Анна Леденцовская – Драконья летчица, или Улететь от полковника не выйдет (страница 29)

Мейсса Мохнатая выбила из снабженцев все, что смогла, тем более имея за спиной самого командира эскадрильи. Деньги уплачены, обязаны выдать в лучшем виде!

— Вот да. Почему-то интендант, как мне показалось, драконов недолюбливает, но он же сам летуном был. Интересно, ему выделили дракона? Вроде же привезли запасного. Помнишь, говорили? — Леми-эр покатала пальцем по столу толстенький черный карандаш, а потом вдруг осторожно поинтересовалась: — Слушай, а… это не мое, конечно, дело… но…

Иитеа замялась, и сиреневые чешуйки на ее щеках заискрились так, как если бы она умела краснеть.

— Ты про полковника Хордингтона? — вздохнула сразу догадавшаяся Касандра.

— Ага. Ну, просто непонятно. Вот ты как бы невеста, но в целительскую к нему даже не зашла сегодня… Он тебе совсем не нравится? — Зеленоволосая с сомнением смотрела на подругу.

— Да не в этом дело! Ой! — Касандра раздраженно так дернула расческой по спутанной прядке, что аж слезы брызнули из глаз. — Просто что я ему скажу? Пришла потому, что объявила себя вашей невестой? Пришла потому, что беспокоюсь? Или пожаловаться на капитана? Я не понимаю, как себя вести. Мы же почти незнакомы.

— Но он ведь тебе нравится?

Такая настойчивость леми-эр в этом вопросе Касю озадачила.

«Может, Иерр нравится самой Иитеа?» — мелькнула подозрительная мысль, и, чтобы сразу расставить все точки над «и», Касандра более чем твердо заверила подругу во вполне искренней, насколько возможно в данных обстоятельствах, симпатии:

— Да, Иерр мне нравится! Не настолько, конечно, чтобы тащить его к алтарю без взаимных чувств, любви и прочего. Пока просто нравится. Я пока ничего не загадываю. А что? Почему тебя это вдруг так волнует?

Легкая мечтательная улыбка, появившаяся на лице леми-эр, заставила Касю еще больше насторожиться и занервничать.

— Просто раз твое сердце занято им, то другого ты туда не впустишь. У меня есть шанс…

Внезапное откровение от, как ей казалось, довольно флегматичной Иитеа застало Касю врасплох, и она уже собиралась узнать подробности, когда…

Тук-тук…

Обе девушки вздрогнули. Кто-то стучал в окно.

На подоконнике, зацепившись когтями, висел Феликс Маерши с серьезным и встревоженным выражением лица и знаками просил быстрее выйти на улицу.

Это было настолько непохоже на балагура и весельчака Феликса, что наши барышни, не сговариваясь, выскочили из комнаты и побежали узнать, что случилось.

Глава 20

На крыльце девчонок встретила вся троица Маерши. Чем-то встревоженные парни, бесцеремонно схватив барышень за руки, потащили их в сторону драконятника, стараясь держаться в тени посаженных у хозяйственных построек кустарников.

— Из казармы кто-то вышел и направился к драконам, — шипящим шепотом торопливо объясняли они по дороге. — И этот кто-то совершенно не пах! А еще на нем был плащ-накидка разведпогранцов. Он размывает силуэт, но, видимо, накопитель разряжен, полностью этого типа плащ не скрыл.

Феликс, самый разговорчивый и импульсивный из братьев, почти захлебывался словами от эмоций, спеша сообщить, к чему такая спешка.

— У нас в корпусе такая только у офицера, ведущего строевую подготовку и боевое маневрирование. Он как-то показывал эту штуковину в действии. Они все подотчетны, — принюхиваясь, повел головой Пьер так, что сережки в его ушах зазвенели, чуть блеснув серебром в приглушенном сумеречном свете теплого вечера.

— Очень дорогой артефакт. Такой не купишь даже на теневом рынке, — поддакнул Ник. — Вот мы и заподозрили. Не может у курсанта такого быть! А офицеры в казарме не живут, у них отдельное здание за тренировочной площадкой. Там потом рощица идет для отработки маскировки, а за ней как раз два дома. Один для офицеров, другой для обслуги.

— А мы ж к вашим ящерам не сунемся! — Феликс затормозил у приоткрытых ворот драконьего жилища. — Это вам они вроде как транспорт, а вот мы вполне им можем быть как закуска. Ну их, этих драконов. Главное, посмотрите осторожно, что там тот типчик делает, а уж мы его потом тут прихватим на выходе. Только осторожно, не геройствуйте. С таким артефактом он точно не простой, а значит, опасный!

Девушки и без предостережений понимали, что дело нечисто. В драконятник они проскользнули как мышки и замерли, прислушиваясь, чтобы понять, куда идти. В огромном, как несколько стадионов, помещении, разделенном прочными перегородками, хрустели, ворчали, похрапывали в своих вольерах драконы. На девушек отдыхающие ящеры внимания не обращали, поскольку на обеих красовались шевроны курсантов. Кася в последний момент успела подхватить с вешалки мундир, подумав, что старенькое домашнее платье не та одежда, в которой стоит выходить наружу. А Иитеа как раз и прибежала к подруге поинтересоваться, как на ней сидит новенькая форма, так что шеврон на девушке тоже был.

