Анна Ледова – Дело – в швах! И между строчек (страница 45)
И к концу лета, как и обещал, предложил мадам Нори примерить новое платье замен траурного.
Этот химсостав оказался совершенно необычайный. Не сразу обнаружив, какой эффект он оказывает на обработанную ткань, но вскоре поняв, Дирк с почти утерянным рвением принялся за новую модель.
О нет, никаких остромодных силуэтов, заниженных талий и открытых плеч! Оставим это кокеткам. Мадам Нори — совсем про другое. Только классика. Не нафталиновая, но вечная — та, что вне времени.
Этот покрой носили как экономки, так и герцогини — вопрос лишь в ткани, качестве пошива и богатстве отделки. Простой в своей гениальности, проверенный десятилетиями… Умеренно пышная юбка в пол, лиф с вырезом под горло, да два рукава.
Приталенное, сдержанное… Самое обычное платье. Разве что скромный воротник-стойку Дирк сделал плиссированным, спустив его наискось слева.
— Мэтр Андер!.. — отшатнулась в страхе мадам Нори, когда увидела это.
Дирк её понимал. Вызывающий ярко-алый шёлк, да ещё такого роскошного качества… Да из такого хоть монашескую робу сшей — всё будет слишком! А мадам Нори уже год носила траур и, если бы не подарок мужа, носила бы его до смерти.
— Доверьтесь мне, — улыбнулся Дирк. — Катарина фон Штольц пригласила меня на послеобеденный чай, и я бы очень хотел, чтобы вы составили мне компанию.
— Но не в этом же… — в ужасе прошептала дама. — Средь бела дня…
— Именно в этом, — твёрдо сказал Дирк. — И исключительно при свете дня. Надевайте.
Шторы в мастерской были плотно сдвинуты, чтобы ни один солнечный луч до поры не проник внутрь. А фламболи хоть и давали достаточно яркое освещение… Но это всего лишь фламболи. Химмагия. Искусственный, не натуральный свет. Настоящая магия случится позже.
Мадам Нори, кажется, была близка к обмороку, когда Дирк вывел её из дома. Она зажмурилась, и всё норовила вырвать руку и забиться обратно, в самый укромный угол. Тогда Дирк принудительно вытащил её на освещённую солнцем улицу.
— А теперь смотрите… — шепнул Дирк.
Вызывающий, бесстыдно алый шёлк, стоило ему оказаться под яркими лучами, стремительно темнел. Несколько секунд — и цвет платья изменился на глубокий, невероятно благородный бордово-чёрный.
— Это ещё не всё, мадам Нори. Но пойдёмте же, нас ждут.
Проходя по центральным улицам Бриара, Дирк чинно раскланивался со знакомыми дамами. Мадам Нори держала его под руку самыми кончиками пальцев, не поднимая глаз, но Дирк и так читал во встречных взглядах: «До чего же преданная женщина… У её траура новый цвет? Давно пора… И такой изысканный… Он ей к лицу… Скромно, но со вкусом… Это так непохоже на Андера, что даже свежо…».
Чаепитие прошло чудесно. Дирк будто вернулся в детство, когда ещё не было бесстрастных гувернёров, а дома вечерами было весело и тепло. И сёстры с тётушками наперебой пичкали его то пирожками, то конфетами. Разве что Катарина фон Штольц с верными подругами — да той же Гренадиной, не трепали его за щёчки. А главное, мадам Нори там тоже было комфортно.
Чаепитие затянулось допоздна, и Дирк был этому виной — именно этого он и добивался. И когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он снова взял мадам Нори за руку.
— У платья есть и второй эффект. Не бойтесь. Катарина, прикажите не зажигать фламболи. В отсутствие даже искусственного света ткань останется тёмной — просто потому что и так темно, но теперь начнёт реагировать на тепло вашего тела.
И гости, ахнув, с восхищением уставились на расцветающие в темноте ярко-красные цветы: на запястьях, на шее мадам Нори, и, конечно, у самого её сердца — благодаря двойной пропитке плиссировки, спускавшейся к левой груди…
— «Любовь вподгибку с закрытым срезом» — так я назвал эту модель, — тихо сказал Дирк. — Те, кому важны лишь внешние проявления скорби, ни в чём не посмеют вас упрекнуть. Зато вы можете явить свою истинную любовь и вспомнить о подарке мужа, когда только пожелаете — вам достаточно лишь уйти в тень…
Спустя несколько часов, уже лёжа в постели, Дирк по привычке прокручивал в голове все диалоги за день — не сказал ли он где-нибудь «торгашеское» словечко, не употребил ли какой-нибудь оборот неверно? «Те, кому важны лишь внешние…». И вдруг в голове всплыла последняя фраза из записки, которую он перечитал, наверное, уже сотни раз…
«Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек».
Дирк вскочил с кровати так резко, что зашиб лодыжку. Припрыгивая на одной ноге, он ворвался в мастерскую. Он ведь не полностью израсходовал тот химсостав? Нет же? Нет?..
