Анна Леденцовская – Рыжая Акула для черного ворона (страница 4)

– Стражи же у нас меняются? Вот со сменившимися и пойду. Как раз проводят в свою контору к начальству. – Почему-то про «своего» стражника всем попаданкам она рассказывать не хотела.

Варника так точно начнет пошло подкалывать и зубоскалить, намекая на особые отношения. Когда законники обыскивали приют, женщина даже как-то вскользь заметила, что зря на территорию не пускают гостей.

Что Варника имела в виду, Алина поняла, случайно глянув из-за ее плеча в окно, у которого тогда стояла попаданка. Со стражем у ворот разговаривал какой-то щегольски разодетый пухлый дедок, который был крайне недоволен, что его не пропускают на территорию приюта. Не добившись своего, сердитый старикан развернулся, сел в роскошный экипаж и укатил восвояси.

Похоже, не все в приюте считали, что произошедшие перемены к лучшему, но таких, к счастью, было раз-два и обчелся. Большинство все же вздохнуло с облегчением.

Иитеа, поняв, что Алина всерьез намерена искать помощи у властей, вызвалась идти вместе с ней.

– Вдвоем мы сможем больше, как мне кажется. Разное мышление, разные вопросы. Когда смотришь на проблему с разных сторон, и решений можно увидеть несколько, – объяснила свое намерение леми-эр.

Лучшего варианта, с точки зрения Алины, ни разу не видевшей города и не представлявшей предстоящего разговора, нельзя было и придумать.

Вечером они сидели в столовой при тусклом свете загаженной насекомыми лампочки и на листочке, найденном на вонючем складе со старым барахлом, составляли список вопросов, чтобы не растеряться.

– У нас все получится, – перечитав все написанное, твердо заявила попаданка Акуличева, глядя на невозмутимую зеленоволосую подругу.

Иитеа только улыбнулась в ответ.

Идти решили завтра, со сменой утренней стражи.

Глава 3

Надо было видеть ошалелые глаза стражников, когда после смены с дежурства им преградили путь две решительно настроенные, плохо одетые приютские барышни.

– Нам нужно, чтобы вы довели нас до отделения городской стражи, – после вежливого приветствия безапелляционно потребовала миловидная пышногрудая рыжеволоска в застиранной холщовой рубахе и латаной полинялой юбке.

– Мы сами ведь города не знаем, и документов у нас пока нет, – попыталась смягчить резковатый тон подруги мамзелька и вовсе экзотического вида.

Если с этой рыжей бравым служителям порядка по городу идти было бы просто неловко ввиду на редкость затрапезного, даже откровенно нищенского наряда девушки, то вся убогость платья второй просто терялась на фоне необычной светло-сиреневой кожи в мелкую чешуйку и вздыбленных гребнем на макушке, торчащих, как щетка, зеленых волос.

– Ну-у… м-м-м… – прокашлявшись, постарался принять важный вид старший сменившейся двойки, шевеля мохнатыми, как гусеницы, черными бровями. – Так мы вроде это… может, по пути нам еще куда придется завернуть. Вдруг где непорядок, а мы рядом! При исполнении, значит. С вами же никак не можно. Так-то.

Его младший по статусу коллега кивнул, из солидарности разводя руками. Ему с такими дамочками рядом тоже идти было неохота, разве что сделать вид, что конвоируешь.

«Только, опять же, может, дядько Цурин и прав, – размышлял он про себя, глядя на расстроенные лица девушек. – Вдруг по дороге какая оказия, а с нами эти. Не уследишь за такой вот чешуйчатой барышней, и спустит потом с тебя начальство три шкуры за самодеятельность».

С крыльца, на которое высыпали все обитательницы приюта, раздался громкий хмык Варники. Белобрыска строила глазки всем стражам разом, показывая своим видом, что она тут самая-самая.

– Я же вам говорила, что господа заняты важным делом и глупости ваши слушать не будут. Хотите – идите сами, – довольная, что у новенькой выскочки ничего не выходит, манерно-щебечущим голоском пропищала она, воображая, что именно так ведут себя великосветские дамы.

– Сами? Это никак не можно, – услыхав такое, мигом посмурнел Цурин, представив масштаб бедствия, если охраняемые начнут разбредаться куда заблагорассудится. – Слышь, Олевик, ты смотри, чтобы у тебя так все девки не разбежались. Начальство-то, оно, сам знаешь…

Высокий плечистый мужик, заступивший на пост старшего стражника, солидно кивнул. Его даже можно было бы назвать красивым, если бы не крупный, мясистый, в красных прожилках нос. А еще у Олевика была на редкость суровая супруга, владеющая на местном рынке прилавком, где бойкая мадам торговала соленьями собственного приготовления. Любая неприятность на службе, по его вине отразившаяся на семейном бюджете, вызвала бы неизбежный скандал, чего по натуре спокойный мужчина терпеть не мог.

