, языком мелешь? Вот тебя хозяйка за волосы оттаскает, нерадивую!..
Аландес презрительно скривился и хотел было уже звать хозяина ресторации, чтобы высек сплетниц под окном. Те обсуждали нового постояльца, да так громко, что даже с улицы в зал доносилось.
Гостиный дом «Верле́ген» и ресторан при нём считался лучшим заведением в Ровеле. Номера, изысканные по провинциальным меркам и довольно посредственные по столичным, Аландесу были ни к чему – у правящей семьи здесь и своя усадьба имелась, а вот кухня была недурна.
Наследный принц скучал. Куда как веселее было бы сейчас в столице, шумной и роскошной И-Н-Кела́те. Вот где весь праздник жизни! Любые развлечения, только пальцем щёлкни, а в этой провинции за верх искусства почитали ярмарочный балаган. Вот чего стоило папеньке приставить к нему лучших магов там, во дворце? В очередь бы сами выстраивались за оказанной честью. Нет же, сослал в Академию, к простолюдинам и лесным выродкам. И если маменька ещё дала слабину, то его императорское величество довольно резко ответил супруге о необходимости дисциплины и близости к народу.
А ещё папенька вполне ясно дали понять, что до конца обучения не желают видеть наследника во дворце, разве что по великим праздникам, где его присутствие будет необходимо. А ближайший такой будет только в первый день весны, через два месяца… Тоска.
Ещё и дядюшка-цербер как с цепи сорвался… Вот и сидел Аландес всю неделю каникул в Ровеле. Нехитрые местные забавы быстро набили оскомину, пирушки с друзьями-подпевалами надоели, один только винный погреб «Верлегена» и разгонял скуку.
– Молодой господин позволит убрать? – к пустым тарелкам потянулась миленькая подавальщица в белоснежном фартуке.
Да в этой дыре его, сына императора, даже в лицо не знают, не говоря уж о нужном обращении! «Молодой господин»! Аландес, словно невзначай, задел бокал, и красное пятно расплылось по белизне скатерти.
– Ох, батюшки!.. Простите, молодой господин, сейчас же всё уберу и принесу вина, за счёт заведения!
– И поищи что получше этой кислятины…
Вычтут из жалованья, лениво смотрел ей вслед принц. Ну да одним золотым империалом она быстро утешится, если ночью будет такой же покладистой.
– Увы, я тоже не в восторге от местных вин.
Хриплый низкий голос донёсся из-за спины. Аландес лишь закатил глаза. Ох уж эта местная знать… При любом удобном случае ищут его высочайшего расположения. Но обернулся – обычно им одного презрительного взгляда хватает, чтобы уяснить: принц компании не ищет.
Незнакомец за столиком позади с достоинством выдержал этот уничижительный взгляд, сам же в ответ смотрел легко, без подобострастия, откинувшись на спинку кресла. Смотрел одним только чёрным глазом – второй, как и вся левая половина лица, был скрыт искусно сработанной чёрной маской.
– Из Кагбуло́ра я привёз несколько бутылок вина, ваших ровесниц. И если вы согласитесь, что сами боги подарили этому миру эльва́нские виноградники, то окажите любезность разделить их со мной.