В колбе оставалось на донышке, и Дирк дрожащими руками зарядил её в Чучу. Расправил записку на столе. Спрыснул её горячим паром и поднёс к фламболю.
И с замиранием сердца смотрел, как между каллиграфических строк мисс Тамбольдт медленно проступают новые, сокрытые прежде.
А наутро Гренадина к сладким гренкам подала поднос аж с тремя письмами.
Дирк просмотрел адресантов. Одно от отца. Второе из БНБ. Третье из патентного бюро Ансьенвилля. Более-менее понятным было лишь одно из них. Но отец?.. Но патентное бюро? Но… Ничего от неё.
— Хорош уже кукситься, баронет, — Гренадина весь последний месяц всё так же играла роль кухарки, но тут вышла из образа, который ей самой, похоже, очень нравился, и впервые уселась за обеденный стол в гостиной. — Надоел. Езжай давай обратно в столицу. И действуй.
И… Дирк вдруг не ощутил ни малейшего желания возразить.
И правда.
Пора.
✂
Модель «Любовь вподгибку с закрытым срезом». Рекомендовано для пошива в размере «цветущая орхидея».
Огромная благодарность Sia Sia за созданные визуалы!
Глава 23
Завершив заказы в рекордные сроки, уже через три дня Дирк ехал на дневном поезде Бриар-Ансьенвилль. На этот раз повезло: в купе он был один, и ничто не мешало ещё раз обдумать принятые решения.
Заслужил ли он те подарки судьбы, что вдруг посыпались из трёх полученных писем, своим усердием и принципиальностью? Или всё же он самозванец, выскочка, которому по ошибке выпала чужая удача, а он, наглец, намерен ею воспользоваться?
Отец в своей манере писал кратко. Пусть говорят, что у торгашей гордости и вовсе нет, но Дирк в скупых строках видел, как тяжело папеньке было признать поражение и переменить своё мнение относительно сына-бунтаря.
Ни «здравствуй», ни тем более какое-нибудь глупое «скучаю, возвращайся» или даже «извини». О нет, папенька даже возвращение заблудшей овцы в стадо обставил как выгодную сделку. Отец предлагал здание в хорошем столичном квартале и приличную сумму на открытие нового дела под названием «Модный дом Андера». И себя в качестве поставщика. Всего-то за семьдесят процентов от прибыли.
Дирк с предвкушением улыбнулся, уже мысленно прорабатывая аргументы: он твёрдо был намерен сторговаться до двадцати пяти. Возможно, это даже займёт пару месяцев. С воплями, битьём посуды, заламыванием рук, проклятиями, шантажом, хлопаньем дверьми, прежде чем довольные стороны наконец ударят по рукам… Всё, как вы сами, папенька, учили!
Объяснять своё решение папенька не стал, просто приложил к письму ворох газетных вырезок. Несколько заметок о стремительно меняющейся моде, провозвестником которой стал некий модистер из Бриара. Пара статей из модных дамских журналов и даже из «Химмагии и жизни» — о принципиально новом подходе к тканям, опять же с упоминанием моделей Дирка. Целая полоса из «Бриарского вестника», и та же новость, но перепечатанная с сокращениями в «Утренней столице»: о раскрытии сети контрабандистов, где Коршун лично упомянул о содействии некого Андера.
И ещё одна: о громком скандале уже в столице. Сразу несколько прежде никому не известных модисток, портных и закройщиц обвинили модный дом Кавендиш в плагиате и краже идей. А когда выяснилось, что владелица дома ещё и закупала незаконно поставляемые ткани…
Подробности были уже в письме из Бюро национальной безопасности. Дирку Андеру предлагалось свидетельствовать по этому делу: и как потерпевший, и как бывший сотрудник.
Кроме того, там было благодарственное письмо от главы БНБ лично и приглашение на торжественный вечер, посвящённый юбилейному выпуску сыскной академии. Кузница тайных кадров выпускала из своих стен уже десятый курс.
И в том же пухлом конверте притаилась, пожалуй, самая удивительная новость. БНБ просило разрешения мэтра использовать его имя, чтобы запатентовать так называемый «Метод Дирка Андера», о чём Патентное Бюро столицы должно прислать соответствующий запрос… Он и был в третьем письме.
Суть метода заключалась в распознавании и поимке преступников, а также анализе улик с использованием исключительных знаний, доступных лишь узкому кругу профессионалов. А именно: умение безошибочно определить, кем и где была произведена ткань, фурнитура или аксессуары, отличительные особенности кроя, род занятий владельца одежды, вплоть до его социального статуса и возраста…
В общем, всё то, что сам Дирк полагал невинной забавой, постоянно упражняясь в наблюдательности, но что в своё время так впечатлило одну прожжённую девицу. Более того: мистера Андера просили провести несколько платных консультаций для агентов БНБ. Но Бюро выражало надежду, что мэтр, возможно, даже согласится на полноценный спецкурс…
Неужели это она… Да ещё этот скандал с домом Кавендиш… Раздуть его до уголовного дела могло лишь лицо, обладающее достаточной властью… А ещё глубоко заинтересованное в этом лично.