Анна Ледова – Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара (страница 7)

До самого вечера на корабле царило лёгкое возбуждение. Мне отвели небольшую уютную каюту с иллюминатором, а внутри я обнаружила свой багаж, бесцеремонно отобранный дэвром. Я провела день на палубе, греясь на солнышке и составляя план работ с будущими учениками. Заодно присматривала за сёстрами Ригель-Войц, хотя больше не была обязана.

Не считая экипажа и уже названных пассажиров, с нами плыл лорд Анри и трое их старших с Анной-Кристиной сыновей, сильно немолодой герцог Астерби с юной супругой Фионой, а также граф Тобрук с десятью кадетами королевского военного корпуса. Анри Ригель-Войц должен был основать и возглавить консульство Вельтарингии на Мота Нуи. Астерби был министром торговли и ехал заключать новые контракты между нашими странами. Тобрук, офицер упомянутого корпуса, вёз своих воспитанников для обучения воинскому искусству дэвров. Впоследствии этим юношам из благородных семей предстоит занять командные должности в нашей армии.

И, разумеется, кайарахи, что стало для меня полной неожиданностью.

С нижней палубы доносился глухой рык и безнадёжные стоны. Это Чёрный Вепрь лично решил проверить, на что способны лучшие выпускники корпуса. Я посчитала, что смотреть на такое девушке неприлично, зато старшие отпрыски Ригель-Войцев восхищённо комментировали всё, что там происходило. Тави носилась по кораблю, перезнакомившись за короткое время со всеми – от капитана до младшего юнги. Ти устроилась в шезлонге рядом со мной.

На борту меня сразу одолел лёгкий приступ морской болезни, так что от обеда я отказалась, зато за ужином смогла украдкой рассмотреть дэвра со спины. Но сначала, конечно, услышать. Этот раскатистый тембр заполнил весь ресторан. Косматой медвежьей шкурой оказалась всего лишь бурка из чёрной длинношёрстной овчины, а вот тёмная грива из косичек и жгутов, собранная в пучок на затылке, была настоящей. Даже сидя за столом, он на голову превосходил остальных мужчин. Я с удивлением рассматривала многочисленные узоры на спине, но кайарахи, будто почуяв моё любопытство, резко обернулся, и я поспешно отвела взгляд.

Дамы, не сговариваясь, отсели подальше от мужчин, чтобы не мешать им вести важные разговоры. Дети и кадеты ужинали в соседнем салоне. Сравнительно небольшая компания и путешествие с общей целью объединило нас и, несмотря на разницу в положении, Анна-Кристина и Фиона Астерби не позволили мне и Имельде сесть отдельно.

– Он всё-таки говорящий, – Фиону передёрнуло от рыка дэвра, и она покосилась на мужской стол. – Право же, тесса Минци, я вам не завидую. Их дети, вероятно, сущие дьяволы. Такие же дикие, громкоголосые и неуправляемые.

– А тишайшего лорда Астерби, вы, дорогая Фиона, конечно же, выбрали за любовь к чтению, а вовсе не из-за денег, – осадила её Имельда. – Вы едете в чужую страну и говорите о её правителе, так что проявите уважение.

– А вы, госпожа Ризе, больше не моя надсмотрщица! – вспыхнула Фиона. – Я герцогиня Астерби, сами имейте уважение!

– Ума и такта вам, к сожалению, новый титул не добавил, – съязвила Мелли.

Это уже потом я узнала, что Фиона также раньше ходила во фрейлинах её величества. И выбранного ею супруга не одобрила ни королева, ни старшая дама. Слишком велика была разница и в возрасте, и в характерах, и в интересах.

Пассажиры, утомлённые впечатлениями от первого дня, разошлись по каютам, я же решила полюбоваться закатом. Говорят, в открытом море он особенно красив. И действительно, заходящее солнце раскрасило небо в золотые и багровые тона и потихоньку тонуло за горизонтом.

Заворожённая зрелищем, я чуть не подпрыгнула, когда за моей спиной раздался гортанный рык:

– На Мота Нуи верят, что Вайруа-о-те-По, Дух Ночи, на закате льёт жидкое золото в океан, заманивая в него солнце. Оно смотрится в воды, любуясь на своё отражение, пока не опустится слишком близко и не начнёт плавиться от жара. Тогда Вайруа-о-те-По хохочет, что сумел обмануть солнце. И всю ночь Вайруа-о-те-Марама, Дух Света, отливает из золота новое солнце, чтобы с утра запустить его на небосвод назло собрату. Иногда он добавляет в золото медь, и солнце на рассвете получается розовым. А иногда у Духа Ночи не хватает золота на весь океан, и он выливает только одну дорожку, от горизонта до земли. Наши шаманы говорят, что по ней можно добежать до края света и спасти солнце, тогда Вайруа-о-те-По от великой обиды навсегда покинет этот мир и больше не будет зла на земле. Только никто ещё не добегал.

Я обернулась и изумлённо посмотрела в синие глаза дэвра, в которых плескались последние отблески заката. Клянусь, он неподдельно им любовался! А эта нехитрая речь прозвучала так чувственно, так выразительно… Дэвр скосил на меня глаза с высоты своего роста, и я спохватилась, судорожно вспоминая, какой способ выражения почтительности перед иностранным сувереном будет уместнее всего.