Подбирая охрану в приют, командование городского управления поступило на редкость дальновидно, во избежание эксцессов и кривотолков в обществе назначив туда глубоко женатых мужчин с репутацией подкаблучников. Каждый житель их небольшого городка точно знал, что тот же Цурин нипочем не рискнет перечить благоверной, у которой был взрывной характер и тяжелая рука.

Алинка в отчаянии сжала ладони в кулаки, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Она понимала, что теперь, даже решившись идти, они одни в стражу не попадут. Их с Иитеа просто не выпустят из приюта.

– А скажем, передать вашему начальству, что мы хотели бы поговорить с кем-то из них? – Иитеа смотрела на парочку сменившихся стражей, словно гипнотизируя. Ее взгляд не давал им просто так завершить разговор и, обойдя женщин, отправиться восвояси.

– Передать-то, оно, конечно, невелик труд, – пожал плечами старший страж. – Да только, сдается мне, не с руки будет им сюда на разговор идти, у начальства дел и там уйма.

– Ваша-то эта… – открыл рот молодой, но тут же осекся, получив чувствительный тычок под ребра от напарника.

– Молчи, Чекуло, поменьше балабонь, – сердито буркнул ему Цурин. – Мамзелям тех дел знать не следует. Мы, барышни, пойдем. Служба у нас. Просьбу передадим. Все, прощевайте.

Мужчины обошли девушек и уже почти вышли за ворота, когда Алина со всех ног метнулась за ними.

– Стойте! Погодите минуточку, – попросила она, ухватив за рукав форменного кителя старшего городского стража Цурина.

– Да что тебе еще-то, девка? – уже осерчал он. – Сказали: не возьмем! Начальству доложим. Или ты думаешь, мы тут у вас на посылках?

– Нет, конечно. Простите. Просто я вспомнила… – Акуличева стушевалась перед нависшим над ней мужчиной, раздраженным ее поведением. – Я подумала, что можно же не начальству. Вы знаете Зайла Махторкиса? – Она вытащила из кармана две смятые бумажки. На одной красовался адрес управления и имя стражника, а на другой – интересующие приютских женщин вопросы.

– Это того, что ли, Махторкиса, из ищеек? – Стражу Чекуло стало любопытно, что еще придумала эта такая настойчивая, упрямая как баран барышня. – Ну допустим. А он-то вам зачем?

– Вот! Он мне сам адрес оставил, сказал, что можно обращаться. – Алина сунула парню в руки лист с вопросами. – Вы эту бумажку только ему передайте и скажите, что если ему некогда к нам идти, так пусть хоть ответы напишет. И с вами обратно передаст. Это же не сложно? Пожалуйста, мы очень просим.

Уже уставший от надоедливой попаданки старший хотел отмахнуться, но его напарника разжалобило несчастное лицо девушки. Стражник убрал писульку в карман, пообещав тут же просиявшей рыжей отдать ее послание адресату.

– Смотри, как бы твоя Мадинка тебе волосенки не повыдирала, ежели прознает, что ты тут с девками любезничаешь, – не преминул съехидничать Цурин, когда они пошли по улице в сторону городского управления.

– Да брось, дядько Цурин, один-то раз передать бумажонку. Даже вон не заклеили ничего. Без секретов все. Жалко же этих. Попали вон сюда – и что с ними будет? – отмахнулся от шутливого подкола Чекуло. – К таким даже моя не приревнует. Им только милостыню просить при храме, куда попечители-то смотрели? Тьфу, срамота!

– Так по слухам, – понизил голос до шепота его напарник, – они все это с директриской и затеяли, попечители-то! Только ты не болтай об этом. Потому тетке сбежать удалось, а без нее и доказательств теперь не найти совсем. Но то не наша печаль, не мы упустили. И жалеть тоже не след, всех не нажалеешься. Видать, судьба у них такая. А может, и вовсе что-то там, у себя, эти девки натворили. Вот их оттуда сюда и переместило. Идем быстрее, закапало еще, как назло. – Ворчливый страж чихнул и ускорил шаг под заморосившим некстати мелким дождиком.

А в приюте после их ухода на кухне разгорелся скандал. Алина после своего попадания сюда сначала вела себя тихо, присматривалась. Ссориться ни с кем она не собиралась. Все они тут были товарищами по несчастью. Только вот характер сколько ни сдерживай, а все равно рано или поздно наружу вырвется.

Поведение Варники, которая, кроме себя любимой, ни о ком не думала, Акуличеву раздражало давно. Сначала она оправдывала его обстановкой, говорила себе, что каждый приспосабливается как может. Но сейчас…

Дело было не в ехидных комментариях в адрес Алины, не в попытках доказать, что все трепыхания попаданок в этой ситуации гроша ломаного не стоят, а в том, что женщина вдруг решила, что она тут главная и наведет свои порядки.

Чуть посоленная жидкая кашица не самая питательная еда. Да и на вкус она была отвратительна. Жильке и второй девочке, которую звали Литеша, удалось набрать в оранжерее Сколопендры миску крупных желтовато-оранжевых ягод.