И похоже, это сыграло им на руку. Не будь у курсанта Воронковой артефакта, взбудораженные звери своим ревом подняли бы на ноги все казармы.

А еще это давало понять, что таинственная личность тоже как бы имеет право тут находиться. Но вот почему тайком?

С плеча Иитеа вспорхнул махмыр и, взмыв под потолок, летучей мышью неслышно заскользил под балками крыши. Леми-эр прикрыла глаза, мысленно потянувшись за ним, а потом…

— Быстрее! Бежим! — Касю опять цапнули за руку и потащили, маневрируя в широких, но извилистых проходах драконятника. — Что он задумал? Зачем⁈

Касандра, все еще ничего не понимая, торопливо неслась за подругой. Думать и медлить, похоже, времени не было, да и она уже привыкла доверять леми-эр. Зеленоволосая иномирянка ничего не делала просто так.

— Стой! Не смей! — Вылетев из-за угла к очередному вольеру, они увидели сгорбившуюся крупную фигуру мужчины, который что-то капал из темной бутылки в большой тазик с сырым мясом и овощами.

Неизвестный от их крика вздрогнул и засуетился, пузырек выпал из его рук на каменную плиту прохода между вольерами и разбился. А сам парень, попытавшись закутаться в маскировочный плащ, чтобы не быть узнанным, неловко повернулся, наступил, запутавшись, на полу и рухнул в приготовленный для дракона корм, испуганно помянув хмырха и всю его родню. Сбежать от наших барышень у него не вышло.

— Что ты здесь делаешь? Отвечай! — Подскочившие с двух сторон курсантки нависли над застрявшим кормой в тазике, перемазанным кровью и облепленным овощным крошевом Сайлединым-младшим. — Что ты наливал в еду драконам? Отравить хотел? Говори!

— Дуры! Все испортили! Совсем ненормальные, да? Никого я травить не собирался. Там мой дракон, вообще-то…

Перекошенное злостью круглое лицо парня смотрело на них снизу вверх.

— И ничего я вам не скажу! Не надейтесь!

— Да-а-а? — чуть вскинув брови, с улыбкой голодной акулы протянула Касандра, с неприязнью смотря на просто чудом пойманного верзилу. — Тогда скажешь командованию. Например, про вот эту тряпочку, которой у курсанта быть не может.

Она потыкала пальчиком в плащ, который по воле случая спеленал незадачливого курсанта не хуже смирительной рубашки и, на счастье наших дам, не давал ему подняться, удерживая в унизительной позе скрюченного в кормушке червяка.

— Так он и не мой, мне дядя дал, и вообще он сам сказал… — начал было оправдываться племянник интенданта, но вдруг вспомнил, что старший родственник, обещая помочь с драконом, строго-настрого велел, чтобы об этом никто не знал. Да и плащ одолжил именно для этого.

«И как они меня выследили-то, эти девки? — удрученно сетовал Осеррий про себя. — Дядька Жербон разозлится теперь, а наверное, еще и скажет, что я сам. Он из-за меня не будет репутацию портить. Теперь могут и вовсе отослать из корпуса, и мама расстроится. Опять плакать будет, как тогда, когда в корпус провожала».

Мать Серик обожал и не любил, когда она плачет. А плакала его матушка в последнее время часто, на вопросы сына лишь отговариваясь больной головой да горькими воспоминаниями об умершем муже, его отце.

— Слушайся дядю, — говорила она, пряча глаза. — Не серди его. Он брат твоего отца и заботится о нас.

Вот великовозрастное дитятко и слушалось как могло.

— Эй! Чего замолчал? А флакон с непонятно чем тебе тоже дядя дал? Что там было? Его ведь все равно спросят, и мы узнаем.

Девичья ладошка с сиреневыми чешуйками подсунула ему под нос осколки, бережно собранные в носовой платок. Они блестели остатками маслянистого содержимого.

Курсант Сайледин изо всех сил пытался придумать, как выкрутиться из этой ситуации, а потом плюнул и решил договориться.

«Может, если объясню, они и не растреплют всем, — рассуждал он, — и дядя ничего не узнает. Скажу — разбил пузырек. Я же вечно что-то разбиваю…»

Как оказалось впоследствии, это было самое умное решение в жизни парня.

Объяснял он свой поступок долго и путано, предварительно раз двадцать сказав, что не хотел никому навредить, и попросив никому не рассказывать. Все бы ничего, но только вот участие толстяка капитана во всем этом выглядело подозрительным. Уж очень он был настойчив, подбивая племянника наладить контакт с драконом таким странным образом, да еще тайком.

— А ты знал, что у него есть вот такая э-э-э… микстурка? — Кася с подозрением смотрела на то, как блестит на земляном полу драконятника, совершенно не впитываясь, маслянистая жижа.

— Нет, конечно. — Глуповатое бесхитростное лицо курсанта Сайледина доверчиво смотрело на нее снизу вверх. — Я про его службу и то, что у него такой же дракон был, и вовсе не знал. Точнее, знал, что он служил раньше на границе, а теперь в корпусе, и все. Мама вообще про него ничего не рассказывала. А потом отец погиб и он к нам пришел. Ну, помогать начал, наверное…