– Эй, красавица, а ты чего вдруг загнулась? Живот скрутило? – хохотнул он.

Я резко выпрямилась, кляня себя за то, что не удосужилась узнать, как обращаться к кайарахи.

– Господин Чёрный Вепрь…

– Рид, – весело оскалился дэвр. – А ливерансы эти твои мне ни к чему. Да и другим в Дэврети тоже.

– Господин Риедарс, – возразила я. – Вообще-то именно им меня и попросили обучить ваших подданных. Тесса Аурелия Минци, к вашим услугам.

– О как, – почесал дэвр щетину. – Так это ты, малюточка, моих балбесов учить вашим премудростям будешь?

Я не нашлась, что ответить, благо резко сгустившаяся ночь скрыла моё ошеломлённое лицо. Да, говорили, конечно, что дэвры очень просты в общении, но чтобы настолько… «Ты»? «Малюточка»?!.. А «балбесы» – это, вероятно, сыновья самого Чёрного Вепря?

Культурная пропасть внезапно оказалась настолько велика, что я сочла разумным просто промолчать.

– Аурелия… – задумчиво произнёс кайарахи. – «Золотая». Хорошее у тебя имя, красавица. Дэвры любят золото.

Больше ничего не сказав, Чёрный Вепрь гулко затопал к капитанской рубке. У меня же, удивлённой этим необычным знакомством, ещё долго стояла перед глазами белозубая улыбка и яркие глаза дэвра, одно имя которого месяц назад наводило ужас на всю Вельтарингию. Ничего больше я, к сожалению, рассмотреть не успела.

На следующий день зарядили дожди, и сопровождали они нас почти всю неделю плавания. Подарок Анны-Кристины установили в малом салоне, и теперь днём его терзали девочки под моим присмотром. После знакомства с дэвром я в очередной раз перечеркала наброски будущих уроков и углубилась в записи отца и деда. Нет, рассказывать этим диким мальчикам, кто в какой последовательности должен заходить в дом и с кем первым здороваться, пока рано. Начать придётся с настолько очевидных тем, что и подумать страшно.

Такие выводы я сделала, исподтишка наблюдая за кайарахи во время приёмов пищи. Тут точно не до десертных вилок или щипчиков для омара. Для начала нужно хотя бы приучить мальчиков к мысли, что далеко не всё можно есть руками… Салфетки. Гигиена за столом. Вероятно, и гигиена в целом… О боги милосердные, он что, рыгнул сейчас? Судя по округлившимся от ужаса глазам Фионы, да.

Однозначно, каллиграфия и искусство ведения переписки (романтической в том числе) тоже подождут. Хорошо бы они вообще умели писать. Или хотя бы читать.

И как за два месяца обучить их искусству «маленькой беседы», когда даже Чёрный Вепрь «тыкает» всем без разбора?

Сам дэвр, несмотря на проливные дожди, часами напролёт немилосердно гонял на нижней палубе кадетов. Граф Тобрук, кажется, крепко его зауважал. Мужчины не вылезали из курительной комнаты, обсуждая политику. Дамы в малом салоне вяло перекидывались в бридж.

– Боги милосердные, это больше невыносимо! Тавела, деточка, тебе действительно медведь на ухо наступил! – не выдержала в один вечер Имельда. – Леди Анна-Кристина, вы уж меня простите, но когда природа чем-то обделила, тут уж ничего не попишешь! Этот ребёнок и музыка не совместимы! Тессе Аурелии, конечно, терпения не занимать, она и медведя танцевать научит, но пожалейте остальных!

– Госпожа Имельда, боюсь, вы правы, – со вздохом признала Анна-Ка. – Причём тесса сама неоднократно указывала мне на то, что девочке стоит развивать другие таланты. Признаюсь честно, я никогда прежде не присутствовала на их музыкальных занятиях. Но теперь вижу…

– А мы ещё и слышим! – негодовала Мелли. – Ари, милая, ты просто обязана теперь усладить наш слух своей игрой! И, умоляю, начни с вальса Ровени, а то, если ты не перебьёшь эту какофонию в моей голове, я не смогу заснуть!

Я и сама утомилась от чтения бисерного почерка деда, так что с удовольствием согласилась. Музыка прекрасно расслабляет голову и очищает мысли.

Я вступила совсем легко, едва слышно, вслушиваясь в стук дождя, вторя ему. Сначала тревожными высокими нотами пятой, затем медленно повела основную тему вальса на малой октаве, успокаивая рваный ритм, заглушая его. Этот вальс быстрый, но я не торопилась, мягко обрывая очередной пассаж, нагнетая это ожидание бури, страсти. Снаружи разбушевалась погода, и я, прикрыв глаза, просто отдалась во власть дикой стихии, слушая её, а не свою игру. Со вспышкой и последовавшим раскатом грома и моя мелодия прорвалась через выстроенные заслоны, потекла полноводной рекой, снося всё на своём пути… Торжественный дикий вальс с каждым громыханием снаружи только набирал обороты, заставляя сжиматься моё собственное сердце, пока стук капель вдруг резко не прекратился, а из-за туч не выглянуло солнце. Я ощутила его даже через закрытые веки. Мелодию я оборвала так же резко, задыхаясь. А потом закончила лёгкой каденцией.